Глава 30 РАССТАВАНИЯ
Прошла неделя,
данная мне агентством на раздумья. Сегодня мне предстояло встретиться с представителем компании и обсудить детали контракта. Поднимаясь в лифте, я думала о Париже и своей новой жизни.
- Вас уже ожидают, Кэт, - сообщила мне секретарша и проводила к двери.
- Познакомьтесь, месье Маршалл, это и есть Кэт.
Я натянула на себя самую дружелюбную улыбку и повернулась к месье.
Передо мной в строгом деловом костюме лукаво блестел глазами Люк. Тот самый Люк, с которым я вчера едва не занялась любовью в гостинице. Значит, вот кто теперь мой новый начальник. Интересно, как после вчерашнего облома у него не пропало желание брать меня на работу?
- Очень приятно, - только и сказала я.
Он смотрел на меня и хитро улыбался. Почему же он мне сразу не сказал?
- Кэт, как я уже говорила, компания, которую представляет Люк Маршалл, видит тебя лицом своей новой линии белья.
- По-моему, мадемуазель как нельзя лучше подходит для этого, - улыбаясь, сказал Люк.
- Спасибо, - поблагодарила я и хитро сощурилась.
- Так вы согласны, Кэт? - спросил Люк.
- Да, - ответила я.
- Замечательно! - воскликнула Кристина. - Это же просто отлично! Впрочем, другого ответа я и не ожидала. Ведь от таких предложений не отказываются.
- Мадам Кристина, если вы не возражаете, я хотел бы поговорить с Кэт наедине, - попросил Люк.
- Ну конечно, - согласилась Кристина и выпорхнула из кабинета.
- Значит, ты и есть мой новый шеф? - спросила я, когда дверь за ней закрылась.
- Для тебя просто Люк, - сказал он и встал со стула.
- И почему ты мне раньше об этом не сказал? Ты ведь сразу понял, что это я?
- Конечно, - признался он, целуя меня в щеку. - Сразу же, когда встретил в лифте. Я же видел твои фотографии. Поверь, решение пригласить тебя в Париж возникло сразу, как только мне принесли эти фотографии женщины-кошки. А встреча в лифте... просто судьба, наверное.
- Значит, теперь мы точно встретимся в Париже?
- Конечно. А ты сомневалась?
- И ты не передумал общаться со мной даже после вчерашнего? - спросила я, опустив глаза.
- Конечно нет. То, что произошло вчера, лишь в очередной раз доказало, что ты чувствительная и порядочная девушка.
- Правда? - расстрогалась я.
- И я вовсе не тороплю тебя, Кэт. Я умею ждать. Тем более что ты как раз та женщина, которую стоит ждать.
- Спасибо, Люк.
Через час я провожала его в аэропорт. Мне не хотелось с ним расставаться. Его внимание, его осторожная поддержка помогали мне справиться с болью, уйти от черных мыслей. Люк уехал, и я снова почувствовала свое одиночество и разъедающую сердце грусть. Все это время он был для меня не только отвлекающим от душевных страданий маневром, но и голосом разума, моей верой в возможное счастье. Без него я не была так уверена в том, что смогу вести себя разумно и адекватно. И без него было тяжелее поверить в то, что все будет хорошо.
У меня оставалось совсем немного времени для того, чтобы закончить дела до отлета в Париж. Я досрочно сдавала экзамены в универе, доделывала переводы, собирала вещи. Времени думать и грустить практически не оставалось. Только ночами, страдая от бессонницы, я давила в себе сомнения и занималась самовнушением.
А еще мне нужно было проститься с моими друзьями: Маришей, Саней, Гариком. Они теперь останутся без меня. В другой жизни. Как часть того, что я теряю, чем жертвую, обретая свое новое, пока сомнительное счастье.
Мы сидели с Гариком в одном уютном кафе. И я пыталась сладкими пирожными заглушить горечь своей вины перед этим человеком. Он примчался сразу, как только узнал о моем скором отъезде. Я думала, что на его месте любой возненавидел бы меня за ту жестокую боль, которую я ему причинила. Но Гарик не был любым. И он больше не походил на гея. Совершенно. И как только я могла допустить такую мысль? Он был настоящим мужчиной. Теперь я это точно знала.
- Как дела? - спросила я сквозь слезы, целуя его в щеку.
- У меня все хорошо, - ответил он, грустно глядя в мои глаза.
- Ты простил меня, Гарик? - не могла не спросить я.
- Конечно, простил, Кэт.
- Мне до сих пор неловко от моей глупости, - призналась я, беря его за руку.
- Да брось ты. Все равно я не могу на тебя долго злиться. Кроме того, каждый ведь имеет право на ошибку.
- У тебя есть девушка? - поинтересовалась я.
- Да, - признался Гарик, глядя в упор мне в глаза.
- Я уверена, она особенная, - искренне улыбнулась я.
- Ты права, это действительно так. Ты знаешь, Кэт, я когда-то думал, что никогда не смогу заинтересоваться другой девушкой. Тогда - он запнулся и опустил глаза, - когда любил тебя.
- Но это оказалось не так, - продолжила я, нисколько не огорченная его заявлением.
- Ты знаешь, время лечит. Это правда. Нужно просто разрешить себе жить, смотреть по сторонам, дышать полной грудью. И твое счастье обязательно накроет тебя.
Я внимательно слушала его слова и пыталась их запомнить.
- Спасибо, Гарик. Думаю, мне очень пригодятся твои советы, - честно призналась я.
- Я знаю, - спокойно ответил он. - Я ведь вижу, что с тобой что-то происходит.
- Ты прав, - не стала спорить я.
- Кэт, не пытайся убежать от своих проблем, - серьезно сказал Гарик, внимательно вглядываясь в мое лицо.
В глазах предательски защипало.
- Поверь мне, если ты не решишь их здесь, - продолжал он, - то неважно, как далеко ты улетишь и спрячешься, поверь, они настигнут тебя и там.
- Наверное, ты прав, - тихо сказала я и потянулась за сигаретой.
- Ты влюблена, так ведь? - спросил он, и я почувствовала, что не могу ему соврать.
- Кажется, да.
Он молча достал зажигалку и дал мне прикурить.
- У тебя дрожат руки, - заметил он.
- Они всегда у меня дрожат.
- Так почему же ты бежишь от своей любви?
Мне было неловко говорить с Гариком об этом, вообще неловко разговаривать на эту тему. Я ведь и сама себе задавала этот вопрос, но пока он оставался без ответа. Но Гарику я не могла не ответить.
- Потому что моя любовь - это ошибка, - подняла я на него глаза. - А ошибки нужно исправлять.
- Любовь не бывает ошибкой, - невозмутимо продолжал он.
- Даже когда она разрывает сердце? - сквозь дым спрашивала я.
- Даже в этом случае. Уж поверь моему горькому опыту.
- Ты это про меня, Гарик?
- Да, про тебя.
- Неужели ты так любил меня? - решилась задать вопрос я.
Это даже хорошо, что между нами дым. Он мешает нам как следует рассмотреть друг друга. И на него всегда можно списать першение в горле и красные глаза.
- Любил, - после паузы ответил Гарик. - И мне было очень больно. И я признаюсь, ты разбила мне сердце, Кэт.
- Извини, я не хотела.
- Я знаю. И все равно я не считаю эту свою любовь ошибкой.
- Но ведь я тебя растоптала, Гарик. Я ведь разбила тебе сердце, заставила страдать.
- Зато я теперь знаю, как могу любить, как чувствовать. И уверен, смогу когда-нибудь испытать эти эмоции по отношению к другой девушке, которая, в отличие от тебя, сможет меня полюбить. И эта любовь хоть и несчастная, но это мой опыт. Это часть моей жизни. И я благодарен за то, что она была у меня.
Я крепко сжала его руку, потрясенная этим признанием, смущенная этой его очевидной болью. Мне стало неловко за то, что я жалуюсь на свою жизнь, перед этим сильным человеком.
- Мне очень жаль, Гарик, что я не смогла ответить на твою любовь. Ты глубокий, замечательный человек с чистым сердцем. Но, поверь, жизнь наказала меня. Мне довелось полюбить человека, недостойного этого чувства.
- Почему ты так решила? Может быть, он просто боится открыться перед тобой?
- К сожалению, Гарик, он боится совершенно другого.
- Чего же?
- Быть моим первым мужчиной, - выпалила я.
- Так вот в чем дело. Он так и сказал?
- Да нет, - все больше злилась я. - Он даже не удосужился сделать этого. Просто пропал с горизонта, как только узнал, что я девственница.
Гарик на минутку замолчал и задумался.
- И вы больше не говорили об этом?
- Ну почему же? Он потом пытался что-то объяснять, но я не стала слушать. Какие тут могут быть объяснения, когда он просто оказался жалким трусом и подонком?
- Зря ты не выслушала его, Кэт. Возможно, у него действительно есть причины так себя вести.
- Причины? Он сказал, что испугался. Побоялся ответственности. Побоялся разочаровать меня.
- Послушай, Кэт, - сказал Гарик после минутной паузы, - а ты сама не по той ли причине до сих пор девственница?
- Я тебя не понимаю.
- Разве не ты сама боялась наложить на кого-то ответственность, сделав его своим первым мужчиной? Разве это не ты опасалась, что он будет придавать слишком большое значение твоей невинности? Разве не ты сама опасалась привязаться к человеку, ставшему твоим первым мужчиной? Не ты боялась разочаровать его?
- Да, боялась, - нехотя призналась я.
- Неудивительно, что он боится того же самого: разочаровать тебя, прикипеть к тебе, разрушить твои иллюзии. Так чем же он хуже тебя?
- Но ведь ты бы не побоялся.
- Не знаю, Кэт. Но послушай меня, по-моему, этот человек любит тебя не меньше, и вы расстаетесь из-за какой-то дурацкой ошибки, недоразумения. Поговори с ним до того, как уедешь в Париж, или будешь жалеть об этом всю жизнь.
- Хорошо, я подумаю над твоими словами, Гарик, - согласилась я и попыталась перевести разговор на другую тему: - Я буду скучать по тебе.
- Я по тебе тоже, Кэт, - сказал он, сжав мою руку. - У меня теперь нет надежды когда-нибудь быть рядом с тобой. Я буду жить без тебя, но ты все равно останешься для меня особенной девушкой.
- Я тоже буду тебя помнить. И обещаю звонить, - ответила я.
- Впрочем, я буду рад узнать, что ты никуда не уехала. Подумай над моими словами.
Я чмокнула его на прощание и ушла. У меня остался осадок после нашего разговора. Он был не очень приятен мне еще и потому, что я понимала свою неправоту. Только ведь я не до конца рассказала Гарику, какую кашу заварила. Он не знает, что я призналась Марату в обмане, что сказала ему, что давно не девственница, наврала ему, что меня в нем привлекали только деньги. Не узнал он и о том, как я издевалась над Маратом, целовалась при нем с другими мужчинами, как уехала с Русланом, как обнималась с Люком. Не рассказала и о том, как приходила к Марату с предложением заняться сексом, как он едва не изнасиловал меня в женском туалете. Промолчала и о том, что уже успела подыскать себе другого претендента на роль первого мужчины...
Что бы сказал на все это мой верный друг Гарик? Был бы он все так же снисходителен к моим выходкам? Но я боялась разочаровать его. Мне нравилось выглядеть в его глазах мисс Совершенством, и я промолчала.
Понятно, что и речи быть не могло о том, чтобы вести какие-то переговоры с Маратом. Нет никакого смысла. Он просто мне не поверит. Да и я ему тоже. Слишком много боли причинили мы друг другу. И эту боль уже не заглушишь никчемными объяснениями, никому не нужными извинениями. Он слишком больно ранил меня. И я не хотела, чтобы у меня снова появился повод простить его. Да, я боялась любить его еще больше, чем потерять. Слишком большой властью надо мной обладала эта любовь, слишком сильно на меня давила, лишала воли, порабощала. А я хотела оставаться гордой и независимой, дерзкой и своевольной, хотела самостоятельно управлять своими поступками, мыслями, чувствами. На самом деле мне не нужен был особенный человек. Мне хотелось оставаться для самой себя особенной, любить себя больше других. И мне была невыносима мысль, что в моей жизни появится человек, который окажется для меня дороже меня самой. Любите, обожайте, преклоняйтесь - это пожалуйста. Но не претендуйте на мое сердце, душу и волю. Не пытайтесь затмить меня, не будьте лучше. И сейчас мне было легче убить в себе любовь к Марату, изменить всю жизнь, уехать, только бы не признать его слишком большую власть надо мной.