Глава 28
К огромному огорчению Ферокс, произошедшее не оказалось кошмаром. Проснувшись, она долго смотрит в потолок, прежде чем сделать хотя бы попытку подняться. Взгляд цепляется за часы — и она ужасается. Она спала часов пятнадцать, если не больше... И никто её не потревожил. Ярость притворяется исчезнувшей, но, на самом деле, окутывает каждую её эмоцию и разум тонким тягучим слоем.
Ферокс подходит к окну, что выходит на небольшой участок внутреннего дворика. Всё засыпало снегом. Малиновые лучи окрашивают снег в алые оттенки, превращая весь мир в прекрасный кошмар. Снежинки падают с неба, кружась в изысканном вихре. Вокруг только лишь тишина. Всё настолько спокойно, что даже не по себе. Будто бы целый мир вдруг взял и остановился, дав ей возможность отдохнуть.
Теперь рассмотреть её новые покои можно и повнимательнее. Чёрные стены, наполовину подбитые досками, покрашенными золотистой краской. Красивая мебель из тёмного дерева. Если смотреть от двери, тёмно-бордовая кровать с балдахином стоит справа в углу, рядом с ней небольшой столик с прозрачной вазой, в которой стоит чёрная роза из шёлка, хоть с виду и кажется самой настоящей. Ванная комната своими стенами закрывает от посторонних глаз рабочий стол и высокий стул, создавая иллюзию личного кабинета. По правую сторону от кровати стоит большой высокий шкаф, а рядом с ним кресло, обтянутое тканью в тон простыням. Дверь в ванную расположилась по левой стене практически сразу же от входа, разделяет их только лишь статуэтка из кованного металла в форме веток, на верхушке одной из которых сидит ворон с глазами-рубинами.
Ферокс не знает, что и чувствовать к этой комнате. Пока что её от неё тошнит: как и от всего, связанного с Кругом Власти в принципе. Ещё больше тошнит от ванной комнаты...
Вопреки её ожиданиям, крови на полу не оказалось. Всё чисто, а зеркало стоит новое, будто бы ничего и не происходило вовсе. Единственным доказательством произошедшего стала только рана на шее и общая слабость.
Ферокс потихоньку приводит в себя в порядок и возвращается обратно в основную комнату. Может быть, раз уж Калеорд убрал всю кровь в ванной, оставил её одежду в шкафу?
Так и есть. Помимо его камзола и её одежды, в которой она здесь оказалась, в шкафу ещё несколько вещей. Пару чёрных рубашек с красивой вышивкой на воротнике, несколько брюк разной плотности, три тёплых зимних женских кофты, которые обычно часто надевают наёмницы. И четыре платья разной длинны и степени открытости. В нижнем ящике оказались чёрные туфли на каблуке и без и две пары сапог. Догадка сама прокрадывается в голову: неужели во втором ящике..? Да. Нижнее бельё чёрного цвета. Несколько самых обычных приличных комплектов и пару чёрных кружевных, подобных тому, в котором её увидел Калеорд в их ночь. Корсет и несколько заколок.
Калеорд купил это всё для неё? И где же тогда, интересно? Неужели он без эфира под риском смерти отправился в город?..
Ферокс вздыхает. Что бы дальше она ни решила, ей в первую очередь придётся одеться. Старая порванная одежда не особо привлекает. Особенно учитывая, какие она в себе несёт воспоминания. Не брать новую из каких-то глупых принципов она тоже не станет — это весьма детский поступок, не дающий по сути своей никакого толку. Тут достаточно тепло, так что нет необходимости в тёплой одежде. Она выбирает чёрное кружевное бельё, чёрную рубашку и брюки. Туфли без каблука становятся завершением образа. Жаль, что здесь нет никакого оружия.
Ферокс осторожно обходит комнату, обращая внимания на остальные вещи, которые ускользнули от её взгляда в абсолютной панике вчера. В ящике письменного стола обнаруживаются листы бумаги, пару конвертов и принадлежности для письма. Больше в комнате ничего полезного нет.
Ей ничего не остаётся, кроме как упасть на кровать и ждать. Калеорд ведь наверняка запер её снаружи — а если и нет, то куда она собирается уходить, если сбегать ей нельзя? Общаться с Магами Власти?
В голове она прокручивает варианты того, что ещё можно сделать. Если нельзя ни сбегать, ни делать что-либо ещё... придётся для начала для построения плана раздобыть побольше информации. Хотя бы понять, какие у Калеорда на неё планы... Как он там сказал? Что она будет ему служить? От одной даже мысли о подобном внутри всё закипает злостью.
Проходит не так уж и много времени, когда в замке медленно проворачивается ключ. Так, словно бы он изо всех сил старается её не разбудить. Она даже не знает, приятно это или пугающе. Поднимается на ноги и напряжённо ждёт.
В комнату заглядывает осторожно... Гектор. Он выглядит мрачнее тучи, а губы плотно сжаты в одну линию. Заметив, что она уже не спит, он заходит в комнату и прикрывает дверь.
— Калеорду пришлось уехать, — говорит он. — Он попросил меня вернуть тебе ключ и передать приказ Малума.
Гектор кладёт ключ на подлокотник кресла. Ферокс терпеливо ждёт продолжения его слов.
— Малум приказал сообщить тебе, что в Круге принято ужинать всем вместе в столовой на первом этаже в восемь вечера. Это не обязательно, но обычно все, кто находятся в Доме, едят там, — добавляет Гектор. — Я бы не советовал его расстраивать.
— А когда вернётся Калеорд? — осторожно спрашивает Ферокс.
— Не знаю. Малум запретил ему рассказывать подробности его задания, — говорит Гектор.
Ферокс мрачнеет.
— С ним ведь всё в порядке?
Гектор сжимает зубы:
— Не нужно делать вид, что ты беспокоишься о нём. Я тебе не поверю. Стоит тебе хоть раз оступиться, я уничтожу тебя. И не позволю причинить ему ни капли вреда, как и Кругу в общем.
После этих слов он выходит из комнаты. Ферокс остаётся лишь хмуро смотреть на дверь. Что же... Его реакция неудивительна. Наверняка со стороны Гектора всё выглядит отвратительно. Если не знать всех тонкостей их бесконечных столкновений, сложно представить себе, что они друг в друга влюблены.
Сейчас всего шесть. Нужно заняться чем-нибудь до ужина... Разумеется, можно было бы не пойти, но портить отношения с Малумом не хочется. Пусть верит, что она пришла сюда добровольно. Интересно, казнят ли Калеорда за то, что он её подчинил и никому не раскрыл своего метода? Скорее всего, да... Может, если она расскажет обо всём Малуму, весь Круг станет для него врагом. И они будут вынуждены объединиться вдвоём против целого мира. Звучит неплохо. Она над этим подумает.
Отправил ли Калеорд Освальду письмо? А возможно ли отсюда в принципе отправить письмо — куда бы то ни было?.. Калеорд как-то упоминал, что можно отправить письмо чёрной магией, чтобы оно дошло к отправителю мгновенно, но в тот раз это вытянуло из него все силы...
К тому же, не стоит снимать со счетов человека, который представлялся ей Дьяволом. Вовсе не исключено, что, использовав чёрную магию, она попадёт в ловушку. Поэтому как бы ни хотелось написать Альвиану и Освальду, она пока не может.
***
Ферокс решила в последний момент переодеться в платье, не зная, как у них обычно принято приходить на ужин. Калеорд всегда одевается так, словно только что пришёл с какого-то светского приёма.
Благо Калеорду хватило совести купить ей приличное закрытое платье, которое не демонстрирует ничего лишнего и не выглядит слишком уж вызывающим. Надев его, Ферокс начала напряжённо ждать назначенного времени.
За десять минут до события она осторожно выходит из комнаты и закрывает дверь на ключ. Она за всю жизнь не нервничала так сильно... Беспокойство накрывает её с головой. Вот же подстава с этим заданием. Наверняка Малум специально отправил Калеорда подальше, чтобы выяснить, как он подчинил её своей воле. Ну и к чёрту...
Ферокс хмуро осматривает коридор. Стены здесь чем-то схожи с её комнатой, но под стать холлу алые с золотом. Вокруг пустынно, будто никого больше в Доме нет. Жаль, что Гектор не сказал ничего конкретного про расположение столовой: первый этаж, судя по всему, огромен. Спускаясь по тем самым ступенькам холла, Ферокс натыкается на... Вара. Он снова в своей вычурной одежде, только в этот раз уже без плаща. И, разумеется, с неизменной трубкой. Дым растворяется в воздухе красивыми завитками.
— Я уж до последнего думал, что меня все разыгрывают, — хмыкает Вар, подходя к ней ближе.
Ферокс напрягается, но вместе с тем и совсем немного радуется: всё-таки даже такой вариант лучше, чем тот, в котором она сталкивается с кем-то незнакомым.
Они встречаются прямо на лестнице. Она спускается вниз, он же поднялся вверх специально навстречу. В один шаг он приставляет маленький тонкий нож к её шее и вынуждает прижаться спиной к стене. Ферокс устало вздыхает. Ей уже порядком надоели эти бесконечные угрозы её жизни.
— Я хочу знать, как это произошло, — говорит Вар спокойно, но в его глазах целая буря ярости и... страха?
— Что именно?
Он резко выдыхает. Закрывает глаза на пару секунд.
— Издеваешься?
— Вовсе нет, — осторожно отвечает Ферокс.
— Смерть Грэма, — убийственно тихо говорит он.
Ох, верно...
— Калеорд вам не говорил? — уточняет она.
— А похоже, что говорил? — раздражённо интересуется Вар. Надавливает на нож, но всё ещё не ранит её.
— Ты не убьёшь меня. Боишься наказания Круга и гнева Калеорда. К тому же, хочешь узнать правду. К чему этот цирк?
Вар отшатывается, как от пощёчины. Опускает нож.
— Не угадала, — говорит он. — Я найду способ узнать.
Он спускается вниз на пару ступеней, но Ферокс его останавливает:
— Я скажу. Но не здесь и не сейчас.
Его плечи расслабляются. Он явно не ожидал от неё подобной сговорчивости, но и отступать не намерен.
— Тебе очень не повезло, что Калеорд уехал. Хочешь совет? Не иди туда. Вернись в свою комнату и сиди там, пока он не вернётся.
— Да, стоило бы так и поступить, — говорит Ферокс. — Но этот вариант не для меня.
— Ты не понимаешь... — начинает Вар, но слышатся чьи-то шаги, и он замолкает. Начинает спускаться вниз дальше. Ферокс идёт за ним: он ведь точно приведёт её в столовую. Она старательно запоминает все повороты, но все они путаются в какой-то непонятный комок воспоминаний. Когда она сбивается с пути, Вар вздыхает и ждёт её. На вопросительный взгляд он говорит:
— Совсем забыл, что ты не сможешь ориентироваться здесь, пока не получишь татуировку. Проклятие, наложенное на здание, путает сознание и не позволяет запомнить маршрут. Очень странно, что Калеорд не попросил никого из своих друзей тебя проводить.
Ферокс пожимает плечами:
— Может, попросил. Гектор на меня смертельно зол.
Вар тихо смеётся:
— Вот уж чего-чего, а подобного я не ожидал. Ладно, раз уж так — и ты пообещала мне рассказать — я проведу тебя потом обратно.
Ферокс кивает. Всё-таки Вар не так уж плох, если посудить в общем. Но очевидно, что доверять ему явно не стоит.
Они останавливаются у огромных дверей из тёмного дерева с резьбой. На них изображена какая-то война Святых или что-то вроде того, религиозные мотивы. Вар смотрит на свои карманные часы и толкает дверь.
Столовая резко контрастирует с коридором. Чёрно-серебряная, она окутывает их своими тенями, погружая в атмосферу тайн и тягучих интриг. За столом ровно тринадцать стульев.
Почти все места уже заняты. Не хватает двух: для умерших... Ещё двух для отсутствующих, и одно место пустовало по вине Вара. Даже Алайн теперь вновь в их рядах.
В центре стола расположился вальяжно Малум, напротив него место пустовало, как и справа. По левую руку сел Вар. Калеорд как-то говорил, что он — Второй в Круге, значит, его место по правую руку от Главы. Куда же сесть Ферокс? На место одного из убитых?
Столовый нож летит в её сторону. Ферокс успевает его поймать двумя пальцами. Переводит взгляд с ножа на того, кто его бросил: девушку с длинными русыми волосами, заплетёнными в широкую косу. Платье незнакомки настоящее произведение искусства — лёгкое и воздушное, тёмного зелёного оттенка. На нём вышиты золотом цветочные узоры.
Что-то стреляет у Ферокс в голове, распаляя огонёк... интереса?
— Уже два клинка в горло, — протягивает она. — Какой добродушный приём. Спешу предупредить, что я сама смогу справиться со своей защитой. И убить меня у вас не выйдет.
Наглый блеф, и всё же откуда-то взявшаяся уверенность не позволяет уступить. Даже если упустить тот факт, что она всё ещё без эфира, Калеорд приказал ей не причинять вред Магам Власти: против них она совершенно беззащитна.
— Я не позволю убийце Грэма сидеть с нами за одним столом, — заявляет незнакомка, невозмутимо начиная трапезу. — Я и так терплю присутствие того, кто не смог его уберечь.
Выразительный взгляд на Вара вынуждает его сжать алую салфетку на столе. Желваки ходят в его челюсти от раздражения.
Интересно... Похоже, не только Калеорд недолюбливает Вара. Его винят в смерти Грэма. И причём весьма несправедливо.
— Ещё я служила тому, кто убил второго умершего Мага Власти, — подмечает Ферокс. — У вас достаточно причин меня ненавидеть. Но несмотря на всё это Глава Круга Власти сделал свой выбор и пригласил меня на ужин. Иногда приходится терпеть общество тех, кто вам неугоден, чтобы получить больше силы и влияния. Такова уж правда жизни.
Малум молчаливо наблюдает за ними, чтобы понять, как она себя поведёт в подобной ситуации. Оценивает. Ну и пусть.
— Мне плевать, — отвечает незнакомка. — Если ты сядешь за этот стол, я убью тебя. И с радостью понесу наказание.
— Попробуй, — легко слетает с её губ. Ферокс садится за стол напротив Малума, в самом конце стола. По выражению лиц остальных становится понятно, что она угадала: это место однажды принадлежало Грэму.
Лозы из тёмной магии устремляются к Ферокс, стремясь задушить, но она обрубает их одним движением столового ножа. Невозмутимо интересуется:
— Так зачем же вы меня пригласили, Малум?
Следующая партия лоз рассыпается пылью уже от чьей-то чёрной магии. Никто заклинание не произносил. Неужели кто-то в Круге может создавать заклинания, не говоря ни слова?
— Второго умершего звали Исавер, — тихо говорит Малум наконец. — Целью приглашения было знакомство с остальными Магами Власти. Я ожидал, что все будут вести себя более сдержано... Но и ты их пойми: Грэм для всех был надёжным товарищем и дорогим другом. Его потеря всех потрясла.
Ферокс втыкает вилку в еду, создавая неприятный скрип по фарфору. Ест, пока на неё смотрят с ненавистью и ожиданием глаза остальных Магов Власти. Неспешно говорит:
— Когда мы встретились, ваш Грэм уже был мёртв.
Вилка Вара падает на чёрный мраморный пол с громким звоном. Все растерянно переглядываются.
— Не знаю, что с ним случилось. Но если бы его убила не я, это сделал бы любой другой встречный. Он не хотел больше жить. Он находился в таком отчаянии, в котором больше не способны существовать. И раз уж вам всем он был так дорог... — Ферокс указывает вилкой на присутствующих, — то уж кому-кому, как не вам, знать, почему это случилось. Разумеется, легче винить других — меня, Вара. Кого угодно. Но если у человека есть надёжная опора, даже когда его ломают, он не рассыпается пеплом. Трудно признать, но вы не смогли стать ему той опорой — и поэтому потеряли его.
Змея из дыма хватает её за горло и начинает душить. Тихий смешок успевает сорваться с её губ прежде, чем ей перекрывают воздух. Было ожидаемо, что не удержится от убийства именно Вар. Было бы странно, если бы всё сложилось по-другому. Интересно, подыграл ли он или просто сыграл под её дудку?
— Вар, отпусти её, — приказывает холодно Малум.
Дым сразу же исчезает. Ферокс добавляет, откашлявшись:
— Я понимаю, что это тяжело. И искренне вам сочувствую. Но не стану позволять подобных нападок без весомых причин. — Пару секунд она выжидает, в тишине съедая ещё один кусочек еды, словно бы ничего и не произошло. Добавляет:
— Только попробуйте напомнить об этом всём Калеорду, когда он вернётся — вы об этом очень пожалеете.
Может быть, Малум послал Калеорда на задание вовсе не для того, чтобы сотворить какое-то коварство... А попросту не хотел причинять боль, возвращаясь к старым ранам и воспоминаниям. Малум просчитал, какая тема будет у всех на слуху, когда Ферокс появится среди них. И решил уберечь от этого Калеорда?..
— Убить всё равно ты никого не сможешь, — раздражённо выдаёт Вар.
Ферокс улыбается:
— Не обязательно убивать, чтобы причинить кому-то много боли.
— Он настолько дорог тебе, что ты готова потерять силу и влияние только потому, что кто-то причинил ему боль? — интересуется Малум.
Опасно говорить о подобном: он может в будущем шантажировать её его смертью. Такому, как Малум, вполне хватило бы на это совести (или нет?). Но разве это не станет очевидно со временем? Что же можно ответить?..
— Только я имею право причинять ему боль, — отвечает Ферокс, подобрав, наконец, нужные слова. Встречает взгляд Малума без капли страха. Он ей улыбается.
— Отлично. Я ведь говорил вам... что вы найдёте общий язык, — говорит Малум остальным.
Остаток ужина проходит в гробовой тишине.
Давление настолько высоко, что Ферокс едва ли удерживается от того, чтобы не уйти раньше всех, но держится на зло всем остальным. Спустя целую вечность Маги неспешно расходятся, пока не остаются только четверо: Ферокс, Вар, Малум и та незнакомка, что грозилась её убить.
— Калеорд говорил мне, что ты сильно проклята. Можем начать исцеление сегодня же, — говорит Малум. — Пока Калеорд не вернётся, мы никаких шагов предпринимать не будем. Так что пока есть время на подобные вещи.
— Хорошо, — отвечает Ферокс. Она не ведётся на провокацию и не спрашивает, когда же именно он вернётся.
— Пока Калеорда нет, за тобой будет присматривать Вар, — принимает решение Малум, оборачивается к нему. — Кто-то должен проводить её каждый вечер в медицинскую лабораторию. Заодно, думаю, стоит показать нашей гостье библиотеку. Надо же чем-нибудь занять себя на всё то время, пока она сидит в своей комнате.
Вар сжимает зубы и пялится в тарелку. Новую вилку ему так никто и не принёс: похоже, слугам запрещено подслушивать их разговоры за ужином. Поэтому он всё время вяло ел десерт.
— Почему вы хотите меня лечить, если ещё не уверены во мне? — спрашивает Ферокс.
Малум чуть улыбается:
— Я уверен. Особенно после сегодняшнего ужина.
— Это была проверка? — невозмутимо интересуется Ферокс.
— Ох, не совсем, — отвечает Малум, с лёгким намёком на раздражение, но в то же время и теплоту. — Но ты им пришлась по душе, поверь мне. Гелиата всегда так: готова защищать тех, кто ей дорог, без каких-либо границ.
— В этом мы с ней схожи, — подмечает Ферокс. Их взгляды сталкиваются в ожесточённой борьбе. Тёмно-зелёные глаза Гелиаты пылают не меньше её собственных.
Следующим со стола поднимается Малум.
— Уже поздно. Надо спешить в лабораторию, — говорит он. Ферокс сразу же поднимается едва ли не с облегчением, но она прекрасно понимает, что это намного опаснее какого-то там ужина. — Надеюсь, что в следующий раз всё пройдёт немного получше. Всё-таки ты так и не познакомилась со всеми Магами Власти.
Гелиата и Вар остаются наедине. Видимо, он потом подойдёт к лаборатории, чтобы вернуть её в комнату... так ведь? Ферокс уже проклинает магию Дома... что за чертовщина, в конце концов, что невозможно даже запомнить элементарный путь к комнате?
Ферокс и Малум выходят с другой стороны столовой, проходя в... тёмный пустынный коридор. Стены здесь совсем ничем не украшены — одни лишь только чёрные камни, которые можно увидеть и снаружи. Подсвечники расположены весьма далеко друг от друга и не дают достаточно света.
— Это вы создали все эти проклятия, наложенные на Дом? — спрашивает Ферокс.
— Нет, — отвечает Малум. — Они были здесь задолго до нашего прихода. Я смог обойти их и создать заклятие, которое позволяет обходить их другим. Оно заложено в татуировку Круга Власти.
Контрастный коридор кажется длиннее, чем весь их предыдущий путь. С каждым шагом Ферокс напрягается сильнее. Но Калеорд ведь не мог подставить её, верно? Она здесь в безопасности.
Если только Калеорд не заперт где-нибудь в тёмном подвале.
Наконец, они упираются в деревянные простые двери. За ними коридор с множеством других дверей, который кружится в сознании Ферокс и невообразимо путается.
Путь проходит как в тумане — и вот они заходят в большую комнату, заваленную тысячей мелочей. В лаборатории творится невероятный беспорядок. Колбы расставлены где попало, непонятные смеси, банки и кристаллы разбросаны прямо по полу. Пахнет смесью гари и различных странных трав. Большая люстра едва-едва освещает углы, в которых стоят огромные полки с книгами и рукописями. Они тоже повсюду — и на полу, и на столе, на котором обычно препарируют пациентов. На нём запёкшаяся кровь. Капли чернил, кажется, стали неотъемлемой частью декора этого места.
В дальнем углу стоят два потрёпанные кресла. На одно из них садится Малум, на второе кивком приглашает Ферокс.
— Итак, я начну. Но предупреждаю: если ты нападёшь на меня или на какого-либо другого Мага Власти, я прокляну тебя ещё хуже, чем было, — говорит ей Малум. — Готова?
Ферокс кивает.
Он закрывает глаза и протягивает руку вперёд, но не прикасается к ней. Тени кружатся между его пальцами, словно нити.
Пару секунд стоит сплошная тишина, прежде чем он говорит, открывая глаза:
— Очень любопытно... Осколок испорченного эфира и группы проклятий чёрной магией. Тебя проклинали трое. Но, понимаешь ли, это, можно сказать, три клубка запутанных ниток. Выжечь одну ниточку из него не выйдет. Только уничтожить целиком. Они все друг за друга цепляются. Большинство наносит большой вред твоему здоровью и душе, но некоторые защищают тебя от боли и служат щитом. Калеорд рассказывал, что ты не ощущала боли во время пыток. Это может быть заслугой проклятия... и когда я его сниму, ты потеряешь это преимущество.
— Ничего. Мне это всё не нужно, — решительно отвечает Ферокс. Может, он случайно и подчинение снимет?.. — Научусь заново, если понадобится.
— Отлично.
— А что... на счёт осколка? Правда ли, что мне с ним жить осталось очень мало? — осторожно спрашивает она.
— Ну с этим вот скоплением проклятий ты можешь сойти с ума и умереть в течении пары месяцев, — пожимает плечами Малум. — Но и потенциал у них очень большой. Такие мощные защитные проклятия наверняка позволили бы тебе выдержать пару-тройку смертельных ударов чёрной магией. За всё приходится платить. Скажем так, ты можешь одолеть сейчас кого угодно, но при этом и сама погибнешь.
— И вы не станете использовать эту возможность? — с недоверием говорит Ферокс. — Даже не попытаетесь... заключить какую-нибудь сделку?
Малум встречает её взгляд. В темноте его глаза кажутся совсем чёрными, а искры в них — сплошное безумие.
— Понимаешь ли, Ферокс... Нам хватает сил. Мы уже сейчас способны одолеть кого-угодно. То, чего мы хотим на самом деле, невозможно получить насилием. Выздоровев, ты принесёшь куда больше пользы. Даже если станешь для нас врагом.
В это верится с трудом, и всё же его тон вполне уверенный и спокойный. Его самоуверенность так и сквозит в каждом слове, словно бы подобное предположение его даже с какой-то стороны оскорбляет.
— Помимо того, что проклятия будут сняты... скорее всего, могут появиться воспоминания, которые ими были заблокированы — и сильно тебя потрясти, — говорит Малум. — Что на счёт физических проблем? Калеорд предупреждал о том, что Грешник давал тебе разного рода препараты, влияющие на психику.
— И «Волчьи слёзы», — добавляет Ферокс. — Я слышала, что к ним вырабатывается зависимость... но я до сих пор ничего подобного не почувствовала несмотря на то, что прошло много времени.
Его глаза сверкают новой волной интереса:
— Получается, ты подвергалась их влиянию больше года. И до сих пор в себе, — он задумчиво осматривает её ещё раз. Силой заставляет себя отвлечься и ответить всё-таки на вопрос:
— Вполне возможно, что проклятие нейтрализует это чувство, чтобы ты ничего не заметила. Не раскроешь секрет, кто виновник всех этих невероятных проклятий?
— Похоже, что Грешник. Но кто ещё двое... Возможно, Арен, главарь мятежников. Он постоянно был рядом и вполне мог совершить нечто подобное, пока я была без сознания. На счёт третьего не знаю. Был бы это Калеорд, он бы предупредил тебя, — рассказывает Ферокс. Внимательно следит за тем, как он отреагирует на переход на «ты», но никакой реакции нет, будто бы он и не заметил.
— Посмотрим, когда будем снимать слои проклятий, — кивает Малум. — Тогда всё и раскроется. Пока я попробую начать. Но лечение обязано быть систематическим и постепенным. Касательно твоего физического состояния... Я дам тебе один интересный яд. Он поглощает все посторонние вещества в организме и очищает его, но в конце парализует сердце. Противоядие необходимо выпить через два часа после принятия, ни секундой позже. Тогда всё будет благополучно. Лучше сделай это как можно скорее... это так больно, что ты вряд ли сможешь выдержать без своих проклятий. Выбери, кому доверишь столь ответственное задание: дать тебе противоядие вовремя. И сообщишь мне потом, я принесу яд.
— Мне всё равно, — осторожно отвечает Ферокс. — На твой выбор.
Он ухмыляется ей.
— Так себе тактика. Но я её оценил, — Малум неспешно поднимается с кресла. — Подумаешь об этом сегодня ночью.
Он находит среди кучи разбросанных вещей небольшой чёрный шар размером с ладонь. Протягивает ей:
— Держи. Сюда будем переносить проклятия.
Ферокс кивает и крепко держит шар в руках. Малум поднимает руки, закрывает глаза и начинает читать заклятие чёрной магии. Ферокс различает не все слова, но суть ясна: он собирается сделать именно то, что и сказал.
Внезапно Ферокс становится тяжело дышать. Кажется, сердце на миг замирает от дикого непонятного испуга, которые окружает её со всех сторон. Мир подёргивается красными и синими красками, словно вот-вот распадётся. А затем удар.
Словно бы кто-то наносит ранение клинком по её голове, раскалывая её на мелкие части.
Ферокс хватается за артефакт изо всех сил, чтобы его не уронить. Старается держать себя в руках, но всё только лишь усугубляется. Волна невыносимой боли, которую она никогда ещё не испытывала, поглощает её снова и снова. От этой боли нельзя спрятаться или убежать. Она преследует, куда бы Ферокс не попыталась отправиться в своей голове. Отчаянье накатывает на неё и душит.
Но... всё внезапно обрывается, давая Ферокс вдохнуть воздух. Малум стоит, запыхавшийся, и держится за голову. С его глаз идут кровавые слёзы, а по шее расползаются узорами-ветками чёрные капилляры.
— Всё в порядке? — обеспокоенно спрашивает Ферокс. Ох! Не хватало ещё убить Главу Круга Власти по ошибке...
— Да, — отвечает он. — Мне нужно время. Я восстановлюсь, не переживай. Уходи, обсудим всё завтра. Только не говори никому.
— Если я могу помочь...
— Нет, — несмотря на его состояние, голос его твёрд.
Ферокс оставляет шар на кресле. Осторожно обходит Малума и выходит из лаборатории, оказываясь в длинном бездушном коридоре. Это у неё получается удивительно спокойно, несмотря на адское головокружение. Она прислоняется к стене и пытается успокоиться. Страх боли всё ещё цепляется за неё своими когтями... такое удивительное чувство.
Её взгляд цепляется за фигуру в конце коридора. Кто-то подхватывает её под локоть.
— Ты что, разозлила его? — спрашивает Вар с лёгким беспокойством.
Пришёл всё-таки.
— Нет, — отвечает Ферокс. — Произошло нечто странное... но он сказал никому не рассказывать.
Вар пожимает плечами:
— Ну и ладно. Удивительно, что вы не подрались. Полагаю, это хороший знак.
— Почему это? — интересуется она. Всё потихоньку прекращает своё вращение, наконец.
— Ты вообще не умеешь держать себя в руках, а он — псих, — хмыкает Вар. — Но всё хорошо сложилось.
Ферокс тихо смеётся.
— Он выглядит почти адекватным.
— Прямо как Калеорд, — замечает Вар. — Ладно. Хватит тут сплетничать у него под дверью. Ты живёшь в гостевой комнате?
Ферокс кивает. Вар начинает идти. В этот раз она даже не пытается ухватиться за эти бесконечные повороты и двери. Диагноз Малума нагнетает... если у него не вышло ничего... то что же будет дальше? Что, если у него вовсе не получится её исцелить? Страх начинает вцепляться в горло с новой силой. Как раз поступок Калеорда может стать хорошей опорой для их окончательной ненависти. Неужели ей снова придётся врать и разбивать ему сердце ещё сильнее?
Они доходят к комнате. Ферокс открывает её ключом и оборачивается к Вару:
— Спасибо, что провёл.
Но вместо того, чтобы уйти, он нагло заходит в комнату. Ферокс вздыхает и запирает дверь:
— Что?
— Я приятно удивлён, что ты решила помочь мне и стала меня защищать, — начинает он. — Но я всё равно хочу знать, как он умер. Я обещаю, что не скажу никому.
Ферокс пару секунд молчит, раздумывая, какую именно версию стоит ему рассказать. По крайней мере, он не разочаровал её и подтвердил, что понял всю задумку сразу.
— Взамен... можешь помочь отправить мне два письма? — осторожно спрашивает Ферокс. Опасно... Да. Но что же ещё поделать?
— Магическим способом, верно? — уточняет он.
— Да.
— Два — это очень много. Использовав столько эфира, я не смогу выполнить поставленные мне задания. Тогда придётся объясняться перед Малумом и терпеть наказание, — говорит Вар, скрестив руки на груди. — Я соглашусь только при условии, что ты пойдёшь со мной и сделаешь всё за меня. Если что, я подстрахую чёрной магией. Или же... можешь отдать мне свой эфир.
— Не дождёшься, — возражает Ферокс. — Хорошо, я пойду с тобой. Малум разрешит?
— Я договорюсь с ним, — кивает Вар. — Ну что? Расскажешь?
— Сначала письма.
Вар вздыхает.
— Ну просто скажи уже. Я не буду злиться... и не разорву условия нашей сделки.
— Давай хотя бы одно для начала, — продолжает уговаривать его Ферокс.
Пару секунд он просто смотрит в её глаза. Вздыхает, отворачивается.
— Ладно. Давай, пиши своё письмо. Побыстрее.
Ферокс сразу же срывается с места и достаёт из ящика стола бумагу и чернила. Сначала Альвиану...
«Я сейчас нахожусь в Круге Власти. Я здесь не по своей воле, но пока сбежать не могу. Я попытаюсь сделать что-нибудь для тебя и пока что подыграю им. Скучаю. Будь осторожен».
Она сворачивает лист в несколько слоёв и кладёт в конверт. Запечатывает его воском, используя печать... Круга?.. Протягивает Вару.
— И кому отправить? — интересуется он скучающе. — Мне нужно полное имя и его внешний вид.
— Ох? — Ферокс хмурится. — Грешника ты, конечно, не встречал...
— Я был уверен, что это для Калеорда, — хмыкает Вар. — Интересно... Ладно. Можем придумать что-нибудь. Например, покажи мне своё воспоминание о нём. Так я смогу отправить письмо.
— И как же мне это сделать? Нужна чёрная магия?
— Нет. Если доверяешь мне, дашь мне разрешение на просмотр воспоминания. То, о котором я буду думать, мне и покажется. Готова на такой риск?
Ферокс вздыхает.
— Будто бы выбор у меня есть. Ладно, давай уж так. Чтобы наверняка воспоминание было о нём... думай о том, как меня учили играть в карты.
Вар хмурится.
— Хорошо. Но я посмотрю два воспоминания. И одно — про Грэма, — настаивает он.
Ферокс нервно сглатывает.
— И никому не скажешь?
— Не скажу, — подтверждает он.
Письмо для Альвиана дороже всей остальной лжи. Даже если Калеорд и поймёт, что Грэм сам виноват в своей смерти, это не страшно. У них есть уже новые поводы для ненависти и борьбы.
— Ладно, — уступает Ферокс.
— Замечательно.
***
Освальд заметил пропажу Сиал и сразу же сообщил королю и придворному магу.
Поиски родителей зашли в абсолютный тупик... Сколько бы они не находили новых зацепок, всё заканчивалось полным отсутствием результатов. И с каждым днём их поисков Освальд всё больше сомневался в том, что не ошибся на счёт Сиал. Её жестокие методы совсем не совпадали с той маской, которую она при нём носила.
Как только она пропала из поместья, Освальд сразу же понял, что произошло. Принять факт предательства было не так уж трудно, как казалось изначально... Он даже почти что ничего не почувствовал. Или убедил себя в этом?..
Зато демон бесновался.
«Как же так? Неужели между нами совсем ничего не было? Никакого доверия? Да как она смеет!».
Освальд же просто смотрел в стену и ждал новостей. Сил больше ни на что не хватало. Уже прошло пару дней, а это состояние так и не проходит...
Ночь уже опустилась на их сломанный город, скрывая в своих тенях различные ужасы. Освальд прогнал всех слуг прочь, заведомо зная, что Сиал вернётся сюда. Убить его — или попытаться притворяться его союзником и дальше. В обоих случаях их ждёт битва, которая, скорее всего, уничтожит всё вокруг.
Так и должно быть: его учили истреблять зло всю его жизнь. Он может справиться только лишь с этой задачей. Освальд дал ей шанс...
Однако...
Когда треск камина разбавляют чьи-то размеренные тихие шаги, Освальд осознаёт, что не готов к этой встрече. Он впервые за всю свою жизнь хочет... сбежать.
Сиал появляется в гостиной, не сводя с него взгляда. На серебряных волосах ласково играет лунный свет.
— Значит, ты выбрала отказаться от моей доброты, — тихо говорит Освальд. — И что же ты сотворила за то время, что тебя не было? Почему же нигде нет никаких новостей?
— Убила всех королевских гонцов, — отвечает она, склоняя голову на бок. Прядь волос падает, скрывая от него половину её лица.
— Теперь моя очередь? — спрашивает Освальд.
Демон беснуется ещё больше. Срывает кожу с лица и выворачивает кости под неестественными углами.
«Не убивай, не убивай её...»
Кажется, на памяти Освальда это первый раз, когда демон говорит подобные вещи.
— Конечно же, нет, — почти что нежно тянет Сиал, подходя к нему ближе. — Я пришла к тебе на исповедь.
— Исповедь?
Она пожимает плечами и садится рядом с ним. Опускает взгляд вниз, на свою руку.
— Я врала тебе с самого начала. Я хотела воспользоваться твоими чувствами и вынудить тебя следовать моему плану. Но... чем больше мы с тобой общались, тем больше я осознавала, что ты и сам выберешь мою сторону, когда услышишь всю правду. Поэтому всё, чего я прошу, так это выслушать.
Освальд сжимает губы и отводит взгляд.
— Слушаю.
— Нам с братом довелось всю жизнь бегать от провидиц. Они пытались достать нас, где бы мы ни прятались. Мы всегда думали, что они хотят раскрыть нас перед королём или убить. На деле же всё оказалось совсем иначе. Они хотели вынудить нас выполнить пророчество. Маг высшей крови, потомок Высекающего Правду, должен был предотвратить освобождение Дьявола, убив потомка Выжигающего Зло, — начинает рассказывать Сиал. — И так оно бы и было, если бы магия досталась кому-то другому... Мы родились близнецами и разделили магию, из-за чего её никогда не было достаточно. Ни для нашей защиты, ни уж тем более для спасения мира. Мой брат, Арен, втёрся в доверие к Ферокс и смог её обезвредить, чтобы украсть её магию. Это был единственный выход. Но... нам помешали. Всё пошло не по плану. В итоге... вся магия оказалась у меня, брат остался беззащитным, а Ферокс вступила в Круг Власти. Её спас Калеорд... и она пошла с ним.
Глаза Освальда распахиваются сначала в ужасе, а затем в гневе щурятся. Это его вина. Он мог закончить всё ещё тогда, когда оно зарождалось... сейчас уже слишком поздно. История, как обычно, повторяется. В этот раз будет даже хуже...
Он зажмуривается и зарывается пальцами в волосы. Как теперь им справится с этой адской парой? Снова любовь, обжигающая рассудок. И сжигающая всё вокруг дотла.
Сиал кладёт руку ему на плечо, вынуждая вздрогнуть.
— Ещё не всё потеряно. Кому, как не тебе, верить в посланные Святыми слова? Провидицы не солгали... Пусть их разум и омрачила чёрная магия, они всё ещё видят будущее. Если они видели, что мы предотвратим возрождение Дьявола, так и будет. Но для этого мне необходима твоя помощь... — Пару секунд тянется тишина, а потом она говорит:
— Давай... спасём этот мир вместе. От наших общих сил никакое зло не сможет спрятаться.
Освальд оборачивается к ней с удивлением. Что?..
— Ты был нашим главным козырем. Но я была вынуждена всё раскрыть из-за нашего с братом провала. Теперь всё зависит лишь от тебя: если ты поможешь, план сработает, — добавляет она.
— И что же ты хочешь, чтобы я сделал?
***
Альвиан выполнял все приказы Барнарда один за другим. Сдал ему все свои артефакты и рукописи... Но этого ему было мало. В доказательство серьёзности своих намерений он отправил ему прядь волос Ферокс и пригрозил в лишний раз её смертью.
Альвиан сдался.
Утонул в отчаянии.
Провалился в бездну.
Он позволил схватить себя. Ожидал, что его оставят в одном из лагерей, но Барнард любит удивлять. Чтобы разделить их, Альвиана он отправил... в замок. Он до последнего в это не верил, уверенный, что Барнард не стал бы так рисковать, всё-таки королю он точно не доверяет, но всё, похоже, изменилось.
Так Альвиан и оказался в самых глубоких подземельях королевского замка. Избитый. Едва ли живой. В антимагических цепях, которые блокируют генерацию эфира в теле и делают невозможным использование чёрной магии за счёт того, что не позволяют вообще никак взаимодействовать с эфиром.
Как он понял из диалога стражников, его не будут подвергать ритуалу «очищения» или убивать. Его собираются пытать, пытать и ещё раз пытать, чтобы узнать все секреты его силы. Почему они не воспользовались тем же рычагом давления? Судя по всему, Барнард был уверен, что ещё дальше Альвиан уступать не станет.
В тот день Альвиан заснул, а, проснувшись, услышал шорох в соседней камере. Ночью привели ещё одного пленного...
Сначала тот молчал. Альвиан не начинал разговор первым. В какой-то момент звякнули цепи. Послышался знакомый голос.
— Титан... илланит... и испорченный эфир. Твои ставки?
Он тоже размышляет над тем, что же входит в этот загадочный антимагический сплав. Конечно, какие ещё развлечения здесь могут быть?..
Голос принадлежит Калеорду Афасмору.