Часть 7.
Поднимаясь вверх по холму, прикрывая рукой глаза от неумолимо палящего солнца, так и норовя ослепить, Осомацу вдруг понял, как за ним следят. По его спине пробежали мурашки. За шелестом листьев, дрожанием веток низкорослых кустарников, за скрипом ветвей окружающих по обеим сторонам гравийной дороги, звенящих над головой сучьев и пением разных птиц – Осомацу слышал отчетливый звук шагов по дороге, скрипящий звук гравия позади него.
Он остановился и повернулся.
Позади него ничего не было. Перед его глазами предстал лишь весь путь, который он прошел. Сверху, будучи почти на вершине холма, Осомацу видел вдалеке поблескивающие воды тянущийся реки Китаками, которая при солнечном свете казалось еще шире чем она есть на самом деле. У подножья холма, Осомацу увидел отъезжающую машину, внизу он разглядел силуэт некого человека. Он замер на месте, будто ощущая как ноги стали проваливаться в гравий, словно он встал посередине свежего цемента.
Отсюда, он не мог разглядеть его хорошо, особенно, его взгляд: фигура словно была сплошными пятном. Он не мог понять куда именно устремлен его взгляд. Заметил ли он его? Или это ему так кажется? Осомацу тряхнув головой, вытрясся мысли из головы, забросив их на задворки своего разума, прибавив в шаге, уже был почти на холме.
Заняло это совсем немного времени, буквально пару минут – и он стоял уже на самом холме.
Он не мог избавиться от ощущения пристальной слежки. Он озирался по сторонам, вглядывался в каждый куст, тряхнувший своей веткой от дуновения ветра.
В этот июльский день, солнце светило довольно ярко и дул свежий, теплый ветерок, по кожи Осомацу пробежала орда мурашек, а руки ужасно похолодели.
Он закинул ремешок сумки повыше, обхватив её руками. Он с высоко поднятой головой шел вперед, стараясь справиться с подступающей радостью. Он представлял, как заходит в дом, как его встречает на пороге стоящий доктор Гринклифф, как они пожимают друг другу руки. Доктор все объясняет ему, все рассказывает в деталях и красках, дает какой-то некий совет.
Внутри Осомацу сильнее загорается огонек предвкушающей встречи. Он идя к видневшемуся зданию буквально окрыленный тем человеком, абсолютно ничего не зная про него.
Подходя ближе к своей цели: деревья, росшие по обоим сторонам от гравийной дороги, словно на глазах будто некто ускорил процесс роста, стали неумолимо прорастать вверх, возвышаясь над дорогой становясь словно крышей, прикрывающие от солнца. Солнечные лучи без особых трудностей пробивались сквозь живую, зеленую арку, возвышавшуюся над дорогой. Раскинувшиеся ветви переплелись над головой, цепко хватаясь друг за друга мертвой хваткой. Цепкие лозы деревьев переплетались друг с другом, обвивая собой стволы противоположных растущих деревьев, впиваясь в землю, прорастая глубже в землю.
Когда Осомацу услышал за спиной приближающиеся быстрые шаги, он инстинктивно бросился бежать, схватившись посильнее за свою сумку, норовившая слететь с его плеча.
Но стоило ему ускорить шаг, он споткнулся о показавшийся корень дерева, вылезающий из-под гравийной дороги. Он потерял равновесие, перекатился и вскочил на ноги словно все так было задумало или он был на съемках какого-то фильма, где от него требовались гимнастические трюки. Он развернулся лицом к призрачному преследователю: там было пусто.
Он посмотрел на дорогу, где споткнулся о корень. Осомацу навострил слух. Ему показалось, что из-за поворота, раздались шаркающие звуки его спутника. Ветки деревьев синхронно покачались от порывистого ветра.
Но все же, кто это был? Чьи это были шаги и главное: почему я никого не видел?
Может это на самом деле он и следил за ним? Когда он взбирался по холму? Осомацу чувствовал нескрываемое чувство слежки, словно кто-то внимательно и очень серьезно наблюдает за ним, фиксируя его передвижение.
Может, он и сейчас продолжает следить, быстро прячась за этой аркой?
В нескольких метрах от него, в густой чаще возвышающихся кустов и молодыми, хрупкими деревьями, растущими вдоль дороги, виднелась каменная стена, усыпанная ветвями и гибкими лозами. На лозах расцвели бутоны красноватых цветов. Может это и есть дом доктора?
Чуть подальше впереди Осомацу заметил, как дорога заворачивая ближе к каменным стенам, расширялась. Еще чуть дальше, от главной дороги отходило ответвление в виде узенькой гравийной тропы уходящую глубоко в близ раскинувшийся лес.
Завернув за угол живой изгороди, Осомацу остановился. В нескольких метрах от него стояли две колонны, обрамлявшие собой вход. На колоннах сидели две идентичные друг другу выплавленные из меди, выкрашенные в черные, преимущественно в темные цвета, мерзкие горгульи. Может быть доктору и нравится, но от их вида, внутри Осомацу все перевернулось. В выемках для глаз, были вставлены два камня янтарного цвета, поблескивающих на солнце. Их рты были приоткрыты показывая свои острые клыки.
Две колонны были соединены железной решеткой, ее ржавые завитушки были сломаны и перекручены в разные стороны, но выглядело все так, словно их перекручивали с нечеловеческой силой, ломая железо и изменяя ей форму. Ржавые петли неистово поскрипывали на слабеньком дуновении ветра. Растущие за колоннами деревья, образовывали темные, почти не пропускающий солнечного свету туннель, уходя в глубь сада.
От открывшегося вида, у Осомацу пересохло во рту. В ту же секунду он обратил внимание на поржавевшую, металлическую табличку, приваренную на одной из колонн. Витиеватыми буквами было выгравировано на табличке слово:
Гринклифф.
Вот это то самое место. Дом доктора. Теперь у Осомацу не было ни малейшего сомнения о том, что он ошибся домом. Повсюду росла высокая трава, дорога была почти не тронута колесами машин. Значит, тем путем, которым он сюда дошел уже давным-давно никто не пользуется. Осомацу стало не по себе.
Может, у него есть другой путь, которым он пользуется? Протерев лоб от проступивших капелек пота, Осомацу прошел чуть дальше, подходя ближе к шумящему от дуновения ветра, лесу. Он заглянул за угол каменной стены, уходившая глубоко вдаль. Рядом растущие деревья и кусты, буквально налезали на каменную стену, ветки продолжали тянуться внутрь сада, словно костлявые руки, упираясь телом о стену, вскинув руки вперед, пытались дотянуться до дома.
Нет, это плохая идея идти дальше. Он вернулся обратно, снова стоя напротив двух колонн. Мигом, ему показалось что одна и горгулий, или даже обе, моргнули, слегка наклонив голову в бок. Осомацу отпрянул назад, слева от себя, откуда он пришел, послышались шаркающие звуки, похожие на шаги.
-Хей? –прошептал он, слегка вытягивая шею вперед. Никто не отозвался.
Здесь не было никого. Никого, кого видит глаз.
Идея возникшая у него в голове, внушала неподдельный ужас и нарастающий страх. Внутри него все перевернулось. Трясущимися руками он вытащил зеркало из бокового кармана его сумки. Зеркало было до боли обычным, даже не закрывающимся. До того, как, еще не успев посмотреться в зеркало, он уже прекрасно понимал, кого он там увидит.
Позади него, в нескольких метрах стоял тот самый Мальчик из зеркал. Когда их взгляд встретился, Осомацу вздрогнул. Лицо Мальчишки было бледным, точно беловатым. В глазах читалось раздражение и злоба словно оттого, что он сюда явился. Его брови сгустились а рот изогнулся в недовольной мине. Теперь Мальчишка стоял куда ближе. Тело Осомацу затряслось сильнее, в руках зеркало шаталось, готовое вот-вот выскользнуть из его потных рук. Зеркало начало трястись в его руках сильнее, когда Мальчик приблизился к нему слишком близко, вскинув руки, тянясь к его шее. В зеркальном отражении тот схватил его за голо и сомкнул пальцы в прочный замок.
Осомацу вскликнул и выронил зеркало из рук. Он издал хриплый тихий крик, будто его горло было полностью сжато в чьих-то тисках.
Зеркало разбилось, метким броском, упав на острие камня.
-Х-хей? – раздался испуганный голос из-за угла каменной стены. Осомацу отпрянул в сторону. Его глаза распахнулись, а рот приоткрылся в немом крике, смотря на мальчика, неловко показавшегося из-за угла.