Глава 27
Ферокс вместе с мятежниками выполняет десятки разных мелких заданий. Калеорд удивительно тих, и это напрягает. Но всё в порядке. Рёбра заживают, остальные ранения потихоньку затягиваются. Как только набирается немного эфира, она идёт на вылазку. Их с мятежниками отношения не кажутся близкими, но ей доверяют. Вываливают слишком много личной информации, рассказывают свои тяжёлые истории. И пустота потихоньку отступает. В этот раз Ферокс удаётся не упасть в бездну. Впервые за долгое время она ощущает... спокойствие. Даже подчинённые маги короля её не пугают. С ними они успешно расправляются — медленно, но верно.
В один из вечеров Арен просит её зайти к нему в палатку за каким-то особым заданием. Как раз у неё сегодня был небольшой выходной из-за того, что вчера она потратила весь эфир.
Когда она приходит, Арен отвлекается от составления карт и поднимает голову.
— Сможешь мне нарисовать схемы внутреннего обустройства замка? Это очень упростило бы задачу. Ни одного нашего шпиона не пропускают во все комнаты, а планировать диверсии с учётом этих пропусков очень сложно.
— Боюсь, с этим могут быть проблемы, — осторожно говорит Ферокс, подходя поближе. — Но я могу попробовать.
— Неужели всё было настолько плохо, что воспоминания все в белых пятнах? — спрашивает Арен.
— Скорее уж в алых, — отвечает Ферокс. — Дело в том, что в большинстве случаев меня ослепляла ярость. А исследовать замок в свободное время у меня никогда не возникало желания.
Ферокс бросает взгляд на планы. Напрягает память, визуализируя далёкие образы. Представляет, что идёт по замку снова. Забавно, что замок ей никогда не снился. И мысли о нём приходили только в самую последнюю очередь. Словно бы память правда пыталась вытолкать все воспоминания о её огромной темнице из детства куда-то прочь. Лучше всего она помнит подземелья.
Они проводят время в тишине. Скоро Ферокс закончит с этим и пойдёт потренируется немного с ножами.
Пока она рисует, Арен поднимается и потягивается. Уходит куда-то, а возвращается с двумя чашками. Ставит перед ней чашку ароматного сладкого чая из сушёных ягод. В любом другом случае Ферокс бы пить не стала. Но сейчас она уже может ему верить: ведь у него была возможность убить её. Поэтому она спокойно принимает чай, делая финальные штрихи зарисовки. Старается абстрагироваться от всех событий и представить замок совершенно пустым.
С последним глотком чая у Ферокс начинает кружиться голова. Она моргает один раз, второй. Надеется, что это просто от усталости или ещё от чего-то такого. Но сознание уплывает. Последнее, что ей удаётся увидеть, это улыбку Арена.
***
Арен до последнего сомневался в том, что столь знаменитое и пугающее существо, как Ферокс Атэрас, может быть повержено ядом. Обычным ядом вряд ли, а этот вот ему одолжил сам Калеорд в их недавнюю встречу.
Весьма иронично было наблюдать за выражением её лица: отчаянное отрицание, смешанное с противной надеждой. Калеорд предупреждал его, что Ферокс очень опасна, и что она точно не позволит себя просто так обмануть, но вот как всё вышло. Теперь она лежит у его ног, совсем беспомощная.
Арен достаёт из своего сундука мешочек с илланитом. Его украли прямо из замка... И пусть его можно дорого продать и обеспечить мятежников на долгие годы, важнее будет обеспечить полную безопасность в этом трудном плане. Всё-таки он весь держится на одних только предположениях и рисках.
Арен открывает мешочек и насыпает илланит на её лицо, чтобы она несознательно вдохнула его в лёгкие. Внезапно в палатку забегает Эсмонд. Он обеспокоенно смотрит сначала на него, а затем на Ферокс.
— Что случилось? — спрашивает он.
— Она нас предала. Настало время избавиться от неё, — лжёт Арен.
— Я вижу, что ты врёшь, — говорит мальчик. — Почему ты это делаешь?
Арен нервно сглатывает. Он не ожидал подобного.
— Эсмонд, пожалуйста. Не мешай мне. Ты же хочешь, чтобы у нас был какой-то шанс?
— Неужели ты хочешь торговаться с Кругом Власти? — тихо спрашивает он.
— Да. Ей там будет лучше, — настойчиво говорит Арен.
Эсмонд сжимает руки в кулаки.
— Так ты платишь тем, кто готов свою душу продать за нашу цель?
— Прекрати, — рычит Арен. — У меня мало времени.
Эсмонд не слушает его. Ударяет Арена по руке и пытается встряхнуть Ферокс, чтобы она очнулась. От этого яда она не проснётся, пока не дать ей противоядие, это бессмысленно. Но вот илланит попадает на Эсмонда. Арен оттаскивает его в другой угол палатки. Повышает тон:
— Ты хоть понимаешь, что творишь? Ты можешь умереть! Это всё не шутки!
Эсмонд пытается вырваться из его хватки, словно в него вселился какой-то бес. Дёргается неистово, кусается. Арен сжимает зубы и, не выдержав, ударяет его легонько головой. Он сразу же теряет сознание.
Арен зажмуривается, осторожно укладывая его на свою кровать.
— Прости. Я тебя спасу, как только вернусь, — обещает он мальчику. Нельзя тратить ни капли эфира до тех пор, пока всё не закончится.
Он возвращается обратно к Ферокс и завершает начатое. Убеждается, что она сильно надышалась илланитом. Связывает ей руки и ноги самыми сложными и прочными узлами.
С другой стороны палатки уже есть небольшая повозка. Туда Арен и загружает её бессознательное тело, накрывая сверху тканью, чтобы никому в голову больше не пришло ему помешать. Проверяет в последний раз, взял ли он всё с собой, и отправляется в путь. Они договорились встретиться у Храма.
Ещё не стемнело, поэтому чудовищ всё ещё не видать. Он безопасно может перевезти Ферокс на указанное место. Да и королевские рейды на лес уже практически вовсе прекратились. Ничто не должно помешать...
У Храма его уже ждёт Калеорд. Конечно, он снова один. Он не хочет, чтобы кто-то ещё знал о его грязном плане. Интересно, наказали бы его за подобное в Круге? Впрочем, ему не долго осталось.
— Ну что, даёшь противоядие и разыгрываем сцену? — уточняет Арен.
— Сначала инкрустируй кристалл. Я немного улучшил его, должно быть безопаснее, — говорит Калеорд, протягивая ему алый ромбовидный кристалл. Это — самая важная часть ритуала подчинения.
Арен кивает. Откидывает ткань телеги и поднимает кристалл в воздух прямо над центром груди Ферокс. Именно там у всех подчинённых и располагаются эти магические артефакты. Арен так и не рассказал, как конкретно инкрустируется кристалл: это теперь знает только он, а шпион, принёсший эту информацию, уже мёртв. Всё для гарантий. Но сейчас... как только ритуал завершится, они вцепятся друг другу в глотки. Можно было бы напасть сразу, но Арен рассчитывает на эффект неожиданности — и на то, что ему удастся быстро убить мага именно тогда, когда он будет меньше всего это подозревать.
Арен читает несколько заклятий чёрной магии, стремясь запутать Калеорда и отравить кристалл. Даже если всё пойдёт не по плану, ему хочется хоть каплю насолить тёмному магу. Обманет он его или нет, его драгоценная бабочка намертво приколота шпильками к ткани. И жить ей остаётся уж явно не долго. Арен вкладывает в проклятия как можно больше своего эфира, заведомо зная, что может из-за этого проиграть. Но по-другому он поступить тоже не может. Он не проиграет. Никому. Никогда.
Ритуал завершается.
Тем не менее, Калеорд на него не бросается, как сумасшедший пёс. Кивает.
— Теперь перейдём к следующей части нашего плана. Чтобы всё было правдоподобно, я нанесу себе несколько ранений.
Именно этим маг и занимается. Арен едва ли не хмыкает от этой невозможной глупости. Неужели он действительно человек слова?
Завершив работу над правдоподобностью, маг протягивает Арену противоядие. Он переносит Ферокс в руины храма, чтобы было поудобнее. Даёт ей лекарство и напряжённо ждёт, когда же она очнётся. Распыляет ещё одну, последнюю, партию илланита для надёжности. В этом плане опаснее всего именно она.
Калеорд позволяет Арену заковать его во льды. Из тени выходит его сестра. Они с Сиал, не сговариваясь, атакуют Калеорда с двух сторон. Он тихо смеётся — будто бы именно этого он и ожидал. Только вот весь лёд нещадно крушится под его чёрной магией, плевать он хотел на всё их коварство.
План не сработал. Маг оказался сильнее, чем они рассчитывали. Придётся сражаться.
Арен получит для себя силу любой ценой.
Им с сестрой пришлось всю жизнь прятаться и выживать. Они постоянно бежали от короля и от казни, которая бы их ждала. Они, как маги высшей крови, не сделали ничего запретного и никому не навредили, но уже с самого рождения стали врагами королевства. Всё из-за чужих ошибок... Из-за супругов Атэрас все маги попали под гильотину. Даже дети оказались виновными во всех грехах давно погибших тиранов.
Родители их тоже ненавидели. Арен и Сиал стали тем редким исключением, когда маги высшей крови рождаются у самых обычных людей. Такое происходит, если наследственная линия обрывается: тогда магия достаётся кому-то совершенно обычному по самой настоящей случайности.
Их магия, к сожалению, не была полноценной из-за того, что они родились близнецами. Стать достойным соперником хоть одному магу по одиночке было для них возможно лишь в том случае, если один отдаст силу второму. Этот вариант их не устраивал. Они не хотели жертвовать друг другом.
Всю жизнь они только и делали, что боролись с целым миром, стоя спиной к спине. С них уже достаточно. Арен больше не хочет, чтобы им приходилось отказываться от своих мечт и желаний. Теперь они обретут такую силу, чтобы никто не стал для них преградой.
***
Ферокс просыпается уже где-то в совершенно другом месте. Похоже... на руины того самого храма. Руки и ноги у неё плотно связаны, в центре груди... словно бы торчит нож. Даже учитывая, что эфир не восстановился, она ощущает запах илланита. Похоже, её знатно им накачали, чтобы каждая капля эфира уходила на исцеление, а не на атаку.
Тяжёлый кашель сразу же привлекает внимание Арена. Он стоит рядом с ней, в двух шагах, выжидающе смотрит на неё. Ждёт какой-то реакции...
Она растерянно осматривается по сторонам и замечает огромные глыбы льда, появившиеся словно бы из ниоткуда. Острые льдинки удерживают в себе знакомую до боли фигуру. Остриё упирается Калеорду в горло. Он со всех сторон закован в противный лёд, идёт кровь. Одна секунда — и он мёртв.
Глаза Ферокс широко распахиваются от ужаса. Она неистово дёргается, пытаясь сорвать верёвки.
— Расслабься, Ферокс, я не собираюсь убивать его, — мягко говорит ей Арен, хоть в голосе и слышна насмешка. — Я даже позволю вам обоим уйти. Если ты согласишься на небольшую сделку.
Чуть в стороне Ферокс замечает... Сиал. Осознание ударяет в голову. Вот почему лицо Арена казалось ей знакомым: они близнецы! Всё это время ледяных магов было двое. И один заправлял всем из тени.
— Как так всё вышло? Как ты смог его схватить? — спрашивает Ферокс, сжимая зубы.
— Наша с Сиал сила льда равносильна твоему пламени. И вместе даже превосходит его, — отвечает Арен. — Так что мы просто дождались, пока он не заявится снова. В очередной попытке схватить тебя.
— И что ты хочешь от меня?
Арен улыбается.
— Твою магию. Если согласишься отдать её мне, я отпущу вас. Обоих, живых.
Ферокс опускает голову. Отказаться от магии это всё равно что отказаться от самой себя. Но даже если разумом она это понимает, глубоко внутри она уже не боится. Совсем. И даже если Калеорд разочаровал её... это не имеет значения. Она обязана спасти его после всего того, что натворила. После всего, что им удалось вместе пережить. Она поднимает голову и соглашается:
— Ладно. Что я для этого должна сделать?
Ферокс не может оторвать свой взгляд от Сиал и Арена. Сиал уже подошла ближе, стоит совсем рядом с ним. Вот как бывает: кто-то не хочет истреблять свою семью, чтобы стать сильнее, а ищет другие способы достижения цели. Кто-то любит так сильно, что готов рисковать, только бы они оба были в порядке. В их семье нет места для жертв. Ферокс окутывает зависть. И эта отрава потихоньку расползается по телу, словно стремится парализовать все эмоции.
— Дать мне согласие на древнемагическом языке, — отвечает Арен. — И искренне всем сердцем этого желать. Как думаешь, получится? Или, может, стоит немного обострить условия?
Лёд впивается в кожу Калеорда, оставляя рану. Идёт кровь. Ферокс начинает всем телом дрожать, проклиная себя за беспомощность.
— Получится, — тихо говорит она. — Не надо его ранить. Пожалуйста.
Арен подходит к ней ближе. Ранит их ладони и собирается соединить. Говорит ей, что надо сказать. Ферокс открывает рот, чтобы повторить, но всё взрывается чёрной магией. Кусочки льда впиваются в её плечо и в щёку Арена.
Арен быстрее, чем можно было бы ожидать, вгоняет ледяной нож ей под ребро. Ферокс может только испуганно выдохнуть и хватать воздух. Калеорд же атакует близнецов всей своей силой. Ему сейчас не до неё.
Ферокс пытается выпутаться. Зубами хочет достать нож и попытаться разрезать им верёвки, но он слишком быстро тает. Голова кружится от илланита. Кашель мешает не то что бы дышать, даже думать... Перед глазами всё плывёт всё больше.
Вспышки магии то тут, то там привлекают внимание. Уже совсем скоро она мало что может понять. Кровь всё выливается и выливается из раны, словно бесконечная.
— Знаешь, о чём мы договорились, Ферокс? — говорит Арен прямо во время сражения, несмотря на все попытки Калеорда заставить его замолчать навсегда. — Я должен был получить твою магию, а для него я приберёг способ подчинения, которым пользуется король. Он бы получил твоё тело и душу. Ему даже удалось обойти обязательный пункт стирания личности и памяти... Но ему этого было недостаточно. Он захотел не только тебя, но и твою силу в первую очередь! Готов ради этого рисковать вашими жизнями.
Ферокс сжимает зубы. Ощущается это так, словно Арен вогнал в её тело ещё один нож.
— Так что он не спасает тебя. Он сражается за то, чтобы получить себе оружие. Я бы на твоём месте не спешил бы ему помогать.
Будто бы она может... Зависть и обида душат её, сжирают заживо, откусывая по маленькому кусочку. Она почти что слышит на краю сознания это отвратительное чавканье, оглушающее её. Все звуки реального мира будто бы звучат где-то далеко, из-под воды. Тяжёлая завеса тёмных пятен укрывает Ферокс от остального мира.
Вот оно, предательство. Опять... Ферокс помнит момент, когда ощущала это самое чувство в первый раз, а совсем недавно во второй и третий. Только она подпускает кого-то к себе слишком близко, это неизменно происходит... Зачем же она продолжает ошибаться? Что в этом мире способно дать ей гарантию? Когда наступает момент, когда уже точно можно довериться и не получить нож в спину? Наступает ли он вообще?..
Тьма погружает её в тяжёлые воспоминания, словно специально хочет окончательно не позволить ей выплыть. Ферокс не против.
Однажды в один из дней в замке, Ферокс бежала за пушистой чёрной кошкой, которую она встретила во внутреннем дворике. Любые попытки отобрать её у девочки закончились всем исключительно ожогами, даже матери. Последняя как раз убежала пару минут назад в абсолютной истерике снова жаловаться отцу.
Подобрав пушистика, она прижала осторожно его к своей груди и погладила. Кошка расцарапала ей все руки и вырвалась, оставляя её пялится на удаляющуюся фигуру. Ферокс невозмутимо обжигает свои ранения, не чувствуя даже маленьких отголосков боли. Разворачивается и идёт обратно. Проходит по коридору мимо родительской комнаты. Слышит повышенные тона — всё как обычно.
Но нечто вынуждает её замереть.
— Убить её? Неужели нет другого выхода? Ты уверен, что мы всё перепробовали? Сила не вырастет? — почти что на грани истерики полного отчаяния спрашивает мать у отца. Ферокс сразу же подскакивает к двери, слушая с замершим сердцем.
— Да, уверен. Избавься от неё как можно скорее, или это сделаю я. Мне уже надоело, — отвечает он ей.
Ферокс тихо отходит от двери. Зарывается пальцами в складки своего алого платья и сжимает его. Впервые за всё время она чувствует, что в груди что-то болит. И в этот раз не потому, что кто-то ударил её туда или ранил чёрной магией. Она останавливается. Пытается ухватить воздух в лёгкие. Почему же... не выходит?
Перед глазами всё мелькает разноцветными пятнами и плывёт. Она не может дышать, не может пошевелить рукой, не может закричать.
Кто-то на краю сознания вопит ей, что надо бежать. Прямо сейчас. Спасаться. Но она не может даже заставить проклятые лёгкие работать.
Когда приступ проходит, она просто падает на колени. Кажется, ничто не способно вынудить её сейчас что-то ощутить. Внутри разрастается дыра, которую никогда и ничем не закроешь. Она пытается вырвать эту дыру, что осталась от сердца, и выбросить, чтобы она не мешала ей жить дальше, но не выходит. Глупое человеческое тело само обрекает себя на вечные страдания. Видимо, хочет, чтобы эта пустота уничтожила всё остальное тоже. И бесконечно поглощала всё, что только существует вокруг.
Казалось, её глаза не могут потухнуть ещё больше. Но когда Ферокс смотрит в зеркало на следующий день, ужасается. На неё словно бы смотрит призрак.
Впрочем, бежать она никуда не собирается. Ей всё равно.
Сейчас же... Ферокс ждёт той же реакции. Но почему-то ничего подобного не происходит. Перед её глазами их с Калеордом последняя битва. И чистая ярость, от которой она попросту задыхается. Похоже, ему всё-таки удалось довести её до того состояния, когда ей всё-таки хочется обратиться тем самым истинным монстром и ответить ему на его вызов.
***
Калеорд так испугался. Сначала в тот день, когда увидел, как она сражается с Барнардом. И второй раз уже после их совместной ночи, когда Ферокс ушла, оставив только записку. Знала бы она, что он пережил за те секунды, что тянулся к записке и читал её содержимое. Такой дикий ужас он испытывал дважды в прошлом. Первый раз тогда, когда узнал, что вся его семья оказалась под водой. Второй — когда ему сообщили о смерти Грэма. Пережить это снова он не может...
И сколько бы он ни приказывал своему сердцу выбросить Ферокс прочь из головы, сколько бы не сражался с ним, всё без толку. Его разум словно бы поглощает нечто иное — опасное, дикое, что появляется только в те моменты, когда тебе так страшно, что приходится стать кем-то другим, чтобы выжить. Становится плевать на какие-то границы адекватности. Им движет только одно желание: не допустить подобной боли ещё раз. Не важно, как далеко он зайдёт или кому навредит.
Это чувство и привело его сюда, в эту западню. Вынудило согласиться на сделку — и не важно, обманут его или нет. Калеорд готов принимать последствия своего выбора.
Сражаться с двумя магами одновременно — ещё и такой огромной силы — невероятно трудно. Калеорд проиграл им и подождал немного, позволяя им подумать, что победа у них в кармане, чтобы восстановить силы — и ещё для того, чтобы убедиться, что Ферокс согласилась бы его спасти. Теперь он снова нападает, но... Эфир заканчивается. Их общая сила намного больше, чем у обычного мага. В то же время по одиночке они слабее как Калеорда, так и Ферокс. Их преимущество как раз в том, что они объединились.
— Почему же сила должна достаться тебе, а не твоей сестре? — интересуется Калеорд, надеясь посеять ростки раздора в их отношения.
— Даже не пытайся, — хмыкает девушка. — Наши отношения ничем испортить невозможно. Наш план сработал как нельзя лучше. Остаётся только наслаждаться представлением.
— Правда? Не особо похоже на то. Ферокс скоро умрёт от потери крови. А если вы не успеете одолеть меня, то вряд ли вам удастся всё же заставить её сказать нужные слова. Я могу уйти прямо сейчас.
— При условии, что она не согласится по своей воле, — замечает мятежник — Арен, как он представился в прошлую их встречу. — Вряд ли мои слова её обрадовали. Посмотри на неё.
Калеорд бросает на Ферокс взгляд. Удивительно, но в этот момент Арен не атакует, несмотря на то, что маг этого очевидно ожидал. Ферокс и правда выглядит весьма разбитой: молча смотрит куда-то в землю, не шевелясь. Вокруг неё уже много крови. Достаточно, чтобы они все могли начать переживать. Нужно решать возникшую проблему как можно скорее.
Если они поймают его и заберут её магию, то убьют их потом в конце концов. Они раскрывают все карты исключительно потому, что уверены, что ни Ферокс, ни Калеорд отсюда живыми не уйдут. Они уверены в своей победе.
Калеорду не хватит сил и эфира сразить их. Даже если хватит, он упадёт прямо здесь. Исцелить Ферокс не сможет... Он начинает жалеть, что не взял никого из Круга Власти с собой. Может, ему бы вовсе не отказали в помощи. Но в этот раз он не хотел подвергать опасности кого-то кроме себя.
Остаётся единственный выбор: рискнуть всем, что у него уже есть. Смертельное проклятие, которое забирает жизнь одного из двух человек — либо того, кто насылает, либо того, на кого наслали. Весь фокус в том, что исход заранее не ясен. Такое проклятие строго запрещается использовать Законом Круга Власти. И создать его может только лишь могущественный тёмный маг. Единственный шанс спастись от него — если смерть ляжет на жертву, маг имеет право отменить смертельный исход.
Калеорд ни о чём не жалеет. Нет желания даже думать о том, что будет, если заклятие выберет его. Отчаяние достигло своего предела.
Калеорд произносит заклятие и направляет его на девчонку. Мятежник кричит:
— Беги, немедленно! Так далеко, как только можешь! Я разберусь!
И она бежит. Но не успевает. Проклятие догоняет её. Калеорд его останавливает, выжидая.
— Не думал, что ты так сильно рискнёшь, — сжав зубы, говорит Арен.
— У тебя ни единой секунды не было преимущества, — отвечает ему Калеорд. Криво улыбается: всё-таки смерть легла не на него. Он почти что может слышать причитания Грэма по поводу того, что слишком он уж спешит встретиться со своим другом. — Готов рискнуть?
Он сжимает руки в кулаки.
— Не готов.
— Тогда исцели её чёрной магией. Давай, быстрее, — приказывает Калеорд.
Арен накладывает исцеляющее заклятие. Что-то шепчет Ферокс. Она только лишь поднимает на него взгляд, но ничего не отвечает.
— Теперь говори своё согласие на передачу магии, — добавляет Калеорд.
Арен ранит свою ладонь и даёт согласие. Ферокс пытается пошевелиться и сделать хоть что-нибудь, но у неё не особо получается. Голубой кристалл, похожий на осколок льда, появляется из раны Арена и поднимается в воздух. Но по какой-то непонятной причине Ферокс его не поглощает. Лёд летит в сторону его сестры.
Калеорд сразу всё понимает: если есть живые родственники, что разделяют магию между собой, этот фокус не сработает. Почему же он об этом сразу не подумал? Всё из-за дурацкого волнения! Кристалл разбивает проклятие смерти на девушке. И прежде, чем всё здесь взорвётся новым слоем льда и крови, Калеорд создаёт чёрной магией густой туман. Хватает Ферокс и уносит, едва ли в силах переставлять ноги. Она не сопротивляется. Он освобождает её по пути от пут. Ферокс даже пытается помочь ему, кое-как идёт, но её раны не позволят ей слишком сильно что-то изменить.
Они вместе идут по туману. Калеорд сворачивает каждые несколько метров, чтобы как можно сильнее запутать преследователей. Им обоим тяжело дышать. Ферокс, по крайней мере, теперь больше не истекает кровью. Как только илланит выйдет из её организма, всё будет хорошо.
Когда он хочет проверить её состояние и опускает глаза, его встречает взгляд, полный неистовой чистой ярости. На миг он замирает, не в силах пошевелиться. Калеорд никогда не видел её такой. Радужка пылает пламенем ненависти и гнева — такого, что в силах обратить целый мир в пепел.
Кажется, в этот самый момент он влюбляется в неё ещё раз. Сердце на секунду перестаёт биться. Воздух застряёт осколками в горле. Она так прекрасна: истинная богиня ярости, пришедшая разрушить всё до основания.
Он всё-таки разбудил своё желанное чудовище.
Калеорд уже успел пожалеть о том, что позволил себе упасть в эту алую пелену злости и чистых эмоций. Он изо всех сил старался держать себя в руках, но... Иногда это становится невозможно. Помимо чувства страха Калеорд понял, что она пытается его спасти тем, что хочет вынудить его оттолкнуть её. Чтобы он не привязывался к ней — видимо, она умирает из-за осколка. Ему нужно было всеми силами доказать ей, что это не его здесь нужно спасать.
И всё же... это всё было не зря. Цель достигнута. Даже если продвинуться дальше в их отношениях теперь будет равносильно тому, что спустится в недра ада и вернуться обратно.
Конечно, её магия ему к чёрту не сдалась. Как это доказать теперь — он не знает. Но разве это имеет значение? Пусть ненавидит его столько, сколько ей угодно. Ферокс будет в безопасности, в Доме Власти. И ему не придётся больше переживать за её жизнь и бояться, что в один день история с Грэмом произойдёт и с ним тоже. Его сердце попросту этого не выдержит.
И если она неспособна всё это понять, то пусть злится. Ему не нужна её любовь. Просто пусть будет в безопасности...
Чудом они выбрались из этой адской западни. Чёрт возьми. Только бы дойти.
— Давай... используем жертвенную магию. Как в лабиринте... — предлагает тихо Ферокс.
— Грешник уничтожил нож. Теперь это не сработает, — отвечает Калеорд. — Не бойся. Мы и так дойдём. Я обещаю тебе.
— Не сомневаюсь в твоём стремлении, — холодно замечает она. Калеорду некогда отвечать на её колкости.
Калеорд оставил лошадь где-то здесь, но найти её сейчас кажется не такой уж простой задачей. Сэллиа своим мягким малиновым светом нежно успокаивает. Лучи красиво пробираются сквозь ветви деревьев. Потихоньку начинает идти снег. Достаточно рановато...
Паника уже начинает танцевать на его костях, но вот показывается знакомое коричневое ухо лошади. Калеорд выдыхает. Неужели им впервые улыбнулась удача? Он сразу же ведёт Ферокс к животному и помогает ей сесть в седло. Сам садится сзади, обнимая её со спины. Сразу мчится на всей возможной скорости в Дом Власти.
Всю дорогу Калеорд только и думает о том, как бы не упасть в обморок и не потерять контроль над управлением лошади. Он устало утыкается носом в плечо Ферокс. Его щека прикасается к её мягким волосам. От этого жеста она сразу же выпрямляется и вздрагивает, напрягаясь, даже несмотря на рану. Калеорд ждёт, что она вот-вот его оттолкнёт, но вместо этого она наклоняет свою голову к его. Молча.
Уже когда начинает виднеться здание Дома, Калеорд тихо даёт ей наставления:
— Не будем упоминать о подчинении и кристалле. Иначе Малум может потребовать всё изменить так, чтобы ты подчинялась не мне, а ему. Ты ведь этого не хочешь, не так ли? Поэтому ни слова об этой части нашей с Ареном сделки. В остальном всё можно говорить. Он предал тебя, хотел забрать магию, мы вместе оттуда сбежали. И ты решила вступить в Круг, поддавшись моим уговорам, потому что тебе не было куда идти.
Ферокс на это ничего не отвечает.
Остаток пути они проводят в тишине. На этот раз, заметив лошадь, стражники открывают большие ворота, пропуская их во внутренний двор.
***
Грубая постройка выглядит весьма внушительно и пугающе. И без особого анализа понятно, что сбежать отсюда невероятной сложности дело. Такие толстые стены из тяжёлых чёрных камней вряд ли можно разбить в принципе.
Стоит им проехать через ворота, они сразу же закрываются обратно. Ферокс оборачивается и замечает, какой на них огромный замок. Сами ворота где-то метров десять в высоту, а на замок приходится половина. Его открывают и закрывают люди на башнях, вращая огромную цепь.
Атмосфера сразу же меняется. Ферокс не понимает, почему именно, но это, скорее всего, дело защитного щита, который они почему-то совсем не ощутили по пути. Чувство защищённости окутало бы с головой, если бы она доверяла тем, кто внутри. Но вместо этого она чувствует себя мышкой, угодившей в ловушку к большим голодным кошкам.
Из замка к ним кто-то выходит. Мужчина на пол головы ниже Калеорда, и всё же умудряется смотреть на них обоих, на лошади, свысока. Очки в тонкой оправе делают его похожим на какого-то ювелира или учёного. Аккуратная короткая борода немного старит его, ведь лицо выглядит на лет двадцать восемь, может, тридцать, точно не больше. Чёрные волосы собраны в низкий хвост. Он выжидающе смотрит на Калеорда. Тот же в свою очередь неспешно спешивается с лошади и помогает Ферокс тоже стать на ноги.
— Это — Малум, Глава Круга Власти, — представляет его Калеорд. — А это — Ферокс Атэрас.
— Рад лично встретить девушку, из-за которой Калеорд так много раз нарушал мои приказы, — склоняет голову Малум. — Неужели вы дошли до какого-то минимального компромисса?
Ферокс борется с тем, чтобы не закатить глаза. Калеорд складывает руки на груди:
— Теперь Ферокс готова служить...
— Вступить, — перебивает его Ферокс.
Он бросает на неё раздражённый обеспокоенный взгляд. Малум тихо смеётся:
— Вот как. Ясно: компромисса у вас и близко не наблюдается. Ну что же, если Ферокс так хочет стать Магом Власти, мы дадим ей такую возможность. Правда тебе придётся набраться терпения и хорошенько обдумать это заявление. Прежде, чем я отпущу вас отдыхать, скажи мне, дорогая, ты приняла это решение по собственной воле? Или Калеорд что-то натворил?
Её едва ли не передёргивает от этого приторного обращения.
— Ох, он определённо что-то натворил, но дело не в этом. Я здесь по собственной воле. Я хочу помочь Калеорду достичь его целей и целей Круга Власти, — лжёт Ферокс. Быть подчинённой вот этому человеку уж точно не хочется.
— Хорошо. Мы обсудим наше сотрудничество более подробно, когда вы отдохнёте и вылечитесь. Кто это вас так ранил? — интересуется Малум. — Или вы друг друга?
Да уж, он точно в курсе динамики их отношений.
— Главарь мятежников и его сестра. Они оказались магами льда и пытались отобрать магию Ферокс. Я помог ей спастись и мы вместе сбежали оттуда. До этого она находилась у них, — рассказывает Калеорд. — Маги высшей крови оба выжили. Ферокс была уже и так сильно ранена, так ещё и илланит они где-то отыскали. Вышло достаточно проблемно.
Малум кивает:
— Хорошо, что всё закончилось благополучно. Я пошлю кого-нибудь проверить, где они могли достать илланит.
— У Арена было несколько шпионов в королевском замке. Не исключено, что там же он взял и илланит, — добавляет Ферокс.
— Я это учту.
Малум наконец их пропускает. Ферокс чувствует себя так, словно этот разговор прижал её камнями к полу. Наверное, всё потому, что адреналин от встречи с Главой Круга благополучно прошёл, оставляя её один на один со всеми остальными эмоциями.
Калеорд идёт вперёд, в двери, и она идёт за ним. Большой просторный холл с кроваво-алыми стенами и двумя огромными лестницами, ведущими на второй этаж, встречает их пустотой и тишиной.
— Если необходимо, все гостевые комнаты сейчас свободны. Ключи к ним прямо в замках, — сообщает напоследок Малум.
Калеорд игнорирует его и ведёт Ферокс по ступенькам. Видимо, надеется, что они больше никого не встретят.
Она не знает, стоит ли оставаться в гостевой комнате. С одной стороны, она не уверена, что это будет достаточно безопасно. Пока непонятны намерения других Магов Власти. С другой стороны, будет намного проще и выгоднее, если у неё будет собственная комната и она не будет зависеть от Калеорда.
Пока она над этим всем размышляет, Калеорд и сам проводит её к гостевой комнате:
— Только попробуй куда-нибудь отсюда уйти, я придумаю, как тебя наказать, — тихо говорит он ей. — Как только восстановлю эфир, завершу ритуал. До тех пор никаких глупостей. Для твоего же блага.
Ферокс пожимает плечами:
— Я не собираюсь ничего делать. У меня нет эфира. Так что можешь расслабиться. Но прежде, чем ты уйдёшь, я бы хотела написать письмо Освальду. Видишь ли, он по своей доброте душевной вопреки приказу Ордена не казнил Сиал, а спрятал её у себя в доме. Скорее всего, она как раз имела ввиду, что плетёт там какую-то паутину.
— Сиал — это сестра Арена? — уточняет Калеорд.
— Да. Похоже, узнав благодаря мне некую информацию, они пытаются вынудить его убить короля. Нужно предупредить его заранее.
— Зачем? Пусть убьёт.
Ферокс вздыхает.
— Он в опасности. Сиал может решить, что он всё уже знает, и предпринять какой-то отчаянный шаг. Даже убить его — в том числе, — на последних каплях терпения объясняет Ферокс.
Калеорд начинает раздражаться:
— Какое мне до этого дело?
— Он слишком выгодная фигура. Как только Барнард исчезнет, он своими руками убьёт короля. А тот ему очень даже доверяет. Так что он может сыграть нам всем на руку. И для ревности тут нет места: мне совершенно плевать на него.
Калеорд вспыхивает и отворачивается, не желая на это отвечать. Вздыхает.
— Ладно. Я отправлю письмо. А ты отдыхай. Я вернусь буквально через полчаса.
Ферокс заходит в... — свою? — комнату. Калеорд запирает её на ключ снаружи и уходит.
Не обращая внимания на изысканное убранство покоев, Ферокс идёт к окну. По пути её трижды останавливает чёртов кашель... Это второй этаж, но даже если она спрыгнет, как она собирается выбраться наверх, на оборонительные стены, и спуститься с другой стороны? Ножи у неё забрал ещё Арен. Магия долго будет восстанавливаться.
Ферокс обыскивает покои в надежде, что где-то будет хотя бы какой-нибудь ножик для писем. Но все ящики и шкаф совершенно пусты. Всё идеально чисто.
Какое-то странное отчаяние постепенно захватывает её голову. Мысль о том, что смерть была бы лучше подчинения, кажется не такой уж и глупой. У неё мало времени, адекватный план не продумать. Пока Калеорд не завершил ритуал, это её последний шанс.
Она пыталась изо всех сил сбросить Калеорда с лошади, когда они ехали, но дело в том, что даже поднять руку оказалось непосильной задачей. Илланит вытягивает из неё все силы. Больше всего на свете хочется упасть на кровать и больше никогда не подниматься.
Но...
Что, если Калеорд прикажет ей убить Альвиана? Что будет, если Ферокс потеряет контроль и убьёт Магов Власти? Что, если Калеорд допустил ошибку и её личность будет безвозвратно стёрта?
Смерть действительно лучший вариант. Она обязана попытаться что-нибудь сделать.
Ферокс открывает окно и хочет перебраться через него, но её встречает невидимый щит. Эфира нет даже на маленькую попытку его сломать... Она ударяет его ладонью, словно это может как-нибудь ей помочь. Отчаяние сжирает её изнутри. Нет... Неужели всё закончится так глупо? Почему Арен вообще позволил себя так обмануть? Святые...
Ферокс решает осмотреть себя и понять, почему же в груди так болит. Нет ни крови, ни раны...
Подойдя в ванной к зеркалу, она видит чёрный кристалл. Сердце ускоряет свой темп. Может, в этом всё дело? Его можно попробовать разбить.
Взгляд Ферокс пробегает по комнате снова. Хватает подсвечник — он достаточно тяжёлый и металлический. Сжимает зубы и ударяет по кристаллу со всей силы. Но сколько бы раз она ни ударяла, ничего не случалось. Кристалл как ни в чём не бывало продолжал сверкать, несмотря на все её попытки.
Остаётся один вариант. Ферокс смотрит на зеркало.
Вновь этот холодный смех. Звучит он так, как ломаются последние слои тяжёлой долголетней защиты.
Безразличие было бы лучше, чем эта всепоглощающая ярость, которой нет выхода. Кто-то вцепляется Ферокс в горло и буквально вопит о том, что она не может позволить Калеорду себя подчинить. Страх ли это? Гордость? Любовь? Адреналин повышает градус накаливания на пару тысяч градусов.
Вот смерть её и догнала. Как бы Ферокс от неё ни бежала и ни пыталась спастись, смерть всегда следовала за ней по пятам. Дышала в спину льдом и холодом, шепча, что осталось ей мало. Не позволяла ничего полюбить и ничего захотеть. Ощущение, что Ферокс живёт «в долг», захлёстывало её с головой и не давало дышать. Страх стал её вечным молчаливым спутником, что ни на секунду не оставлял её, даже если внешне этого никто никогда не замечал. Сколько бы слов не было сказано, сколько мы мыслей не пролетало в голове, это не менялось.
Ферокс умерла в реке и больше не позволяла себе жить с тех пор. Мир ощущался словно бы через пелену тумана. Только в редкие моменты она могла позволить себе посмотреть сквозь неё и даже к чему-то дотянуться. И ради них стоит жить дальше.
Но снова... страх. Теперь он, по крайней мере, смешан с любовью и волнением. Это благородный страх. Вовсе не за свою шкуру. Это будет правильный конец для неё.
Арен был прав. Когда Калеорд приказал ему исцелить её, он прошептал ей «отдай мне свою магию — и я убью тебя». Ферокс тогда ничего не ответила и не смогла отреагировать. Она могла только прерывисто дышать и пытаться заглушить безграничный гнев, который всё никак не мог уместится в её теле.
Сейчас она жалеет, что не согласилась.
Подсвечником она отбивает от зеркала небольшой осколок. Она не уверена в том, что справится. Не уверена, что успеет. Но есть ли другой выбор?
— Простите меня, Калеорд, Альвиан, — шепчет она тихо.
***
Калеорд спешит в гостевую комнату так, словно бы там пожар. Он опустошил сферы с эфиром из резерва Круга Власти, чтобы завершить ритуал. К счастью, его никто ни о чём не спрашивал: вот и отлично.
Ещё никогда он так не нервничал. Всё валится с рук. Какое там письмо! К чёрту его! Потом напишет, а Ферокс это знать вовсе не обязательно. Сейчас нет времени.
Калеорд дрожащей рукой вставляет в замок ключ. Только бы его никто не увидел. Сразу станет очевидной причина его волнения. От этого становится хуже и хуже.
Наконец, ненавистный замок поддаётся. В ванной горит свет и заперта дверь. Калеорд выдыхает: ну вот, она осталась здесь. Всё в порядке... Он закрывает замок обратно и прячет ключ в свой внутренний карман пиджака.
— Ферокс. Не могла бы ты поторопиться? — спрашивает он через дверь.
Тихий смешок срывается с её губ. Слишком тусклый. Слишком истеричный.
Калеорд взламывает дверь чёрной магией. Картина, которая открывается его взгляду, становится его могилой.
Кровь на полу кажется бесконечной. Зеркало разбито, а осколок торчит у неё в шее. В дрожащих пальцах зажат ещё один осколок. Она выглядит почти что белой, не то что бы бледной. Она похожа на призрака. Едва ли в сознании, сидит на полу, прислонившись к стене. Её глаза хоть и полуприкрыты, сверкают неким безумным блеском. Даже в таком состоянии её ярость никуда не исчезла. Это не акт отчаяния, не крик о помощи и не попытка избавиться от собственной жизни: это отчаянный реквием проигравшего, чья гордость не позволяет сдаться.
Если бы не илланит и не сильная слабость, она могла бы завершить всё одним ударом. Но её тело не способно совершить достаточно сильный замах.
Калеорд хочет что-то сказать. Или что-то закричать. Но у него из лёгких кто-то нагло украл воздух. Голоса нет. Внутренний крик никак не хочет превращаться в звуковые волны.
Кто-то чужой в его теле, точно не Калеорд, выбивает осколок из её рук и вытаскивает из шеи. Кто-то чужой ранит собственную ладонь и накладывает исцеляющие заклятия чёрной магии. Кто-то чужой поднимает её и кладёт в ванную, чтобы отмыть от этой бесконечной крови. Кто-то чужой перевязывает на всякий случай рану, даже несмотря на то, что она закрылась от заклинания. И уж точно кто-то совершенно чужой заматывает её в одеяло и укладывает на кровать. Калеорд наблюдает за этим незнакомцем со стороны.
Он корчится внутри собственного тела от боли и злости. Прячется от всех своих чувств: не хочет ни слышать, ни видеть, ни ощущать. Ему хочется исчезнуть. Как она могла зайти так далеко?..
Самое удивительное в том, что она всё ещё в сознании. Её упрямство проявилось даже в этом...
— Неужели быть здесь хуже смерти? — шепчет он тихо. Всё, что он может выдать.
— Нет, — отвечает она, едва размыкая губы. — Быть подчинённой тебе — да.
Калеорд нервно сглатывает, сжимая руки в кулаки. Если он не завершит ритуал сейчас, она попытается снова. Он вздыхает:
— Я всем сердцем ненавижу то, что ты мне не веришь. Поэтому я собираюсь доказать тебе, что ты ошибаешься.
Он немного стягивает одеяло, чтобы посмотреть на кристалл. Он почему-то весь почернел... Почему? Неужели Арен его проклял?.. Ох, придётся побеспокоиться об этом немного позже. Калеорд чувствует только смертельную усталость. Даже жажда разгадать тайну новой магии не может его зацепить.
Калеорд ранит свою ладонь и завершает ритуал. Кристалл в её груди светится пару секунд, демонстрируя, что всё сработало. Она сжимает губы и отворачивается.
— Ну вот, видишь, — мягко говорит он. — Конец света не случился.
— Что прикажешь? Убить Грешника? — тихо спрашивает Ферокс. — Вернуться к мятежникам и убить их всех? Ох, может, заглянуть в Орден?
Калеорд вздыхает. Это его вина, что она думает, что всё, чего он желает — так это причинить ей боль. Впрочем, этот факт не делает легче.
— Я не собираюсь слишком сильно ограничивать твою свободу. Как видишь, пока я не прикажу, ты вольна делать всё, что угодно. И память твоя осталась нетронутой. Что же касается твоих страхов... Можем заключить небольшую сделку. Если будешь слушать меня и без этих противных приказов — они постоянно вытягивают из меня эфир — то я не причиню боль тем, кто тебе дорог. Обещаю.
Пару секунд она молчит. Калеорд напрягается всем телом в ожидании: что он на этот раз сказал не так?.. Но Ферокс говорит:
— Ладно.
Она ему не верит. Ох, пусть так... Со временем она научиться ему доверять.
— Но перед тем, как оставить тебя в покое, я вынужден приказать тебе три вещи: не причиняй себе никакого вреда, не пытайся сбежать, и не убивай никого из Магов Власти. — Кристалл светится трижды. Его свет виден даже через тонкий слой одеяла. — И, разумеется, я обязан убедиться, что всё это было не поставленным спектаклем. Ты бы вполне могла подобное устроить. Поэтому я приказываю: расскажи мне обо всех слабостях Грешника.
Кристалл опять светится. Пару секунд Ферокс выглядит так, словно задыхается. Дёргается и вздрагивает, борясь со своим телом, хватается за голову. Но её губы сами складывают слова без её разрешения:
— Его самая главная слабость — я. Он жаждет мести за свою сестру всем сердцем, поэтому в погоне за этим может быть слепым. Его здоровье очень его подводит — физическое тело слишком слабо и давно больно. Многие секреты, чтобы подчинить себе как можно больше людей, он создаёт сам, подставляя их и приходя в самый подходящий момент. Большую роль в его победах играет готовность рисковать всем, что у него есть, и уверенность в себе, которая создаёт иллюзию его превосходства над остальными.
От того, как Ферокс сжимает зубы, кажется, что они вот-вот сломаются. Уголок губ Калеорда дёргается вверх несмотря на все те ужасы, которые им сегодня довелось пережить. Он гладит её по волосам и едва цепляет костяшками пальцев щёку:
— Когда перестанешь так сильно злиться, поймёшь, что это — начало лучшего этапа твоей жизни. Всё будет намного лучше, чем раньше. Спокойной ночи.
— Иди к чёрту, Калеорд, — тихо шипит она, грубо отталкивая его руку. Он не может с собой ничего поделать: с его губ срывается смешок.
И он уходит. Заниматься тем единственным, что может превратить страх и боль в удовольствие: оставлять на своих руках ожоги...