Часть 4. Джушимацу
Каждый раз, когда Джушимацу остается в комнате один, без посторонних чужих глаз, родители слышат разговоры своего сына. Из комнаты разносятся радостные крики, словно его кто-то безжалостно щекочет, раздаются смех, спокойные разговоры. Но потом в комнате стоит тишина, словно он наигрался и лег спать. Но стоит родителям открыть дверь и заглянуть внутрь: Джушимацу всегда сидит один в комнате, повернутым лицом к двери сидя по-турецки с широкой улыбкой на лице. Его счастливые, горящие при свете коридорной лампочки в темной комнате, глаза устремляются на побелевшие лица родителей. Они раз за разом спрашиваю: С кем ты говоришь? А он спокойно отвечает и делает круговое движение рукой рядом с ним, словно демонстрирует что-то. Я общаюсь со своим братом. Изумото. Раз за разом отвечает Джушимацу и обеспокоенно смотрит на родителей, а те в своею очередь, обеспокоенно смотрят на него.
Изумото – действительно брат Джушимацу. Только, тот умер по причине своего брата из-за неудачной шутки, которая и была роковой в тот день для Изумото.
После смерти его брата, Джушимацу лежал несколько недель в психиатрической больнице. Родители вложили накопленные деньги на его лечение и перевели его в лучшее отделение той больницы. После смерти, как утверждают родители: Джушимацу сильно изменился. Он стал нас пугать. Он стал постоянно улыбаться, улыбка не спадает с его лица ни на минуту. Он может плакать с этой чертовой улыбкой на лице!
Джушимацу каждый день, со дня смерти Изумото, общается и говорит с ним, играет в его комнате, укладывает спать, накрывает его одеялом. Когда семья садиться есть, и накладывает на стол лишь три тарелки, Джушимацу сильно обижается, постоянно требует накрыть на стол и Изумото, добавив четвертую. Отец каждый раз пытается объяснить сыну, что тот уже не с ними, он в лучшем мире, и что стул стоящий рядом с ним – пустой.
Джушимацу каждый раз начинает злиться и приходить на крик, внутри него каждый раз словно что-то надламывается, когда тот слышит что-то подобное. Он тоже ваш сын! Почему вы так его не любите! Женщина и мужчина переглянувшись друг с другом, пытаются усмирить их сына. Их лица побледнели, а глаза наполнены сожалением и отчаянием. Мысль, о беспомощности с их стороны, о том, что они бессильны чтобы помочь Джушимацу, сжирает их, высасывая всю энергию, оставляя просто ходячие оболочки.
Джушимацу добился своего. Перед пустым стулом выставили тарелку наполненную до краев раменом, рядом положили палочки. Только тогда Джушимацу успокаивался, садясь на свое место, интересовался у «воздуха» как ему рамен и желал своему брату: приятного аппетита.
Сам Джушимацу не видит, что с ним что-то не так. Он видит брата, он жив и ему некуда уходить. С чего ему уходить, когда тот с ним? Родители, наверное, устали работая стуками на работе. Вот и совсем не замечают Изумото.
Джушимацу присутствовал на похоронах брата. Он все это видел, он все это прекрасно чувствовал. Он помнил: как стоял у подножья вырытой, глубокой ямы, он видел с металлической крышкой гроб, солнце, отражающее на его поверхности и слепило его. Он помнил как монотонным голосом зачитывал заученную донельзя проповедь, священник. Все были одеты в черное, даже он сам. Он помнил этот туго затянутый черный галстук, казавшийся ему в тот день, так и норовил задушить его. Практически все прикрывали лица платком, смачивая скатывающееся слезы градом по лицу. Джушимацу даже не знал половины людей, стоящих и оплакивающих его брата. Кто все эти люди? И почему все плачут?
Рядом с ним стоял Изумото. Они держались за руки, провожая взглядом, уходящий под землю гроб. Кто там? Кто находится в гробу? И почему фотография его брата находится в похоронной раме?
Джушимацу подошел к родителям и слабо дернув руку матери, спокойно спросил у неё. После вопроса, женщину прорвало на мгновенно пробравшую её истерику. Она пошла навзрыд. Джушимацу видел как его мать истерично, перекрывая своим воплем голос священника, но тот все продолжал бубнить свой текст. Она облокотилась на плечо мужа. Её плечи тяжело вздымались, дергались от частых всхлипов. Мальчик не понял что сделал не так. Он просто ушел в сторонку.
Кто в гробу, если мой брат стоит сейчас рядом со мной? – прозвучал вопрос, заданный матери.
Психиатр – лечащий врач Джушимацу, объяснил родителям о своеобразной самозащите организма от стрессовых ситуаций. У всех они бывают разные, кто-то просто не верит в это, кто-то продолжает даже, общаться с умершим ему родственником, считая что тот жив. Он рассказал еще множество вариантов, но все сошлись на втором.
-Психическая система вашего сына настолько уникальна, что придумала столь изощрённый способ самозащиты, - говорил уже довольно пожилой мужчина, сидящий в белом халате за своим рабочим столом, сомкнув руки в замок. Он томно смотрел на впереди сидящих и обеспокоенно смотрящих на него мужчину и женщину, вслушиваясь и кивая почти на каждое слово, словно тот может произнести нечто удивительно, что может помочь их сыну. Но тот не говорил ничего такого. Лишь констатировал факт. – Если вы разрушите эту самозащиту вашего сына, его и без того надломленная психика, может надломиться еще сильнее. Что лишь усугубит его ментальному и психическому здоровью.
Мужчина откинулся на спинку своего кресла и соединил руки «лодочкой», поднося их к губам.
-Если его жизнь идет вполне обычно, он стабильно развивается, «его брат» не мешает ни ему ни вам жить, то со временем, он должен осознать то, что его уже нет. Оставьте сына пока в покое, если все идет нормально. – женщина сидящая на кресле напротив врача, слегка поморщилась. Она невольно подумала, что ему очень просто такое говорить и принимать, потому что это не коснулось его детей. Она приоткрыла рот, чтобы возразить но сидящий в соседнем кресле мужчина, начал первый:
-Вы хотите сказать, что он может просто это перерасти? – уточнил мужчина, глядя прямиком на психиатра. Он кивнул.
-Именно так. Именно это и хочу сказать. Рано или поздно, он осознает то, что его брат уже давно мертв.
Сидя снова один в комнате, Джушимацу и Изумото снова бесились. Они выстроили из подушек и матрацов и широкого пледа – целый подушечный городок. Улыбка на лице Джушимацу лишь расширилась и тот даже не заметил, как стоит с открытым ртом. Его глаза блестели, отражаясь на солнечных лучах, пробивающиеся через белые тюли, весящие на окне. Он заполз внутрь своего подушечного дома и обхватив колени руками, подгонял Изумото к себе:
-Смотри – смотри, как тут классно! – восхищался Джушимацу. Его глаза лихорадочно бегали. Он был так возбужден, что не мог сконцентрироваться на чем-то одном. Он пытался осмотреть все и сразу, стараясь запечатлеть в своей памяти это, так хорошо, как только мог.
Изумото залез внутрь и сел на колени.
-Это так классно! Я никогда бы не вылезал от сюда!
-Это точно. – огласился Джушимацу. Его голос звучал бодро и уверенно. Он никогда в жизни не чувствовал такой мощный прилив сил, он чувствовал как мог построить десятки таких домов из подушек и пледов. Некоторые детали интерьера, тоже послужили ему в помощь. Так, для создания этого домика ему потребовался одно кресло, стоящее у него в комнате, длинная палка из-под швабры, которую он временно разобрал, не понимая, что на самом деле сломал, и несколько тумб. Если быть точнее: то две.
В дверь заходит отец с каким-то письмом в руках. Братья устремили взгляд на вошедшего по середине игры. Они оба сочли это хорошей паузой на несколько минут. Мужчина садится на корточки и беря пальцами падающий плед, который перекрывает полностью лицо Джушимацу, слегка закидывает на верх, не ломая конструкции. Их глаза встречаются.
-Тебе тут письмо пришло, мы не открывали его, поэтому, не знаем, что там. Да и ты уже взрослый, твое личное пространство и всякое такое, - его голос звучал довольно тихо, словно боялся кого-то разбудить. Он протянул Джушимацу конверт и тот с легкостью взял его. – все же, мы не имеем права влезать в твои дела.
Он встав, с пола, поправил свисающий плед и покинул комнату, закрывая за собой дверь. Джушимацу переглянулся с Изумото, словно спрашивая его разрешения на раскрытия его же конверта. Брат только кивнул. Он смотрел на цепкие и ловкие пальцы самого Джушимацу: они быстро расправились с конвертом, уже вытаскивая бумажку. Они двигались как длинные лапки пауков. Такие же тонкие и цепкие.
Письмо было небольшим. В конверте виднелось что-то еще. Но до него позже, сначала письмо.
-«Приветствую тебя, Джушимацу.
Я знаю о тебе по рассказам твоего лечащего врача – Акихиро Ито, и, ты и твой брат, точнее, ваша история столь необычна и действительно заманивающая, что я решил пригласить вас к себе в гости. Я хочу вместе с вами провести интервью. Я хочу чтобы больше людей знало о том диагнозе выставленный тебе, но и узнало насколько ты уникален по своей природе!
Может, письмо выглядит глупым и натянутым, но, разве ты не хотел бы доказать всем, что ты нормальный? Все же считают это иначе. Твой врач и твои родители. Но не я, потому что я такой же как ты. Но я не смогу ранее этого доказать.
Разве ты не хочешь доказать всем, что ты по своей натуре – обычный ребенок.
Если тебя заинтересовало мое предложение, то, я буду ждать тебя. Я также прислал фотографию в конверте, чтобы ты мог узнать дом. Также, адрес написан на другой стороне фотографии. Я буду ждать тебя.
Уникальный мальчик, Джушимацу».
Джушимацу со злобой на лице, скомкав письмо, откинул его за пределы своего подушечного королевства, считая что мусорить в нем нельзя. В глазах его вспыхнул огонек злобы, в животе стали тлеть угли негодования, разжигая огонь внутри него. Брат взял его руку в свою и поднял на него взгляд. Впервые он видел обеспокоенный и столь задумчивый взгляд брата, адресованный ему.
-Это твой шанс доказать что ты действительно нормальный! – воскликнул тот , выползая из-под пледа, подходя к скомканному письму. – Теперь все могут поверить тебе.
-Я считаю это письмо – полнейшим абсурдом. – на лице Джушимацу красовалось недовольство. Его рот все также был изогнут в улыбке. Скрестив руки на груди, он слегка демонстративно уселся полубоком, словно хочет показать обиду. Только не понятно на кого. На письмо или на уговаривающего его Изутомацу. – я нормальный и точка.
Изумото буркнул себе что-то под нос и сел на пол не заползая в домик. Он развернул письмо и старался разгладить его на полу. Его ладони медленно разглаживали письмо, стараясь вернуть его к идеалу. Но когда тот закончил и поднял письмо: идеал был далеко.
-Это мы знаем, что ты нормальный, но наши родители, врачи – нет. Да и тот, кто писал, он такой же как ты! Он может поделиться с тобой чем-то. Также, интервью поможет тебе доказать то, что ты пытаешься доказать своим родителям уже целый год.
Поможет доказать тебе то, что ты пытаешь доказать своим родителям уже целый год. Эхом пронеслись слова его брата в голове Джушимацу. Его глаза распахнулись и тот медленно повернув голову, посмотрел на брата, словно на того снизошло озарение. Его лицо порозовело а улыбка слегка растянулась чуть шире.
-Думаешь, нужно?
-Конечно. На твоем месте, я так и сделал бы.
После слов Изумото, Джушимацу вылез из подушечного домика и взяв письмо в руки, направился в поисках родителей по дому. Его глаза блестели новыми огоньками. Тот правда воодушевился идеей рассказать все, что он в порядке. Что он такой же, как все, что его ничего не делает странным, и даже видения его брата – это нормально, и ничего больше.
Крича во все горло, Джушимацу заходил в комнаты и кричал: Мама! Папа!
Изумото следовав по пятам Джуши как его тень, невидимая никому, с улыбкой на лице, озабоченно и по-семейному покачал головой. Как же быстро и легко, что-то внушить ему в голову и переубедить.
Конверт с выпавшем оттуда и проглядывавшейся фотографии дома, так и продолжало лежать нетронутое на полу меж обставленных со всех сторон подушек.