Часть 6. Тодомацу
Тодомацу державшись за голову, надавливая на нее с такой силой, словно желая продавить в ней вмятину только заглушить любыми иными способами острую, с раскатами проносившуюся по его голове, боль: сложившись, от пронзающей боли по всему его телу, пополам, одной рукой, он схватился за край стола, сгибаясь под него.
Лицо Тодомацу перекосило от боли, которая раздавалась по всему телу мальчишки. Сейчас шла борьба. Борьба не на смерть или жизнь, нет: борьба за право контролировать тело Тодомацу.
Тодомацу страдал раздвоением личности. В его голове засела его скрытая от всех личность, которую тот пытается всеми правдами и неправдами скрыть, удержать её в себе, не давая ей свободы, контроля над его телом. Но он знал: чем больше ты держишь его под замком, чем дольше ты стараешься удержать его в себе, не давая свободы, тем сложнее и тяжелее будет борьба, тем больнее тебе будет.
Родители сына не были особо заинтересованы в ребенке. В его воспитании, в его здоровье. Он был брошен на произвол судьбы, сам себе. Родителям он был не нужен, и Тодомацу это прекрасно понимал.
Будучи ребенком, он часто заглядывал на родителей его друзей или даже не знакомых семей: при виде любви и ласки с их стороны к их ребенку, внутри Тодомацу сердце сжималось, а на глазах наворачивались слезы. В детстве он думал, что такое отношение к нему со стороны родителей - нормальное, но, он понял, что ошибался все это время, наивно предполагая, что те действительно его любят.
Пять лет назад, в голове Тодомацу раздался некий голос. Голос был похож почти на его собственный, лишь с ноткой хриплости. Тодомацу опешил и считал себя больным, но голос начал общаться с ним. После чего, Тодомацу стал делится своими проблемами, решать какую-то сложившеюся ситуацию и в скором времени, его голос был буквально его другом, родным братом. Он был счастлив и решил, что такой голос есть у каждого...
Пока...
Однажды, Тодомацу не смог пошевелиться, он мог лишь наблюдать и комментировать со стороны. Вскоре он понял, что теперь он, заточен внутри своей головы в виде стороннего наблюдателя. Он видел, как его тело с чужаком за управлением, ходит по его дому, общается с родителями и проживает его жизнь. В тот момент, он подумал, что все пропало, теперь он навеки останется в своей голове и станет лишь голосом, который будет комментировать и наблюдать. Но вторая личность потеряв контроль над его телом, Тодомацу мгновенно занял его место. Снова став собой прежним. Но он абсолютно ничего не помнил, что происходило, пока тот был в стороне.
С тех пор, его вторая личность, разительно отличавшиеся от него абсолютно во всем, изредка, но восстанавливая контроль над телом мальчика, вытворяя необратимые действия, оставляя после себя огромные проблемы, которые, Тодомацу приходя в себя, припоминают люди, которым тот насолил, пытается исправить.
Он стал опасен как для себя, так и для других. Он это прекрасно понимал, но он ничего не мог с этим сделать.
Скребя ногтями по полу оставляя после себя несколько видневшихся царапин, Тодомацу прикусил нижнюю губу дабы не издать ни звука. Клыки сильно впились в его губу, пробивая кожу. Словно кроваво-красны бусинки, поблескивая на лучах солнца, проявились капельки крови на губе.
Руками он сжимал по бокам голову, пытаясь раздавить её.
-Разве ты не хочешь слегка отдохнуть? Голос его двойника настойчиво уговаривал его. В его голосе сквозил неприкрытый сарказм.
-Хватит! Достаточно! – взмолился Тодомацу, тряся головой из стороны в сторону.
-Достаточно? Хах! – Снова прозвучал голос в его голове, усмехнувшись над словами мальчика. – достаточно для чего? С меня еще ничего недостаточно! – Голос прозвучал настойчивее. В его голосе слышалось раздражение. Его терпение было на исходе как моральные силы Тодомацу удерживающие его в глубоких закромах своего разума.
-Тебя нет! Ты не настоящий! ТЫ НЕ РЕАЛЬНЫЙ! – срываясь на вопль, крик мальчика эхом отталкивается от стен комнаты. Он упав на колени, согнулся пополам, словно его очень сильно ударили в живот. Руками он молотил по деревянному полу, вымещая всю вспыхнувшую в нем боль и злость, словно только так, он может заглушить все свои эмоции. На брусчатом полу.
-О, я есть. Я еще как есть. Я реальнее, чем ты думаешь.
-Заткнись, заткнись, заткнись! – По щекам полились теплые слезы, мерцающие при свете лучей. Мокрые дорожки от скатывающихся слез, простирались до шеи, впитываясь в воротнике своего свитера. Тодомацу сильно сжав руку в кулак, его ногти впивались в ладонь, оставляя неприятные, маленькие рубцы.
-Так уж и быть, я оставлю тебя наедине. НО, скоро, все снова встанет на круги своя, и я, уже не отступлю. – раздался недовольный голос с неприкрытым раздражением. – Но в следующий раз, тебе будет куда хуже. Я гарантирую это.
Шум в голове прекратился, разум очистился от паразитического тумана сопровождающий его появление, Тодомацу снова начав мыслить здраво. Режущая, скребущая боль, словно длинные шероховатые пальцы обволакивающие его мозг, отступили.
По телу пробежали толпы мурашек по изогнутому дугой хребту. Тодомацу приподнявшись с пола, схватился за выступ стола, выглянув из-под него. Опираясь на поверхность стола, Тодомацу пытался сохранить равновесие. Его ноги подкашивались, отказываясь держать его самого. Его трясло, грудь тяжело вздымалась с протяжным свистом, словно он пробежал сто километров на зачете по физкультуре во круг школы.
Он выиграл. Действительно выиграл. Из этой неравной борьбе, Тодомацу вышел победителем. Голос не имеет собственного тела, он не имеет нервов, не имеет ничего, что ему могло доставить адскую, горящую боль, разносящуюся по телу. Он не может её представить, вообразить, не почувствовав ни разу. Он может лишь надавливать, давить, требовать и с ухмылкой и высокомерием комментировать, заставляя надламываться моральное состояние, которое и без того, готовое разлететься на кучу маленькие осколков.
Тодомацу выпрямившись, стоял напротив стола, он все также упирался руками о его поверхность. Сердце в груди тяжело охало: он снова смог вдохнуть полной грудью, набрав в лёгкие воздух, за последние несколько минут, когда Тодомацу корчился от боли, согнулся в три погибели на полу.
Тодомацу продолжал держаться за голову, боясь её отпустить словно этот голос опять может возникнуть из неоткуда с новой силой, которую тот уже будет не в силах отстоять.
В закромах его разума, он запер под замком свою вторую личность. В глубине, в полнейшей тьме, выжидающе сидит она, подыскивая самый лучший момент для удара. Выжидая, когда Тодомацу будет полностью разбит, уничтожен морально и тогда, выступает она. Голос. Которого он боится. Личность, которую пытается спрятать от всех. Спрятать и закрыть её так, чтобы та больше не мучила Тодомацу, ломая его психику, надламывая его изнутри, выдирая с корнями его нервную систему, зажимая её в черных, когтистых костлявых пальцах, разрывая на тягостные куски, падающие вниз.
Он помахал головой, пытаясь отстраниться от нагнетающих и роящихся лихорадочных мысли в голове. Мечтой Тодомацу был какой ни будь дом, вдалеке от людей, где он будет один, сам с собой, сам со своими роящимися тараканами в голове, не причиняя никому боли, не подвергая никого опасности, будучи предоставленный сам себе.
Наутро, после последнего приступа, Тодомацу все же решился поискать такое место. Последний приступ был сильнее и чуть не увиенчался трагедией как для него самого, так и для окружающих.
Приходится смотреть правде в глаза: если он останется дома, приступы могут быть все чаще и сильнее, и шансов удержать его, сидящего внутри Тодомацу, будет куда сложнее.
В интернете он стал искать школы – интернаты на севере Японии. Как можно дальше от людей. Где ни будь в лесу или на острове. Плевать.
Но как не странно, в поиске был выдан лишь один единственный вариант. Ссылка на сайт там и мигала, зазывая зашедшего к себе.
Он решил поискать еще. Еще. И еще. Он вбивал по-другому, вбивал иначе, открыл абсолютно другой браузер: но результат был один.
Гринклифф.
-Наверное, это мой знак. Путеводная звезда. Вариантов все равно не густо. - Подумал Тодомацу, переходя по неумолимо мигающей ссылке, так и зазывая к себе на сайт мальчишку. – Что же, может, это правда то что мне нужно? – пролистывая сайт до описания, принимается читать.
-«Школа Гринклифф, самое лучшее учебное заведение для всех ребят.
Школа направлена на развитие творческих и коммунальных способностей обучающихся. Здание находится на Севере Японии, в сельской отдаленной от людей местности.
Это идеальное место для учеников, желающие...»
Дальше Тодомацу уже не читал. Читать дальше не имелось ни малейшего смысла, он уже считал это самым лучшем вариантом и превосходным местом. Тодомацу сидя с улыбкой перед монитором своего компьютера, видел слабое отражение своего глупого, улыбающегося лица.