Сердце Ведьмы |Книга №1|

Слишком темно, чтобы оставаться в безмятежном спокойствии. Темно, потому что глаза закрыты, но при этом не страшно и не спокойно. Как-то подозрительно тихо, никто не поднимает и не орёт над ухом, как это делают по утрам, наверно, каждые родители, а если не они, то близкие, соседи и другие личности, способные кричать по-человечьи, если можно так сказать. Также чувствуются запах горелого и тепло огня. Нужно проснуться... Любопытство, нет, подозрение зашкаливает, но в любом случае главная героиня пробудится, если её не убьют раньше. А кто на это способен? Пф, да любой проходимец, если он того пожелает! Даже без мотива человек может убить своего сородича, чтобы полюбоваться его страхом перед смертью. Благо, люди ещё до такого не скатились, но мало ли...! Чтобы остаться в живых, достаточно лишь пробудить в себе инстинкт самосохранения, а это проще пареной репы.

Тепло касалось всего тела, даже глаз, и девочка с редчайшим жемчужным цветом волос открыла свои глаза. Невольно простонав, она пыталась разглядеть пред собой незнакомую картину мира. На минимальном расстоянии от неё горел костёр. Его искры волнообразно улетучивались в чёрную бездну неба, но не долетали, погасая, не преодолев и полпути до него. Это бы отразилось в её алых очах, но девочка просто не видела того, что описал Автор; костёр горел в пещере, лишь дым уносился прочь, к выходу, как нежеланный гость. Фиру попыталась встать, но руки и ноги оказались намертно заключены в многослойные объятия верёвки. Зрение пришло в норму, но даже после этого беловолоска не увидела своего мучителя-похитителя. Её озарило в тот момент, когда голова болезненно проныла, и этот вой услышала только Фири, повторив это за ней, но не так громко, как это прозвучало в подсознании.

- Что за чертовщина? - чуть ли не прохрипела она, брыкаясь. Она лежала полубоком, смотря прямо на вход в пещеру, на королевство Тьмы и Мрака, а их выродок - это тот самый похититель, что шарился где-то по лесу. - Точно! ХАКА!

Она крикнула это так, как только могла, да только это эхом отразилось по пещере. С Хакой тоже что-то произошло... Но как он их вырубил? Её точно не палкой огрели, ведь чтобы сделать это, надо было находиться врагу почти что вплотную к ней, но Фиру бы услышала шаги и не позволила этому произойти. Так как это понимать? Неужели он её подстрелил или что-то тяжёлое швырнул? Вряд ли бы он попал, если ещё учитывать тёмное время суток. Нужно его допросить об этом, как объявиться.

Девочка молча рассуждала. Костёр так громко хрустел, как будто яблоко жевал, что пленница и не заметила приход своего похитителя. Она обратила на него внимание только после громкого падения сухих веток, который незнакомец приволок с собой. Фиру замерла в ожидании, глазея на... А кто это? женщина или мужчина? Телосложение настолько худощавое, что не определишь. Он/она ещё в плаще был/а! Фиру на мгновение изумилась, но похититель/ница всё же соизволил/а скинуть с себя дырявый пыльный плащ. Итак, это мужик-альбинос, что реально можно считать его за больного. Чертовски белая кожа, как у трупа, длинные синие волосы, заплетённые в «букет из дохлых цветов», вовремя не побритая борода такого же цвета, как и волосы, присутствовали мешки под глазами, а радужки глаз имели цвет болотной жижы, а одет старик был в рванную рубаху выцветевшего цвета, брюки, которым давно пора на свалку, унты, видать, краденные, и меховую жилетку для утепления, так сказать. Костлявый, обнищавший отшельник, короче говоря, чьи глаза выражали лишь затянувшееся изнеможение и усталость.

- А я думал, ещё раз успею сбегать, - начал он диалог, и его невыносимо хриплый и грубый голос царапал барабанную перепонку девочки.

- Чего тебе надобно, старче? Ты не по адресу, если золотую рыбку ловишь, - так она хотела продемонстрировать свою хладнокровность к происходящему, чтобы не выдать страх и волнение.

- Неужели я состарился до неузнаваемости? - задал неожиданный вопрос старикан, на что девчонка недоверчиво прищурилась. - Ксуфиру, помнишь меня?

- А? Кто ты такой, чёрт подери?! - насторожилась она, внимательнее всматриваясь в его лицо.

- Я работал приказчиком при дворе господина Рекмунда Фуда, был твоим опекуном, Риши, Киры, Дароми, Бэнио, Цугуме... Припоминаешь? - намекал он, но у той с первой фразы душа ушла в пятки, и сузились зрачки. - Вспомнила?

- Ч-чего?! Ты - Такушиби?! - не верила она, видя, как стоящий улыбается.

- Честно сказать, я не ожидал, что ещё увижу тебя живой, а тебя, оказывается, эти три Бабки Ёжки приютили... - говорил он с некой иронией. - Эх, обидно...

- Тебе-то чё? Обидно, старый хрыч?!

- Да не мне обидно! Цугуме и Бэнио обидно! - договорил он, запутывая девчонку. - Всё-таки как-то несправедливо, что они умерли, а ты осталась в живых.

- ЭТО ТЫ УБИЛ ЦУГУМЕ! ИЗ-ЗА ТЕБЯ УМЕРЛА БЭНИО, СУКА ТЫ ОБРОСШАЯ! - не выдержала она, за что покаралась: Такушиби впечатал её ногой в землю, поставив конечность прямо ей на голову.

- Заглохни, крыска, - спокойно молвил он, давя на мозги буквально. - Я вообще пришёл с хорошими вестями...

- К-какими ещё?

- Скоро ты поведаешься со своими дорогими друзьями, - загадочно молвил он, но девочка всё поняла метафорой. - Если точнее выразиться, мне нужно твоё сердце.

- Подыхаешь, что ли, уже? - усмехнулась беловолосая, но тот повторно наступил на неё, причём ещё больнее.

- Увы, но в кое-то веки я соглашусь с тобой, - выдохнул тот. - Я заменю своё сердце с твоим и немного позаимствую твоей целительной кровушки.

- И ради чего?

- А?

- Ради чего ты хочешь продлить свою жалкую жизнь? - договорила она, с оскалом смотря на Ракмадоке. Тот посерьёзнел во взгляде, давая свой ответ.

- Я болен с рождения и остаюсь в живых только за счёт крови целителя.

- И как ты выживал без своей беловолосой сестры? - спросила она, на что тот подивился.

- Я не знаю, откуда тебе это известно, но раз уж ты всё знаешь, то не стоит тянуть с ответом на твой вопрос, - смягчился старик, убрав ногу с девичьей головушки. - После погибели сестры я не схоронил её, украв еë мëртвую из церкви, а выцедил из её тела всю кровь, которой я подпитывался до сегодняшнего дня. Знала бы ты, как я мучился, как страдал из-за недостатка целительной крови!.. Мне приходилось разбавлять кровь, чайными ложками пить её изо дня в день, но мои страдания окончены, ведь после заполучения твоего сердца я окончательно исцелюсь и свершу свою цель!

- И в чём же она состоит?

- А тебе-то почём это знать?

- Ну, надо же знать, на кой сердце моё тебе запонадобилось, - ответила она, настырно смотря ему в глаза.

- Хм... Ну что же, придётся ответить, ибо об этом всё равно никто не узнает, - размыслил он, присев около связанной жемчужновласки. - С помощью твоего «моторчика» я избавлю себя от потребности пить ведьминскую кровь, таким образом исцелившись.

- Ишь, чего захотел! Харя у тебя не треснет? - усмехнулась она в ответ.

- Мне это не грозит, - загадочно ответил Такушиби, поднимаясь с земли и отходя от девчонки. Та же осталась без ответа и в полном недоумении.

«Зачем ему замена сердца? Всю жизнь жил, не тужил, а тут вдруг ему моё сердце запонадобилось! Хм... Интересно, он это вообще предвидел? Он же тогда не убил меня... Или всё-таки не успел? Чёрт, что же задумал этот старый пень?» - думала Фиру про себя, смотря на костлявую спину бородатого. Сам старик взялся за заточку ножа, видать, для изнятия крови. Девочка начала нервничать, напрягать свои извилины, дабы не дать этому свершиться, ведь неизвестно, какие тараканы у него в башке. Она осмотрела всё вокруг до около, но ничего, чем можно разрезать верёвки, ведьма не нашла.

- Эй, Такушиби! - окликнула она его.

- Тебе интересно, как я вырубил тебя? - будто прочтя её мысли, спросил он.

- Не откажусь узнать, - ни капли не удивилась она.

- Я изобрёл пули, в которые можно закачивать сильно действующее снотворное. Эти пули подходят как и для ружья, как и для револьеров; они сделаны из дерева, на конце которых игла, как у шприца, и это усыпляющее оружие не предназначено для убийств, только для усыпления.

- Внутри тебя дрыхнет гений, - усмехнулась неожиданно она. Старик даже не улыбнулся

- Придётся тебя развязать, - вдруг сказал он, встав и надвигаясь с холодным оружием к своей «последней надежде». По её лбу стекал пот, когда Ракмадоке наспешными шагами заходил ей за спину. Он усадил её и разрезал верёвки. Ксуфирия, потирая конечности, не переставала думать про план побега, но когда же ей в голову залетела мысль о изъятии ножа, старикан машинально держал его в обоих руках. Задумка сдохла с первой же секунды жизни. Неакриде оставалось лишь со страхом в глазах закатывать рукав и губу, чтобы бородач смог вскрыть ей вену.

- А всё-таки хорошо, что я тебя ещё тогда, семь лет назад, не грохнул, - усмехался он, подставляя лезвие к синей подкожной трубочке, по которой текла горячая и молодая кровь.

- А я об этом начинаю жалеть, - хмуро добавила она, даже не подрагивая перед ближайшей кончиной.

- Да, ведь ты умрёшь в муках, пока последняя алая капля не покинет твоё тело, - продолжал издеваться синеволосый.

- И всё же Смерть задерживается, - не отставала она от него.

- Ха-ха! Ну что ж, помирать - так помирать! - в последний разок просмеялся он, поднося лезвие к вене, но он не успел, ибо Смерть ошиблась адресом.

- А я уж думала, моя песенка спета, - улыбнулась девчонка торжественно, смотря на размахивающую крыльями чёрнопёрую птицу. Только что летающая птица вырубила ведьмака обычным камнем - уму непостижимо! - Как ты, Хака?

Ворона в ответ сделала сальто в воздухе, на что Ксуфири радостно кивнула, подобрала нож и скинула с себя отрубившегося душегуба. Развязав верёвки на ногах, она поднялась с холодной земли, при этом оставляя нож в своей руке. Ворона торопливо подлетела к выходу, каркая во всё своё горло.

- Да, надо бежать, пока этот деспот не очухался, - согласно кивнула она птице и выбежала из пещеры, из которой веяло теплом. Но она уже вместе с Хакой летела на всех порах прочь, как можно дальше от этого места, чтобы, не дай Бог, их не нагнали. - Может, надо было его в огонь бросить?