Глава 31 ПРОСТИ-ПРОЩАЙ
Я шла по улице и мысленно прощалась с моим самым любимым на земле городом.
Эти улицы! Суждено ли мне когда-нибудь еще ходить по ним? Эти люди, большинство из которых мне были даже не знакомы, но почему-то сейчас были особенно дороги. Кто поймет меня когда-нибудь так, как они? Кто оценит, полюбит мою непонятную для чужих русскую душу? Это небо, такое серое, тяжелое, готовое так же, как и я, разрыдаться в любую минуту. Там, в Париже, будет совсем другое небо: яркое, цветное, многообещающее, но не такое родное до щемящей тоски. Зачем я еду в чужой город? Что я ищу в чужой стране? Свое потерянное на родине счастье? Свою судьбу? Саму себя?
Меня остановили чьи-то плечи, преградившие дорогу мощной стеной. Чьи-то руки обняли меня за талию и прижали к себе.
- А я уже соскучился по тебе, мое солнышко, - шептал мне в шею знакомый голос.
Я подняла глаза и увидела Сашку. Он смотрел на меня с нескрываемой радостью и широко улыбался.
- Саня! - обрадовалась я.
- Ну, слава богу, узнала. И что же ты даже не поцелуешь своего старого боевого товарища?
Я радостно чмокнула его в шеку.
- Куда спешишь? - спросил он, развернувшись в ту сторону, куда шла я.
- Я улетаю завтра, Саня.
- Улетаешь?
- В Париж.
- Вот это да! - присвистнул он. - И ты собиралась уехать, не простившись со мной?
- Извини.
- Нет, дорогая, так просто ты от меня не отделаешься, - решительно заявил он и открыл передо мной дверь первого попавшегося по дороге кафе.
Я грела замерзшие руки над чашкой чая, а Саня вопросительно смотрел на меня.
- Ну? - наконец изрек он.
- Что ну? - не поняла я.
- Ну рассказывай, что ли, как ты собиралась оставить своего самого верного и страдающего поклонника?
- Это ты, что ли, страдающий? - рассмеялась я.
- А что, не видно? - спросил Саня и состроил уморительную рожицу горького страдальца.
- Ага, - рассмеялась я и дернула его за подбородок.
- Ну и чё ты там забыла, в этом Париже? - спросил он.
- Все, - только и сказала я.
- А именно?
- Работу, карьеру, жизнь.
- Ну жить-то можно и здесь, - глубокомысленно заявил он.
- Только не мне.
- Бежишь от кого-то? - поинтересовался Саня, и я заметила, что с его лица уже исчезла ироничная улыбка.
- От себя.
- Ха! Можно подумать, уехав в какой-то там Париж, можно спрятаться от себя.
- Да нет, Саня. Все нормально, - поспешила успокоить его я. - Я еду туда работать.
- Ну, это другое дело. Каким ветром занесло?
- Видел мои плакаты по городу?
- Еще бы! - присвистнул Саня и заметно оживился. - Ты там такая... неземная. Каждый раз, когда я натыкаюсь на этот щит, тороплю приближение очередной сессии. Но теперь-то ты, наверное, не приедешь.
- Приеду. Но позже. Так вот, я теперь - лицо одной модной французской фирмы. Буду работать на нее в Париже.
- Ну что ж, поздравляю. Я рад за тебя, хоть и расстроен за себя. Буду скучать, - немного грустно сказал Саня.
- И я тоже, - честно ответила я и улыбнулась.
Этот красивый участливый мальчик больше не вызывал во мне никаких сексуальных эмоций. Всего несколько месяцев назад мы искрили разрядами, находясь рядом. А сегодня мне было просто тепло с ним, как-то по-домашнему комфортно, будто с братом.
- Послушай, Саня, хочу попросить у тебя на прощание совет, - вдруг сказала я.
- Все что угодно для тебя.
- Послушай, а как бы ты отреагировал, если бы дорогая тебе девушка наврала, что не любит тебя, что встречается с тобой ради денег, что кроме тебя у нее куча мужчин? Ты бы поверил ей? Или как-то почувствовал, что она солгала?
- Даже не знаю, - озадаченно ответил Саня.
- Ну, подумай, пожалуйста.
- Ну наверное, поначалу я бы очень разозлился, - начал анализировать он. - Возненавидел бы ее, наверное, захотел бы даже придушить.
- Так! - хохотала я. - А потом?
- А потом попытался бы понять, почему она так поступила.
- И понял бы?
- Не знаю. Наверное, я бы очень хотел поверить в то, что она солгала. Но очень боялся бы это сделать.
- Чтобы не было еще больнее?
- Да.
- А если бы она потом все тебе объяснила?
- Тогда бы я ее простил.
- Правда?
- Ну конечно! Ведь я же люблю ее, - серьезным тоном сказал он. - Только попросил бы больше не врать мне.
- Спасибо, Саня. Ты очень помог мне, - улыбнулась я и встала со стула. - К сожалению, мне пора. Я буду тебя вспоминать, - ласково добавила я и провела по его щеке.
- И я, - ответил он, чмокнул меня в щеку и пошел в другую сторону.
- Кэт! - услышала я через несколько шагов и обернулась.
- И помни, - кричал мне вслед Саня, - если он не простит тебя, ты можешь обратиться ко мне. Я тебе всегда рад.
Я рассмеялась и послала ему воздушный поцелуй.
Конечно, все они были правы. Я должна была поговорить с Маратом, сказать ему правду. Но мне было так страшно это сделать! Я так боялась новой боли! И ведь я уже спланировала свою жизнь. И в этих планах не было места ему. Мне было страшно, что, увидев снова его глаза, я пошлю ко всем чертям все эти дурацкие планы.
Я зашла в магазин купить подарок для Мариши. На носу ведь Новый год как-никак. Двое за моей спиной выбирали открытку.
- Купи эту, - настаивала девушка. - Тут нарисовано разбитое сердце.
- Как раз то, что надо, - отвечал мужчина. - Мое сердце и вправду разбито любовью.
Неужели кто-то еще любит в этом холодном городе? Неужели кто-то способен быть счастливым, когда мое собственное сердце мучительно разрывается? Их голоса показались мне знакомыми. Я резко повернулась и уткнулась руками в грудь мужчины.
- Кэт? - удивленно и испуганно смотрели на меня глаза Марата.
Ворох открыток выпал из моих рук и разноцветным листопадом упал на пол. С минуту мы стояли как вкопанные, лишь удивленно смотрели друг на друга. И тут я пришла в себя. Резко развернувшись, я со всех ног бросилась к выходу. Марат бежал вслед за мной.
- Подожди, Кэт, постой! - кричал он, но эти слова лишь ускоряли мой бег.
Бежать, не останавливаться, бежать прочь от этой лжи, этой боли, этой любви.
- Да подожди же! Мне нужно с тобой поговорить, - слышала я слова за спиной и бежала еще быстрее.
Расстегнутая, растрепанная, задыхаясь и глотая слезы, я словно летела над асфальтом, делая расстояние между нами все больше.
- Кэт! - доносил ветер обрывки его слов. - Я же тебя...
Нет, заткнуть уши и больше не слышать этот голос, эту новую ложь. Я закрыла уши руками и смешалась с толпой. Завернув за угол, я остановилась и прижалась к стене. Я видела, как он пробежал мимо и продолжил бег по улице. Я боялась, что он услышит мое оглушительное дыхание, но этого не произошло. Он бежал быстро, торопясь, крича что-то на бегу. Но я не слышала этих слов, лишь умоляя, чтобы он не обнаружил меня, не нашел, не заставил слушать. Скоро он превратился в едва заметную точку и исчез в толпе. Убедившись, что он меня не видит, я натянула капюшон куртки по самый нос и пошла в другую сторону, неважно куда, - туда, где не бежал и не кричал на бегу лживые признания этот уничтоживший меня человек.
А я только собиралась ему поверить. Я уже почти раскаялась в своих прежних действиях и всерьез думала поговорить с ним. Я стала сочувствовать его боли, винить себя за произошедшее. А он тем временем выбирал открытку для своей новой возлюбленной. Как это мило! Сердечки на открытке в честь его разбитого сердца. Сколько же у него всего их, этих сердец, если он так легко расстается с ними? И как могла я быть такой идиоткой? Двое влюбленных готовятся к встрече Нового года, а я решила пожертвовать своей жизнью, карьерой и Парижем для того, чтобы попроситься в их компанию? И хороша бы я была, если бы приперлась в нему со своими никому не нужными объяснениями. И зачем он побежал за мной? Для чего? Хотел похвастаться своей новой подружкой? Рассказать, как чудесно он живет без меня? Обидеть? Унизить? И что же он кричал мне вслед? «Я тебя...» Ненавижу? Отпускаю? Люблю? К чему теперь эти разговоры, когда и так видно, что у него все отлично. А я? Кому нужны теперь мои признания, моя боль, моя любовь? Она оказалась невостребованной, ненужной, совсем лишней и для него, и для меня самой. И теперь я твердо знала, что меня может спасти только Париж. И Люк, который ждет, который не обманет и не станет выбирать открытки для другой женщины.
Мощной вибрацией в кармане дал знать о себе телефон. Я достала его дрожащими руками и уставилась в монитор. Значит, теперь он пытается до меня дозвониться. Надо же, какой настойчивый. Я крепко сжала телефон рукой, размахнулась и резко метнула его в стену какого-то здания. Он разлетелся вдребезги, упал на землю множественными осколками и наконец замолчал. Последняя связь с этим мужчиной была растоптана шагами сотен людей, совершенно безразличных к чужой любви.