Часть 15.
Обхватив круглую, шатающуюся от рассохшихся и проржавевших гвоздей, ручку двери, Карамацу медленно толкнул дверь вперед. С протяжным, омерзительным скрипом, дверь отворилась, впуская мальчишек в просторную, длинную комнату уходящую глубоко в сумрак.
Уличный свет почти не попадал в комнату: окна завешанные полупрозрачной занавеской, слабо покачивались на неуловимом сквозняке заколоченных окон.
Пройдя дальше, в глубь комнаты, Карамацу освещал слабым, падающим светом своего мобильного телефона. Медленно водя фонарем, щурясь и тщательно вглядываясь в кромешную тьму, осматривал новое для них открывшееся помещение.
Они оказались на кухне.
-Эта кухня довольно большая, тебе так не кажется? – раздался приглушенный голос Ичимацу с другого конца комнаты, куда фонарь телефона Карамацу уже вовсе не доставал.
Комната была ужасно обветшалая. Она не выделялась чем-то иным от других просмотренных мальчишками комнат. Все те же порванные фетровые обои, цвета мяты, облезшая штукатурка на потолке, лишь изредка сыпалась небольшими кусками, падая на паркетный и рассохшийся за долгое время пол.
«Интересно, зачем только съемочной группе столь большая кухня?». Внезапно призадумался для самого себя Карамацу.
Тихо передвигаться по столь рассохшимся половицам было попросту невозможным: каждый шаг сопровождался громким, при этом отвратительным, протяжным скрипом. Складывалось мерзкое ощущение, словно все поместье знало, где они находятся сейчас. Словно этот скрип, просачиваясь в стены, разносился по всему дому, осведомляя остальных.
-Гляди-ка, - позвал того Ичимацу, задержавшийся у одного из шкафов. Раскрыв пыльный верхний ящик, Ичимацу достал фотографию, посветив на нее фонариком.
-Что там?
Дернувшись, мальчик выронил фотографию из потных, трясущихся рук. Ичимацу испугался внезапно оказавшегося за его спиной Карамацу. Испуганный взгляд мальчишки, ярко блеснул на приглушенном свете фонарика.
-Чтоб тебя, не подходи так близко! – завопил Ичимацу, пытаясь привести себя в чувства. – так и умереть не долго. – продолжая ворчать, Ичимацу просунул фотографию своему напарнику.
Помещение было ужасно темным, а свет фонаря был не достаточно сильный, дабы разглядеть черно-белую, пожелтевшую фотографию со временем.
Но единственное, что мальчишки могли сказать наверняка – это изображенный дом, позади неких людей, сфотографированные на фоне этого здания. Сзади фотографии не было ничего, что могло бы дать подсказку, кто изображен на фото. Ни дат, ни имен, ничего.
Они убрали фотографию на место и снова развернулись лицом в центр комнаты. В комнате вдоль стен было расположено множество старых, потрепанных шкафов, стойка, в центре комнаты, напоминала старую, каменную глыбу, которая давно закоптилась. На одной из тумб лежали друг на друге в два ряда металлические, новые и сверкающие на свете фонаря подносы.
-Эти подносы выглядят слишком...
-Новыми для этой комнаты? – договорил Карамацу, подходя к тумбе. Он взял один поднос и осмотрел его. В центре железного подноса была выпуклая, маленькая птичка снизу которой виднелись лепестки цветов витающие вокруг. – это какой-то отличительный знак? Или что? – поинтересовался Кара.
-Постой, я видел этих птиц, когда поднимался сюда. – встрял Ичимацу, пристально вглядываясь в рисунок. – Ну да. Эти птицы были также выговорены на колоннах при входе.
-Хочешь сказать, это что-то вроде символики этого места?
-Возможно.
Небось, родители копили деньги всю их жизнь, чтобы купить этот дом. Откуда у них вообще были деньги на такое-то поместье? Возможно, была огромная скидка, за счет внешнего вида и состояния самого дома, но даже если так, то вопрос все также остается открытым: где они? Они же сказали что буду ждать его, неужели, и тут они обманули?
Ичимацу погрузившись в раздумья, был наглым образом из них высвобожден, нервным рывком Карамацу за его руку:
-Ээ, слышь! Я тебя сейчас так дерну! – недовольно покосился на него Ичимацу. Мальчишка в синем медленно повернув голову в его сторону, испуганно заглянул к нему в глаза, будто моля о помощи, предупреждая о скорой беде. Ичимацу ненароком испугался и выдернул свою руку из ослабшей хватки Кары.
-Мебель новая. – томным голосом протянул мальчишка, словно не своим. – Мебель новая. – повторил он, изрядно пугая Ичи. – Посмотри на комнату, она выглядит так, словно пережила самую кровавую войну, обои облезают со стен, штукатурка усыпанная трещинами, этой комнате точно несколько веков, и, посмотри на мебель. Посмотри на шкафы, на эти тумбы, на плиту, на холодильник.
Они не заметили этого сразу, как только переступили порог комнаты. Блестящая, сверкающая мебель на свете тусклых фонарей, сейчас, выглядела куда иначе, когда они зашли. Новая кухонная утварь, действительно выбивалась из общего интерьера. Отмытые, выбеленные до скрипа тумбы, плита, при виде которых Карамацу на мгновение словно очутился у себя дома.
Дома было хорошо.
Дома, его мать всегда следила за порядком, но особенно тщательно он начищала до блеска кухню: она всегда старалась добиться почти зеркального отражения по всей кухне. Это было у нее особенно любимым местом, за которым она тщательно следила, убираясь и промывая всю мебель.
И никогда еще в своей жизни, Карамацу не испытывал столь неподдельного, животного ужаса к кухонной мебели.
-Значит, тут просто были недавно люди, которые привезли новую мебель, взамен на старую. – стараясь логически рассудить, Ичимацу неуверенно отшатнулся от одной из тумб, с которой стоял рядом, еще не до конца верив в собственное предположение.
-Комната, ужасно пыльная и грязная, тут ни одного намека на присутствие человека за многие, долгие-долгие года. Ни следов обуви, ничего. – посетовал Карамацу, стараясь вернуться ближе к выходу из кухни.
-А ты так много на пол смотрел? – недовольно, с нотками недовольства фыркнул другой мальчишка, и заметил неподалеку от себя дверь. – это, дверь?
Карамацу вглядываясь в мглу, увидел что-то поблескивающее при свете фонарика. Должно быть, это ручка. По крайней мере, ему так показалось.
Неужели они не заметил и двери? И была ли она раньше тут вообще? Была, конечно! Что еще за глупости! Поди, заметь ее сразу в такой-то тьме! Недовольно фыркнул на столь абсурдные суждения, возникшие в своей голове, Ичимацу схватившись за круглую ручку, потянул на себя. Дверь с медленным скрипом открылась: пред мальчишками предстал длинный, узкий коридор, уходящий в темную глубь дома.
-Еще один коридор? – протянул Карамацу, указывая рукой на дверь, через которую они вошли. – у нас еще тот коридор не до конца осмотрен.
-Разделяться самый ненадёжный вариант из всех, - согласился Ичимацу, водя фонарем из стороны в сторону, решая, какое место начать осматривать первым.
-Для второго этажа, очень много разных развилок. – посетовал мальчишка в синем, потирая лоб кончиками пальцев. – давай оставим дверь открытой, как напоминание, что там у нас еще не осмотренная часть? – предложил он, на что его напарник согласился и они быстрыми шагами сопровождавшиеся громким, скрипучим шумом половиц покинули кухню, оставив дверь также открытой.
Бредя по темному коридору, дергая за ручки каждой двери, мимо которых проходили, но почти все комнаты, представленные взору ребят, не хранили в себе ничего ценного. Но по пути мальчишкам встретилась еще одна дверь, которая очень напоминала дверь в кухню. Ичимацу открыл ее – в комнате за ней, длинными рядами стояли обеденные столы. Эта, была единственная комната, в которую просачивался дневной свет, через высокие, узкие окна под самым потолком.
-Это, обеденный зал? – вопросительно протянул Карамацу, проходя чуть дальше.
С каждой новой комнатой, Ичимацу все сильнее разочаровывался и терял надежду на встречу с матерью и отцом. Не то, чтобы он рьяно желал их видеть, просто, ему уж очень хотелось сбежать из того поганого интерната, который, к сожалению, стал для него домом. И загоревшись мыслью о том, что он сможет уехать оттуда, сбежать далеко – далеко, жить нормальной жизнью, кануло в бездну, и от осознания этого, мысли мальчишки разбивались в дребезги.
Это было самым серьезным и травмирующем разочарованием в его жизни от простого осознания, что:
Это не его дом...
Это не дом его родителей...
Его никто не ждал...
Его никто не ждет...
В этом месте, нет ничего, чтобы хоть как-то, относилось к нему.
Здесь, у него ничего нет.