Глава 26
Дни тянутся, как настоящая пытка. Арен выделил Ферокс отдельную палатку подальше ото всех остальных, в которой ей и довелось жить всё это время. Она не может спать. Как только закрывает глаза на пару секунд, ей то и дело кажется, что её вот-вот предадут. От недостатка сна окончательно плывёт сознание. Есть и пить она старается только по минимуму и только в том случае, если это ел кто-то ещё.
За пару дней она общалась только с Эсмондом, Ареном и ещё парой мятежников. Остальные её боятся и даже не подходили. Их недовольство её присутствием ощутимее некуда.
Сейчас Ферокс лежит на кровати, закутанная в камзол Калеорда, и рассматривает нитку на рукаве. Это, видимо, очень дорогая вещь. Швы все очень аккуратные, а само изделие насчитывает несколько плотных слоёв. В каждой мелочи, даже в пуговицах, ощущается, что камзол создавался качественно и с любовью к своему делу.
Ей ничего не остаётся, кроме как думать о произошедшем с Калеордом. Отталкивать это от себя и в то же время бережно прижимать к груди. Арен не раз повторял, что им вот-вот придётся столкнуться с Кругом Власти. И Ферокс всё ещё не знает, что сделает, если такой поворот всё же произойдёт.
Интересно, Альвиан чувствовал себя так же отвратительно, когда боялся её предательства? Легко быть жертвой, инструментом, в необходимости которого ты уверен. Труднее быть в иной роли и ждать, когда эти самые инструменты решат, что смогут свергнуть тирана. В любой момент хищник и жертва могут поменяться местами. Это угнетает и разрушает, вызывая самую настоящую паранойю.
Слышатся чьи-то шаги. Ферокс сразу же вскакивает с кровати, схватив нож из-под подушки.
В палатку заходит Эсмонд. Она, впрочем, нож не убирает. Мальчишка и не возражает, спокойно заходит в комнату и садится рядом с Ферокс на кровать.
— Меня снова выгнали, — говорит он. — Я хочу, чтобы они поволновались за меня. Можно останусь здесь?
Ферокс сжимает губы. Ей хочется сказать, что они не достойны того, чтобы он так убивался за лишней каплей их эмоций, но она сама прекрасно знает, каково это — искать признания и любви.
— Конечно, — соглашается Ферокс. — Сейчас зажгу фонарик, подожди.
— Я не боюсь темноты, — заявляет мальчик. — Не надо.
— А я — боюсь, — возражает она. Открывает фонарь и зажигает свечу магией. Тут ни на секунду нельзя демонстрировать, что с магией что-то не так. — Я предпочитаю не недооценивать своих противников.
Свет мягко освещает палатку.
— Ну, я тогда пойду, — говорит он внезапно и хочет убежать, но Ферокс осторожно хватает его за плечо. Он не хочет оборачиваться к ней лицом.
Ферокс вздыхает. Ей и не нужно, чтобы он демонстрировал свой синяк. Она улыбается, когда ловит его надутый взгляд.
— Синяки и раны — это прямое доказательство твоей борьбы. Их не получают только те, кто никогда ни с чем не сражаются. Я таких людей презираю. Они ничего не достойны.
— Это ведь так глупо. Доказывает, что я проиграл, — возражает он, складывая руки на груди.
— Родным людям то и дело, что проигрываешь, — пожимает плечами Ферокс. — У них против нас всегда находится самое опасное оружие: наша к ним любовь.
Мальчик опускает голову и задумывается над её словами. Не находит, что возразить.
— А почему ты так поздно не спишь? — интересуется Эсмонд. — Арен, кажется, будет завтра ждать тебя на рассвете. Из-за меня ещё не выспишься и не заметишь кого-то! Ох, подстава будет!
— Арен для тебя прямо как старший брат, верно? — спрашивает Ферокс.
— Да. И я за него любого уничтожу, — заявляет он гордо. — Только он всё занят и занят. Мне приходится часто быть одному... Тебе тоже, я погляжу?
Ферокс кивает.
— Бывает такое.
— А где они, те люди, за которых ты хочешь мстить? Король их всех убил? — бесцеремонно спрашивает мальчишка.
— Арен подговорил? — тихо смеётся Ферокс. — Можешь не стараться: не получится у вас ничем меня шантажировать.
— Он бы мной не стал рисковать. А мне просто интересно. И вовсе не страшно: я тебе верю.
У Ферокс в груди всё сжимается от этих слов. «Я тебе верю». Так просто — и вместе с этим ужасно трудно.
— А вообще я боюсь, что ты заберёшь у меня Арена. И у него будет ещё меньше времени оставаться для меня, — добавляет внезапно мальчик. — Тогда тебе пришлось бы это компенсировать и учить меня драться!
Ферокс в удивлении поднимает брови. Фыркает.
— Не беспокойся. Я влюблена в другого человека. А по поводу обучения... боюсь, я буду плохим учителем. Мне самой ещё учиться и учиться.
— Почему же ты не с ним? — искренне не понимает Эсмонд.
— Я пытаюсь уберечь его от страданий. Видишь ли, мне не долго осталось жить. Я не хочу, чтобы ему было больно, — тихо признаёт Ферокс.
— А разве ему не больнее от того, что ты прячешься здесь?
Ферокс отворачивается и часто моргает, прогоняя тяжёлую эмоцию. Забрасывает её себе на плечи, добавляя ещё больше веса. Скоро это всё рухнет.
— Не знаю, — отвечает она.
Мальчик долго молчит. Разумеется, Ферокс всё ещё уверена, что весь этот разговор услышит Арен. Она ему совсем не верит. Никому не верит.
Осознание подобной элементарной вещи выбивает из неё весь воздух. Действительно... когда она кому-то верила в последний раз?
— Когда погиб отец, я только о том и думал, что хотел бы с ним попрощаться, — добавляет Эсмонд. — И очень злился, что не смог этого сделать. Думаю, тебе стоит хотя бы дать ему такую возможность.
Ферокс опускает взгляд и пожимает плечами. Может, стоит. Но она жестока достаточно, чтобы отрезать поражённую болезнью конечность целиком, чем оставлять её до последнего момента, позволяя заражению проникнуть в сердце, если есть призрачная надежда на что-то.
— Арен как-то сказал мне, когда увидел, как я молюсь Святым. «Они не слышат. Стань богом для самого себя — и тогда твои молитвы станут твоими целями». Раз уж в тебе такая могущественная сила, то что уж там какая-то смерть. Божества не умирают.
Ферокс долго молчит, словно кто-то вырезал её язык. Не может сформулировать ни одного возражения. Только проглатывает эти слова, а они оседают тяжёлыми камнями в животе. Тянут её к земле.
Раз уж Ферокс уже так много всего выдала, будет честно, если она тоже узнает что-то взамен. Даже если придётся воспользоваться доверием ребёнка.
— Арен этим и занимается? Чего же он так желает?
— Он хочет спасти сестру и путешествовать с ней по всему Вараклесу. Обрести такую силу, чтобы никто-никто не посмел больше помешать им веселиться, — рассказывает восхищёно Эсмонд. — Ты же видела дневник путешественника, да? Кто бы отказался от подобного!
Интересно... Если сила — его цель, то почему же он вдруг пытается спасти королевство?
— А где же его сестра? Неужели её схватил король? — спрашивает Ферокс.
— Не знаю, — признаёт Эсмонд. — Он не...
Слышатся шаги, мальчик замолкает. Через пару секунд в палатку заходит Арен, не спрашивая даже разрешения.
— О? Вы тут болтаете? — удивляется он.
— Да. Я попросил Ферокс остаться тут ненадолго, и она разрешила, — говорит Эсмонд. — А что случилось?
— Круг Власти напал на тот храм, — сообщает он. — Нужно отправляться. Что с эфиром? Честно. Чтобы я знал, рассчитывать на тебя или нет.
— Сколько их там? — спрашивает Ферокс.
— Один, разумеется, — отвечает Арен. — Судя по всему, твой драгоценный Калеорд. Он уже перебил десяток наших людей. Нужно спешить.
— С ним я справлюсь, — говорит Ферокс. — Но вряд ли что-то выйдет, если там ещё несколько Магов Власти. Эфир ещё не восстановился полностью. А в чём особенность храма? Почему он так вам обоим нужен?
— Это Храм Дамы Сердца, волшебницы, что жила когда-то в древности. Её магия до сих пор не позволяет совершать там убийства — то есть, наши люди там в полной безопасности. Туда можно спрятаться в самом крайнем случае. И там же сейчас наши раненные. Но ещё ходят слухи, что в храме, где-то в потайных ходах, кто-то спрятал какой-то важный артефакт. Кругу Власти он смертельно нужен. Если будешь сильно проигрывать, прячься в храме. Он некоторое время выдержит натиск.
— Так почему бы его просто не отдать? Можно заключить сделку... — предлагает Ферокс.
Арен хмыкает.
— Сделку? С Магом Власти? Да ни за что в жизни. Я ни на секунду ему не поверю.
— Калеорд — человек слова. Он не станет тебя обманывать, — заверяет его Ферокс.
— Ну, артефакт нужен и нам. Это наше единственное небольшое преимущество перед толпами магов, которые сюда скоро будут прибывать, — возражает Арен. — Так что даже если так и есть, это ничего нам не даёт.
Ферокс кивает.
— Ладно. Давай поспешим, пока он весь храм на куски не развалил.
— Удачи, — говорит тихо Эсмонд. — Ты не упоминала, что он из Круга. Если так, то делай ему как можно больнее!
Арен уточняет:
— Отца Эсмонда убил Маг Власти. Поэтому он питает к ним такую ненависть.
— Не переживай, — обращается Ферокс к Эсмонду. — Это у меня получается лучше всего на свете.
Эсмонд улыбается, а Ферокс чувствует себя так, словно в груди торчит обломанная потрёпанная старая доска, которая при каждом движении впивается сильнее.
Ей страшно.
Вместе с Ареном они выходят из лагеря прямо в ночной лес. Даже несмотря на опасения по поводу чудовищ, им приходится не зажигать огонь, чтобы не привлекать лишнее внимание. Арен каким-то чудом ориентируется превосходно, они сразу же находят нужную дорогу.
— Ты будешь сражаться с ним чёрной магией? — уточняет Ферокс. — Или наконец продемонстрируешь свою настоящую?
Арен смеётся.
— Неужели это так уж заметно? Пока в этом нет особой необходимости.
Крики и шум из храма слышны даже издалека. Храм представляет собой большое простое здание с крестом на крыше и статуей голубя рядом с ним. Арен уходит куда-то в тень, чтобы атаковать Калеорда тайно. Ферокс же идёт вперёд, прямо туда, где слышатся крики.
Её взору открывается картина того, как Калеорд разрывает стражников по периметру одного за другим. Ферокс не обращала внимания на его технику в тот день, когда они вдвоём сражались с Барнардом, потому что была отвлечена. Но сейчас она осознаёт: его кристаллы могут двигаться с молниеносной скоростью, если он того захочет.
Он не успевает пронзить последнего стража насквозь. Ферокс раскалывает кристалл, что должен был сделать это, своим пламенем, привлекая внимание и бросая вызов.
Калеорд замечает её краем глаза и хмыкает. В следующую секунду ряд кристаллов летит прямо на неё, вынуждая быстро отпрыгнуть подальше. Ферокс уклоняется. В этот раз будет сложнее...
Пламя окутывает их двоих, создавая своеобразную арену, чтобы Калеорд никого больше не убил.
— Нашла способ искупить вину за своё жалкое существование? Будешь спасать этих слабаков? — интересуется Калеорд.
Хорошая отговорка. Жаль правда, что искупление ей никогда не было нужно.
Полумесяц пламени едва ли не обжигает его, но Калеорд успевает поднять кристаллы в качестве щита в несколько слоёв. Удержался только последний, чудом спасая его от ожога. Ферокс едва ли не ахает от ужаса, что могла его обжечь. Мысленно даёт себе пощёчину за подобные мысли.
— Да, — решает врать Ферокс. — Собираюсь спасти это гнилое королевство. И если ты будешь мешать, я не буду стоять в стороне.
— Отлично, — говорит он с улыбкой, призывая десятки новых кристаллов, что беспорядочно появляются по земле.
Без необходимости в постоянной защите, его эфира, похоже, хватает очень даже с головой. Потому что Ферокс пытается отпрыгивать от кристаллов, но они появляются снова и снова, не позволяя расслабиться ни на секунду. Один из них всё-таки ранит её ногу. Кровь окропляет землю. Ноги подкашиваются, и Ферокс падает на колени, проклиная свою неосторожность. Калеорд подходит к ней и хватает за подбородок, насмехаясь:
— Незачем вставать на колени, Ферокс, я ведь не Святой. Или ты хочешь продолжить тот вечер?
Он успевает отклониться от вспышки пламени и смеётся, наблюдая за её реакцией на эти слова. Маленький уголёк попадает ему на щёку, но быстро тухнет, не причиняя особо вреда. Его глаза сияют ярче этого пламени.
Уже настоящая злость тихонько шевелится, недовольная тем, что её пытаются разбудить. Ферокс старается держать себя в руках. Кое-как поднимается, проклиная раненную ногу. Но почему же Калеорд так сильно зол на неё? Словно бы она совершила предательство, но они ведь никогда не были на одной стороне.
Калеорд ранит свою ладонь, решив, видимо, что кристаллов недостаточно. Из капель его крови появляются чёрные цветы, сотканные из теней. Их лепестки летят в Ферокс лезвиями.
Ферокс уничтожает их один за другим, пытается сократить дистанцию, чтобы воспользоваться ножом. Он хочет ей в этом помешать кристаллами, рассыпая их по всему периметру. Сражаться с ним невероятно трудно: каждую секунду, что ты стоишь на месте или двигаешься, есть огромный риск наткнуться снова на очередной кристалл.
Так и происходит. Он снова ранит её, ту же ногу. Ферокс тихо шипит проклятия. Всё вокруг вопит о том, что пора уже перестать поддаваться.
— Прекрати нападать на чёртов храм, — требует Ферокс. — Твой глупый артефакт не стоит всех их жизней.
— Мне плевать на них. Мне нужен артефакт, — пожимает плечами Калеорд, не переставая её атаковать.
— Там не только бойцы, но и другие мятежники. Дети, их семьи, — рычит Ферокс. — Понимаешь?
— Почему мне должно быть не всё равно?
Недостаток сна очень ярко сказывается на её терпении. Ферокс вызывает волну пламени, закручивая его вихрем, и посылает на Калеорда. Весь огонь растворяется, словно его и не было вовсе, под натиском его чёрной магии. Лепесток очередного цветка внезапно врезается Ферокс в бок, вынуждая согнуться пополам от боли — всё потому, что из-за дыма она не увидела, как Калеорд его создавал.
— Ты давно выяснил, что я здесь. Не так ли? И хочешь убить их мне на зло, — заявляет Ферокс, встречая его взгляд. Осознание ледяными иголками впивается в кожу.
— Разумеется, — протягивает Калеорд. — Если ты так не хочешь выбирать меня и Круг Власти, я сделаю так, что у тебя не будет других вариантов.
Калеорд направляет всю свою силу на создание огромного чёрного клинка, сотканного из чёрной магии. Ферокс атакует его и попадает, обжигая его руку, но этого недостаточно, чтобы его остановить. Второй такой шанс ей не предоставляется. Клинок летит прямо на неё. Ферокс направляет на него поток пламени, но он только лишь немного истончается. Тяжёлая концентрация пламени не ломает его. Когда остаётся пару секунд до столкновения, Ферокс пытается уклониться и закрыться руками, но клинок меняет своё направление и со всей силы влетает в храм.
Стены частично рушатся, но древняя магия удерживает их. Из храма слышатся чьи-то испуганные крики.
Ферокс в ярости бросает на Калеорда очередную порцию пламени. В этот раз она обжигает его сильнее, разбивая все кристаллы и чёрную магию разом. Он только улыбается ей, словно вовсе не ощутил ранения.
Пламя поднимается вокруг Ферокс и в диком танце набрасывается на Калеорда. Мелкие ожоги у него уже наверняка по всему телу. Как порезы у Ферокс от кристаллов.
Калеорд создаёт очередное проклятие. Кристаллами вынуждает остаться на месте, не позволяя куда-то отпрыгнуть. Проклятие попадает, создавая три глубокие раны: одну на спине, вторую на руке, а третью на груди. При этом ткань её одежды вовсе не страдает, если не считать, разумеется, кровь. Ферокс кашляет, закрывая рот рукой. У неё на ладони остаются капли крови. Он повредил её внутренние органы.
Заметив её замешательство, Калеорд говорит:
— Помимо занятий алхимией, я очень хорошо разбираюсь в магической медицине. Когда-то я смог вылечить человеку выколотый глаз и заставить сердце снова биться. Поэтому, видишь ли, мне не так уж важно не ранить тебя. Я многое смогу исправить.
Теперь уже очередь Ферокс чувствовать себя так, словно её предали. Это больше не шутки. Он разозлился слишком сильно, принял какие-то разрушительные решения. Пути назад больше не будет. Они сегодня навсегда хоронят здесь, в этой земле, свои общие воспоминания и чувства.
Сейчас Ферокс хорошо может понять, почему Калеорда так сильно боятся. Если бы Барнард тогда был без своих подчинённых, которые вынуждали его защищаться кристаллами из-за яда, он бы его убил. И Альвиана он тоже вполне способен одолеть.
Ферокс взрывается магией, в отчаянии, в попытке защититься от очередного проклятия. Они снова обмениваются ударами одним за другим, не жалея друг друга ни капли. Очень быстро они оба оказываются без сил. Оба тяжело дышат, но нанести последний удар не в силах.
Чёрная магия врезается в Калеорда волной тьмы, но растворяется так, словно бы ему совсем не наносит никакого урона. Арен выходит к ним, жестом веля Ферокс опустить пламя вокруг, чтобы он мог подойти к ним.
— В храм, — приказывает он. — Прижигай раны раненным и выводи их в лагерь.
— Мечтай дальше, — рычит Калеорд, преграждая Ферокс путь. Она раскалывает его кристаллы. Перед глазами всё плывёт от усталости и его бесконечных проклятий.
Ферокс окутывает всё пламенем, оставляя небольшой островок безопасности рядом с Ареном. Уже у входа в храм видит, что это не особо помогает. Он всё равно задыхается и кашляет, создавая чёрной магией себе щит за щитом.
Оказавшись в храме, Ферокс тушит огонь, оставляя их сражаться один на один. Люди испуганно смотрят на неё и дрожат. Сжимаются так, словно бы к ним снизошёл Дьявол.
Ферокс им криво улыбается.
— Я пришла вас спасти. Кто ранен?
...
Калеорд со всей своей силы атакует храм, но незнакомец то и дело, что отражает его атаки своей чёрной магией. На это уходит всё его внимание и силы, поэтому магу он никак не вредит. Но не исключено, что в любой момент он сместит свои приоритеты. Тогда Калеорд сломает стену храма и тот повалится, хороня под своими обломками всех тех, кого Ферокс так стремится защитить.
— Если ты сломаешь его, она не выживет, — заявляет ему незнакомец.
Радует только одно: он горит в её пламени, ещё и как. Чуть не задохнулся, пока Калеорд окутывал себя чёрной магией. Правда вот и его тоже Ферокс теперь обжигает...
— Я её вылечу, — заявляет Калеорд. — Лучше спасай свою шкуру. Я не уйду отсюда, пока их всех не убью.
— Какой злой, — хмыкает незнакомец. — Уже слышал новости о том, кого сейчас использует король? Небось, уже доводилось сражаться.
Калеорд, разумеется, слышал. На собрании Круга день назад Малум как раз об этом говорил, предупреждая, что король будет использовать всех неказнённых магов как своих личных наёмников.
— Что, если я скажу, что мне удалось выяснить, как он вынуждает их подчиняться? — заговорщически говорит незнакомец.
Калеорд замирает на секунду. Прекращает атаковать храм.
— Что ты хочешь этим сказать?
— У меня есть чёткая инструкция того, как это происходит — и всё необходимое для этого. И я готов поделиться с тобой, если мы заключим одну сделку.
— Какую? — интерес резко поднимается на сотню градусов. Калеорд замирает в ожидании.
— Видишь ли, мне от неё кое-что нужно. Но доверием и угрозами это нельзя получить. По крайней мере, обычными угрозами. Поэтому я хочу, чтобы мы разыграли сцену. Чтобы она поверила, что я убью тебя, и от страха согласилась на одно занимательное проклятие. По итогу ты получишь её тело и волю, а я... заберу её магию.
— Что? Думаешь, это возможно — отобрать её огонь?
— Не для всех, — пожимает плечами незнакомец. — Видишь ли, моя мать была провидицей и знала слишком много. Мне удалось узнать благодаря ей, что маги высшей крови не все одинаковые. Есть... особенные. Которые унаследовали свою силу от предков-Святых. Предком Ферокс был Выжигающий Зло. — Незнакомец улыбается. — А моим — Высекающий Правду. Так уж вышло, что я могу отобрать её силу. Как и любой другой потомок Святых может отобрать силу у меня.
Потомок... Святых? Что за бредни.
— Почему же в таком случае ты просто не одолеешь меня? Я уже изрядно вымотан. А если ты, как ты утверждаешь, такой же силы, как она, то для тебя это не составит труда.
Он разводит руки в стороны.
— Так уж вышло, что моя сила не столь выдающаяся. И я всё потратил уже. Впрочем, спешу тебя заверить, что если ты попытаешься узнать у меня рецепт подчинения силой, я тебе его не скажу. А шантажировать меня, увы, нечем. Так что единственный способ для нас обоих получить желаемое, так это довериться друг другу. Я слышал, ты — человек слова, Калеорд Афасмор.
Калеорд складывает руки на груди. С утверждением по поводу шантажа весьма трудно спорить: судя по манере речи и поведению этого незнакомца, на своих людей ему будет глубоко плевать.
— Я — да. Но тебе верить я так просто не могу. Как насчёт демонстрации того, что ты правда можешь подчинить её моей воле?
— Приходи завтра сюда же вечером. Я принесу с собой все доказательства, — предлагает незнакомец. — Тогда же всё обсудим более подробно.
Малум говорил, что у всех марионеток короля стиралась память при подчинении, как и личность. Этого совсем не хотелось бы. Но какой из Калеорда учёный, если он не сможет изменить эти правила? Создать на основе уже созданного более лучший вариант подчинения, который в будущем сыграет огромнейшую роль. Может быть, если всё сложится успешно, они смогут подчинить Барнарда и вынудить его снять проклятие.
— А сейчас предлагаешь уйти просто так? — хмыкает Калеорд.
Если скажет «да», выдаст тот факт, что его можно шантажировать его людьми. Это ловушка, у которой нет верного ответа, ведь «нет» означает дать разрешение на смерть всех, кто есть в храме.
— Нет, — пожимает плечами незнакомец, делая легко свой выбор. — Можешь попытаться завершить начатое.
Калеорд выжидает пару секунд — не передумает ли он? А затем наносит резкий удар, обрушивая крышу храма. Незнакомец не успевает на это среагировать. Ни одна мышца на его лице не дёргается, когда всё сотрясается криками.
Калеорд на этом успокаивается. И уходит, позволяя незнакомцу разбираться с этим в одиночку. Если ему так нужна магия Ферокс и эта сделка, то он сделает всё, чтобы спасти её из-под обломков.
...
Ферокс едва ли дышит. Прямо перед ней раздавленные тяжёлой каменной плитой отец и сын, которым она пыталась помочь секунду назад. Её саму прижало камнями, но не такими тяжёлыми. Выбраться, впрочем, отсюда она не сможет. Кажется, сломала рёбра и сильно повредила ногу как минимум.
Конечно, ей плевать на всех этих умерших людей... По-другому не может быть. Но всё же в груди тяжело не только потому, что её прижало камнями... Чувство вины всегда делает людей агрессивными. Ферокс же как раз купается в море вины, осознавая, что все беды мятежников начались исключительно из-за неё. Калеорд даже артефакт не забрал... он просто хотел причинить ей боль.
У него вполне вышло.
Разочарование в нём и в самой себе её уничтожает. Как она только могла подумать, что Калеорд со всеми такой, как с ней? Теперь его особенное отношение к ней становится очевидным и очень контрастным... И Ферокс даже не знает, как теперь с этим быть. С одной стороны ей бы радоваться тому, что она для него всегда была особенной. С другой стороны это сейчас у неё сломаны рёбра и внутренние органы истекают кровью.
Она не хочет об этом думать, но она рада, что спасла тогда его в лабиринте испорченного эфира. И что судьба помешала ей продать свою душу Калеорду, чтобы сделать его счастливым. Потому что Ферокс действительно была на грани вот-вот согласиться...
Арен разбирает завалы чёрной магией. Подходит к ней обеспокоенно.
— Прости. Я не смог его остановить. Сейчас он уже ушёл, — говорит он сквозь зубы, осторожно освобождая её. Его взгляд падает на убитых людей. Он сжимает губы.
— Это всё из-за меня. Прости и ты меня, — шепчет Ферокс.
Арен осторожно помогает ей принять сидячее положение. Ферокс морщится. Всё ужасно болит. Теперь она всё-таки беспомощна перед ним. Самое время вонзить нож в спину. Впрочем, это не так уж её волнует...
— Я сам принял решение стать твоим союзником, — возражает Арен. — Это моя ответственность. К тому же, твоей вины нет в том, что у мага поехала крыша.
Ферокс тихо хмыкает.
— Нет, в этом как раз моя вина.
Арен пожимает плечами. Накладывает какие-то заклятия чёрной магии. Ферокс не заботит, проклятия это или исцеляющая магия.
— Эй, — окликает он её. Встречает её взгляд. — Не стоит так печалиться. Найдём новых пешек. Зато ты можешь быть уверена, что его чувства к тебе действительно сильны. Настолько, что он готов пойти практически на какие угодно зверства. Или ты в нём разочарована?
— Я... — Ферокс вздрагивает. Найдём новых пешек? Ох, Святые... Почему же ей не плевать? — Я скорее разочарована тем, что не смогла его остановить. И что не смогла увидеть эту его сторону. Теперь, оглядываясь назад, я понимаю, что подобное поведение было очевидно.
— Любовь ослепляет. И тебя, и его, — говорит Арен. — Пусть всё так складывается, я бы отдал многое, чтобы меня так же сильно любили.
Ферокс опускает взгляд. Любовь — это всегда желание причинить боль другому? Было лишь вопросом времени, когда Калеорд начнёт вести себя точно так же, как Альвиан. Она совсем не учится на собственных ошибках.
— Я могу помочь тебе убить его, если ты вдруг передумала, — добавляет Арен, словно невзначай. Ферокс вздрагивает снова.
— Нет, — слетает с её губ. Она чувствует за это одно слово ещё больше вины. Тонет в ней с головой.
Арен на это ничего не отвечает. Помогает ей подняться. Разбирает ещё пару пару завалов, под которыми томятся чудом выжившие люди, подлечивает их. Все вместе они медленно возвращаются в лагерь. Их взгляды убитые и пустые. Родственники погибших выглядят так, будто бы это они умерли там. Крики и плач, к сожалению, не в силах их вернуть.
Возвращение в лагерь походит на похороны. Их уже все ждали. Увидев их лица, начали склонять головы. Ферокс не особо волновало происходящее. Арен отвёл её обратно в палатку. Какой-то целитель перевязал ей рёбра бинтами.
Эсмонд не идёт к остальным на похороны. Остаётся в комнате Ферокс, дожидается, пока все уйдут. Она даже не дёргается, чтобы найти свой нож и как-то защититься. Ей уже плевать.
— Всё закончилось плохо снова, да? — тихо спрашивает мальчик. — Сколько бы людей и чудовищ мы не находили, всё равно проигрываем.
— Ну, ему определённо было больно, — осторожно отвечает Ферокс. — Но нам, к сожалению, больнее.
— Хотя бы это меня может утешить, — тихо говорит Эсмонд. Вздыхает.
Долгие часы они так и сидят. Молчат. Время словно бы вовсе останавливается.
Внезапно в палатку заходят мятежники. В руках одного из них котелок с каким-то супом. Ферокс ждёт, что они заберут Эсмонда и уйдут, но вместо этого другой мятежник ставит на столик рядом с кроватью миску. Ей насыпают еду.
— Арен рассказал нам, что случилось. Что ты пошла против своего возлюбленного, чтобы нас защитить. И что он в последствии... чуть не убил тебя. Ты предпочла умереть с нами, — говорит один из мятежников. — Поэтому мы тебя принимаем. Даже если ты проиграла сегодня.
— Мы уже поели. Но раз уж ты ранена, решили принести тебе еду и развлечь парой историй, — говорит второй. Затаскивает с улицы стул и садится с кружкой чая. — Надеюсь, ты не против такой компании.
Ферокс хочет сбежать отсюда так сильно, как никогда раньше. Почему-то она не осознавала, как легко может проникнуться к кому-то сочувствием. Альвиану это, похоже, всегда было очевидно... он пытался её от этого уберечь. Сама она себя спасти даже не пыталась, а уже слишком поздно.
С каждым словом, которое звучит в палатке, с каждым смехом и тяжёлым вздохом, с каждой ложкой неотравленного супа, Ферокс понимает, что эти люди нагло врываются в её несчастное гнилое сердце. И их смерть оставит на нём очередной большой шрам.
Ферокс пытается не слушать. Немного грубить. Их это не волнует. Они тоже готовы для своей цели на всё. Их истории похожи. Её никто не презирает... Никому не надо доказывать ничего. Никого не надо обманывать. Всё слишком легко.
Ферокс, кажется, обречена.
...
Альвиан весь в крови. Чужой — и своей. Кто бы мог подумать, что даже ментальная боль имеет свойство заканчиваться... Ему пришлось наносить себе ранения, чтобы воспользоваться чёрной магией. Правда вот проблема в том, что чем больше кормишь чёрную магию, тем больше она просит в следующий раз...
Он заваливается в свой кабинет в старом доме. Для этого славного момента пришлось перебить половину городской стражи, которая патрулировала вокруг. В него попали паралитическим дротиком, но Альвиан исцелил себя чёрной магией. Это делать строго запрещено, особенно ему. Здоровье окончательно подкашивается. Долгожданный кабинет перед глазами попросту плывёт.
Всё перевёрнуто вверх дном. Внутри Альвиана всё переворачивается от ярости и непонимания. Кто-то взломал дверь? И проклятие? И оказался... здесь?
Альвиан пару секунд позволяет себе выдохнуть и немного подышать, чтобы комната перестала вращаться. Кто вообще может быть на такое способен?
Барнарду незачем: он ведь сам потребовал их у Альвиана. Ферокс не смогла бы. Калеорду и в общем Кругу Власти это не нужно. Кто же тогда?..
Взгляд Альвиана цепляется за разбитое проклятое зеркало на полу. На его осколках след от тёмно-алой помады в виде поцелуя.
Альвиан ещё раз бросает взгляд на комнату. Пусть всё и в беспорядке, но пропал только один артефакт... Крест Выжигающего Зло.
Его обокрала Ведьма.
Тихий смешок, похожий на окончательно-безумный, слетает с его губ. Ворвалась в такое святилище из артефактов, могла прочесть все секреты Грешника и получить немыслимую власть. А забрала только одну глупую безделушку... Неужели не догадалась? Нет, она бы догадалась. Только она смогла разгадать замок, а не ломать его. Значит, ей эта вся власть ни к чему. Похоже, Ведьма гонится за местью. Неужели они с ней настолько похожи?
Когда Альвиан возвращается в Подземный город, приказывает отыскать её любым способом.