Глава 10. Драма былых времён
В который раз хрупкой на вид девочке удалось выжить, будто ей было даровано бессмертие. Сейчас она потихоньку приходила в себя, находясь в доме у недавней знакомой ведьмы. Ворона доложила Ясуморо об обвале в пещере, в которой застряла жемчужновласка, и та поспешила непутёвой девчушке на выручку. С помощью магии старуха сдвинула камень и приволокла маленькую ведьму к себе в лачугу, дабы там обработать ей раны и помочь избавиться от боли, что не давала Фиру прийти в сознание. Повезло ей с сопроводителем: если бы не Хака, Эйси бы только под ночь кинулась искать заплутавшую колдунью! И вот сейчас, с перебинтованной головой Ксуфири лежала на кровати хозяйки дома, абсолютно бесшумно посапывая. Пластинка солнца уже закатилась за гору, пришло время для подъёма луны, которой снова не было. Видать, этим днём было испарение, и уже этим днём хлынет дождь. В доме пристарелой ведьмы горел всего один подсвечник – всего три свечи. За столом, на котором стоял источник света, сидела черноволосая старушка, сняв с себя платок, и о чём-то думала, наблюдая, как колыхается огонёк. Прислужница Франч сидела на железном ставнике деревяной кровати, дожидаясь пробуждения беловолоски. Та лишь иногда морщилась то от боли, то от жутких сновидений, и она, скорее всего, распахнула алые глаза из-за второго. Видя потолок, сооружённый из древесины, Фири по началу не поняла, где находится, но когда Хака радостно каркнула, первая глянула на неё слегка испуганным взглядом.
— Привет лунатикам, — сказала непонятно кому старуха, когда из-за тучи показался кусочек ночного светила. Только после этого приветствия она обернулась к Ксуфирии. — Как самочувствие?
— Камень где? — исподлобья задала встречный вопрос Неакриде.
— А чё ему доспется? Камень – он и в Африке камень, боли не чувствует, в отличие от тебя, — усмехнулась карга, всё так же сидя на месте. — Так как ты?
— Голова чуть болит, но в принципе я в норме, — ответила всё-таки она, приложив руку ко лбу.
— Да, тебе ещё повезло, что на тебя 50-килограммовый булыжник не шмякнулся, а то бы всё, тебя бы уже апостол Пётр за руку к Господу вёл, — с неприкрытой усмешкой в голосе говорила старуха. — Кстати, ты вообще на хрена два-то камня стырила? Чё жмотишь-то?
— Это один камень, просто поломался на две части, — объяснилась та, опустив голову и явно не от вины.
— Ох, ну и беда с тобой, однако я всё-то недоумеваю, зачем «святая тройка» выбрала в роли ученицы такую непутёвую дурёху, как ты?
— Вот у них при первой встречи и спросите! — выпалила та в ответ, злобно хмурясь.
— Ладно, ладно, не кипятись. Я тут вообще хочу про твой камешек поговорить...
— И чё с ним не так?
— Да всё так, только вот цвет меня удручает...
— Чёрный?
— Ага, чёрненький, — кивнула она, рассматривая две половинки камня с разных ракурсов. — Так значит, у тебя душенька-то зачернелая!..
— И разве это плохо? Меня вот это меньше всего волнует, — прищуренно глядела на неё Фиру.
— Нельзя сказать, что это плохо, ведь у всех ведьм душа нечистая в прямом смысле этого слова, только вот думается мне, что неспроста он раздвоился.
— И в чём подвох?
— Хм... — продолжала крутить камушки в руках ведьма, собираясь озвучить свои мысли. — Возможно, вторая половинка принадлежит твоему будущему спутнику...
— Но в нас же нельзя...
— Я знаю про это, но... Хм... А может дело и в цвете минерала, я точно не знаю.
— О чём это вы? — недоумевала девчонка. Пожилая ведьма глянула на неё заинтересованными алами глазами, а после похлопала по стулу, приглашая ту сесть.
— Ты же можешь встать?
— А не видно? — вопросила она в ответ, без колебаний встав с постели. Хака подлетела к столу, за которым сидели уже две ведьмы. — Ну, и?
— Я хочу поведать тебе одну историю, которая стала самой известной среди носителей сумрачных генов, — начала она, говоря это как можно тише. — Вряд ли твои наставницы тебе её рассказывали, так что...
— И о чём она?
— Она про ведьму, что любила до самой смерти бывшего императора нашей страны – Шинджи Паланшель, — после этого вступления девочка сразу же навострила уши. — Это было очень давно, ещё до твоего рождения, около полвека назад. В деревне около леса жила крестьянская семья с фамилией Паланшель. В семье был ребёнок – мальчик по имени Шинджи. Летом, когда родители ушли работать в поле, мальчик пошёл в лес и наткнулся там на девочку, что сидела у реки и распевала песенки. Рядом с ней сидел мальчик, её брат, который ловил неводом рыбу. Шинджи недоумевал, как он ловит рыбу, когда сестра его звонко поёт. Потом же, когда его засекли, он не побоялся и спустился к ним. Он хотел узнать, как они это делают, и получил ответ на свой вопрос, ибо девочка с первого взгляда влюбилась в него. Она поведала ему о колдовстве и что сама является ведьмой, а Шинджи без какого-либо страха в глазах восхищался этим, и после он стал видеться с ней каждый день. Девочку звали Вереса, а её братца – Такушиби, и именно брат всячески пытался избавиться от Шинджи, чтобы тот вдруг не рассказал округе про них.
— К-как имя брата? — занервничала Фиру.
— Такушиби Ракмадоке, — уточнила она, недоумённо смотря на остолбенелую жемчужновласку. — Ты его знаешь?
— Он...убил моих друзей, — горестно опустила взгляд она. — Он был нашим попечителем, а также приказчиком при дворе Рекмунда Фуда.
— Такушиби?! Ты уверена?
— Вряд ли это имя распространенно среди людей, — уже смиренно говорила она. — Значит, он был ведьмаком?
— Да, но без крови сестры ему не светила жизнь. Он был полностью зависим от неё, и их даже роднёй нельзя было назвать. Он скорее был для Вересы слугой, — призадумалась Эйси.
— Значит, он мёртв?
— Однозначно.
— Хоть какая-то хорошая новость за день, — пробубнила с ухмылкой на лице Фиру, всё ещё смотря на свои колени.
— Что?
— Что произошло дальше? — подняла она голову уже с заинтересованной физиономией.
— Так вот, узнав об этом, Вереса не давала Такушиби своей крови, за счёт которой он непосредственно был ещё в живых, ибо был смертельно болен с самого рождения. А она же, в свою очередь, была беловолосой ведьмой, то есть целительницей. Ему ничего не оставалось, кроме как повиноваться ей и не лезть в её любовные игры, а так как их родители давно погибли, то у него тем более не было иного выбора. Шинджи и Вереса стали друзьями, а та всё больше влюблялась и привязывалась к нему. Как-то он ей поведал о своей сокровенной мечте стать императором, на что она не рассмеялась, а ответила: «Если хочешь, я помогу тебе в этом. Я готова на всё ради тебя». Тогда она была ещё глупа и не понимала, что человек не может полюбить ведьму, пыталась получить взаимность от него честным путём, но даже повзрослев, она этого не осознала. После же правитель, будучи при смерти и не имея наследника, провёл выборы, в которых Шинджи выдвинул свою кандидатуру и победил с помощью Вересы, а когда же стал императором, забыл о ней и женился на молодой княжне. Я не знаю, чем она думала, раз просто не убила его за это, но потом же, когда его жена умирала при схватках, Вереса помогла появиться наследнику на свет, при этом проклянув ребёнка от обиды и злобы. Никто не знает, что это было за проклятье, но очевидно, что оно наследственное и никем нерушимо. Естественно, никто из императорской семьи об этом не узнал. Потом же император явился к ней с просьбой сделать его ведьмаком, на что она согласилась, если он жениться на ней. Шинджи не согласился на условия сделки и решил заполучить желанное другим способом, совратив её и многократно признаваясь ей в любви. Та от этого, видать, потеряла голову и дала ему испить своей крови, и тот получил то, что хотел. Но вот Вереса осталась ни с чем и, придя в себя, решила убить его, но не успела, ибо император с помощью своих колдовских способностей изобрёл яд, из-за которого должны были передохнуть все ведьмы – только так он мог остаться в живых. Но всё пошло не по плану, и яд не сработал.
— Да, я знаю. Ведьмы впали в кому, оставшись в живых, — перебила Фири ведьму.
— Так случилось и с Вересой, но та из-за своего происхождения спала не месяц, а только день. Узнав об этом, император ринулся на её поиски, дабы своими руками прикончить, что ему удалось с невероятной лёгкостью, но и Вереса в долгу не осталась, вырвав прямо руками его сердце из груди и пронзив его зачарованным кинжалом. Они оба погибли в одночасье, убив друг друга. Жена его, Минори, повесилась от горя в монастыре, а дочь его, Нетсуми, заняла место покойного отца.
— Чёрт... В голове не укладывается, — схватилась за голову девочка. — А Такушиби, я так понимаю, всё это время был в стороне и убивал поголовно каждого из своих приёмных детей?
— Видать, так оно и есть, раз ты очевидец его тёмных делишек, — вздохнула она, взяв в руки два камушка. — Держи и береги, как зеницу ока.
— Угу. Только вы так и не объяснили, причём тут цвет оберега, — напомнила она, приняв поданное.
— Ах, да! Я позабыла сказать, что у Вересы камень-оберег был такого же цвета, как глаза Шинджи, — вспомнила Эйси.
— И какие они были?
— Зелёные, даже ближе к болотному оттенку.
— Значит, бывает так, что камень может быть того же цвета, как и глаза будущего возлюбленного?
— Да.
— Ну, в моём случае это мало вероятно, — вслух сказала она, смотря на две одинаковые половинки одного камня. Она думала, что лучше всего сделать из них серьги, но обычно ведьмы носят оберег на шее, так что ей надо обсудить это с её наставницами.
— Это чёрный агат, очень редкий вид, — сказала вдруг Эйси без вопроса. — К раритетам надо относиться вдвойне бережней.
— Угу, — кивнула она, вглядываясь в сумрак ночи, что творился за окном.
— Ох, скоро же рассвет, а я не в одном глазу, — широко зевнула ведьма.
— Я, пожалуй, поеду, — вдруг ляпнула она, на что Эйси прервала зевок.
— Куда ты намылилась-то в три часа ночи?!
— Я должна выехать сейчас, чтобы к обеду уже добраться до кузнеца Ромбеки, — сказала она с серьёзным лицом.
— А ворона твоя что думает? — глянула на птицу старуха, на что та кивнула. — Ладно, как хотите. Пойду тогда лампу вам приготовлю.
На сборы ушло не так и много времени, и после недолгих прощаний Ксуфирия поскакала на Луисе к следующему пункту назначения. Это надо скакать в обратную сторону, до первого поворота, а далее всё время прямо по лесной дороге. Ночью намного сложнее ориентироваться, но всё же девчонка не побаялась и двинулась в путь. Хака уже не летела над её головой, а смирно сидела на голове коня, доверяя памяти наездницы. Только вот, когда они уже скакали по затемнелой лесной дороге, начали слышаться странные звуки по обе стороны, из-за которых становилось не по себе. Их будто кто-то преследовал, умышленно пересекая дорогу время от времени. Всё это вызывало чувство страха даже у беловолосой, но даже если это был дикий зверь, нужно оставаться спокойным и сконцетрированным. Поэтому наездница резко развернула коня и достала из кармана кинжал, чтобы в случае нападения использовать его. Шорохи прекратились. Может, это всё же человек? Фиру начала думать, что это разбойничья шайка, но когда послышался рык, её догадки разбились вдребезги. Скорее всего, это был либо волк, либо койот. Медведя здесь не заподозришь из-за скорости передвижения, так что это точно был зверь из семейства псовых.
— Хака, слетай на разведку, — шепнула ей девчонка, на что птица без повторной просьбы согласилась. Она вмиг исчезла во тьме, а спустя какие-то секунды Ксуфири услышала частое карканье. — Хака! Что с тобой?! — сорвалась с места Неакриде, спрыгнув с коня, но не успела она и пяти метров пробежать, как замертво упала на землю без какого-либо ругательства.