Сердце Ведьмы |Книга №1|

Ксуфири и Эль вместе вернулись домой. Рекидзоко сказала, что не потащится опять в город брякать ложками, поэтому приняла решение остаться и приготовить что-нибудь к приходу подруг. Фиру даже не стала её уговаривать, а молча сбросила с себя трухлявый портфель, что уже на нитках держался, и уединилась в своей комнате. Другая беловолосая начала готовить ужин почти что из того, что под руку попадётся, но всё-таки, томно выдохнув, она занялась готовкой плова. Для этого ей пришлось спуститься в подполье и взять там пучок морковки. Огорода и грядок у них не было, ибо было бесполезно пытаться что-либо выращивать здесь из-за на болотистой местности и чрезмерной влажности. Земля была непригодна даже для посадки кортофеля, и ведьмам приходилось закупаться на базаре или же покупать у деревенских продукты. Да, надо отметить, что это был значительный минус этой страны, и это очень уж ухудшало жизнь в Керпсии.

Эль не смела позвать на помощь Фиру, так как знала, что отвлекать её от любимого занятия – это подписать себе смертный приговор, рассердив Неакриде. Жемчужновласая всегда в свободное время занималась чтением книг. Только это деяние могло убить время – так думал наш книжный червь, ибо для неё оно шло невыносимо медленно. Фиру могла без причины придраться к нему, называя его мучителем человеческих душ. Это была её некая странность, как и хладнокровность, постоянное спокойствие и чертовски убийственный взгляд. Ведьмы заметили это ещё в день знакомства с ней, когда та в чужой ночнушке тихо спустилась с лестницы с кинжалом в руке, вопрошая: «Кто вы такие и зачем притащили меня сюда?!» Этот кадр из так называемого фильма ужасов до сих пор с усмешками на лицах вспоминают наставницы уже повзрослевшей девчонки, когда они были ещё в своих телах. Тогда они объяснились перед разбушевавшейся малышкой, как они выловили её в реке, принесли в свою лачугу, согрели, вылечили, успокаивая так её инстинкт самосохранения. С тех пор Ксуфирия и живёт у них со статусом ученицы, помогая учительницам и обучаясь одновременно. Правда, никто из них троих не знает, рада ли сама Неакриде такому повороту событий иль нет.

— Ëк-макарёк! Да что ты будешь делать?! — запричитала непутёвая Эль, кинувшись к печной плите, где уже вовсю кипел котёл с кашей. Она как раз ходила за водой к реке и, придя домой, оказалась в «бане». Тут и чайник закипел!.. — Чтоб тебя, окаянная ты печь...!

Схватив полотенце, она в попыхах сняла и котёл, и чайник с плиты, поставив на край печи. Рукожопая ведьма уже давай саму себя проклинать, что не вовремя ринулась за водицей и не попросила Фиру покараулить стоявшую на печи посуду. Как ни странно, но с уст голубоглазки ни один мат не слетел. Прям идеальная ведьма, ей-Богу!

Только вымолвить успела, дверь тихонько заскрипела, и в светлицу входят блудные актрисы, стороны той болотных крыс. Кухарка аж полотенце выронила, когда из неоткуда повеяло холодом и сыростью.

— О, кого черти принесли! — хохотнула Рекидзоко, встречая этих блудных музыкантов. — Неужто из самого Бремена к нам приползли?

— Хорош ржать и дай воды! — прокряхтела от усталости Гриммилин, которая дышала, как после километровки. Повариха покачала головой и подала прошенное брюнетке, замечая, как она быстро пьёт, и с её подбородка капает вода. Скрипачка же, не желая стоять на пороге, легла прямо на сундук, что стоял у окна, и потирала глазницы ладонями.

— Чем изволишь накормить? — полюбопытствовала зеленоглазая, протягивая руки к потолку и видя, как пальцы судорожно дрожат.

— Плов с морковкой.

— О, нет!

— Что-то не нравится?

— Нас в трактире тоже им угощали!

— Ну, тогда нам с Фири достанется больше, — усмехнулась кухарка. - Кстати, вы помните, о чём мы хотели с ней поговорить?

— Ну разумеется. Не зря ж я коня позаимствовала! — прорезавшимся голосом ответила солистка, выхлебав полный ковш воды.

— Хорошо, но всё же... — опустила голову Эль. — Всё же я считаю, что ещё не время для этого.

— Эль, ты белины объелась на пару с Фиру?! Мы же договаривались...!

— Эль, это для её же блага! Все ведьмы через это проходят, а уж в нашем-то положении Ксуфири просто необходимы оберег и кинжал! — схватила за плечи Франч сомневающуюся особу.

— Эх... Хорошо, я поняла, — тяжко вздохнула Рекидзоко. — Давайте умывайтесь и усаживайтесь, а я накрою на стол. И да, Фиру не забудьте позвать. Она в своей комнате.

— Обязательно! — кивнула Гримм, отпустив повариху и уйдя вместе со скрипачкой к умывальнику.

Ксуфирия же всё ещё сидела на кровати, читая ту самую книгу, что начала читать ещё утром. Она называлась «Время ушедших». По нему про содержание книги ничего не скажешь, даже какого она была жанра, но это точно не любовный роман, потому как Фири просто их ненавидела. Там было много соплей, описания чувств и вечное завоевание сердца любимого, и от всего этого девчонку просто выводило наизнанку. Может, потому, что она успела испытать похожие на любовь чувства за свою маленькую жизнь? Да, так оно скорее всего и было, раз она считала так: «Это нытьё читают только те, кто беспрерывно мечтает о любви, счастье, ждёт чего-то от судьбы, что является бессмыслицей и пустой тратой времени». Значит, она либо читала очередную легенду, либо про мифических существ, а может быть дневник давно забытого автора.

— Эй, Фиру, айда кушать! — ворвалась в комнату без стука брюнетка, улыбаясь во весь 31 зуб.

— Что за кляча под окном ржёт? — вопросила в ответ та.

— Объясню за ужином! Спускайся! — резко вышла Гриммилин, оставляя безответную девчонку одну.

Вздохнув, она встала с пригретого своим же собственным телом местечка, выглянув в очередной раз из окна. «Приворожила, что ли, кого-то эта карга старая и теперь подарки получает?» — подумалось ей, видя привязанного к забору коня. Солнце уже было на закате. Через густые верхушки деревьев было трудно разглядеть, какой цвет имело небо, хотя если было облачно, то нет смысла прищуриваться и вглядываться в небосвод. Но хоть дятел перестал мучить бедное дерево, оставив эту дурацкую затею и улетя на поиски другого, более с мягкой корой.

Потушив подсвечник мощным выдохом, юная ведьма соизволила спуститься на первый этаж по лестнице, заметив уже сидящих за столом наставниц. Пахло довольно знакомым блюдом, да и в тарелках у старших уже лежал остывающий плов с морковью, так что гадать не пришлось. Они были на удивление тише воды, ниже травы, что беловолосую насторожило. Ксуфири помыла руки и села рядом с Эль, где стояла никем нетронутая порция. Она решила не прерывать молчание и молча приступила к трапезе, не замечая назойливых взглядов своих глазастых наставниц.

— Эм... Приятного аппетита! — развеяла тишь одним только своим неуверенным «эм» вторая целительница, тоже принимаясь за пищу.

— Приятного, — ответила спокойно Неакриде.

— Фиру, прости, что сейчас, возможно, перебью твой аппетит, но нам кое о чём нужно с тобой потолковать, — решилась-таки бесстрашная шатенка, для которой разговор с ребёнком не кажется таким уж затруднительным.

— Рискни, — холодно ответила та, что прозвучало даже, как угроза, подняв взор на Идоксию. — Простите, прозвучало жутко. Валяйте.

— Кхм, Ксуфирия, ты же знаешь, для чего все ведьмы с сумрачными генами носят обереги? — начала с вопроса Франгельс, вытащив из-под кофты свой нательный камешек зелёного цвета.

— Это проверка такая, или ты на что-то конкретное намекаешь?

— Лады, Идоксия, смолкни, я буду говорить, — встала из-за стола их гегемонша, смотря прямо на Фиру. — Ксуфири, ты сейчас отправишься к ведьме Эйси Ясуморо за камнем-оберегом, чтобы защитить себя от возможных колдовских атак от других колдунов, и за зачарованным кинжалом, без которого не может существовать ни одна ведьма.

— Это объясняет присутствие той клячи около забора, — никак не отреагировала на эту новость алоглазая. — Как я поняла, я должна прямо сейчас под ночь оседлать коня и лететь на всех порах за каким-то камнем и ножом? Ладно, насчёт кинжала не спорю, он мне пригодиться, но нахрена мне оберег, если из-за моей полукровочной сущности я не подлежу воздействию Паланшельских ядов?

— А я не говорю, что тебе надо обороняться именно от императорской семьи. Я говорю про всех колдунов, которые могут быть нашими врагами! — отрезала Франч, имея выражение лица почти что как у Фиру.

— И почему вы говорите мне об этом только сейчас, когда та ядовитая вспышка ушла с концами?

— Ты тогда была не готова к этому.

— Ага, а к вашему воскрешению я прям ещё год назад была готова, — сорвалось с её уст.

— Ксуфирия, давай не нагнетать обстановку! Пойми, это необходимо для дальнейших действий.

— Вы мне сначала поведайте об этих действиях, а потом на жеребца садите, — покосилась Фири на них.

— Хорошо, договорились, и после того, как мы тебе обо всем расскажем, ты тот час же поскачешь на Луисе к Эйси! — поставила условие Гримм, настойчиво глядя на грубиянку.

— Да хоть на верблюде!

На выяснение отношений и убийство недопонимания им потребовалось полчаса, после чего ведьмы её быстро снарядили, вручив собранный целый портфель вещей, и усадили на коня.

— Прости, карту не успели начертить, так что компасом тебе будет служить Хака. Если вдруг вы потеряете друг друга, дунь в этот свисток, и по звуку она отыщет тебя, — посадила свою прислужницу на плечо Фиру, проводя ей краткий инструктаж и вручая свисток. — Хака будет парить в небе, указывая тебе нужную дорогу, а тебе главное не потерять её из виду. Понятно?

— Да, — кивнула беловласка.

— Еды я тебе положила на три дня. Смотри, не проворонь! — пригрозила мягкохарактерная Эль.

— И будь осторожна, скача ночью. В лесу много волков развелось, — в своей манере предупредила её Доси.

— Молитесь, чтобы я вернулась, — сказала та, дёрнув за узду и поспешив справиться с заданием. Она решила скакать по той самой лесной тропе, а потом уже её поведёт ручная ворона, которая будет ей и компасом, и сопродителем.