глава 18
– Ну и тварь же ты. Мелкая, беспринципная и злая тварь.
В аудитории стало тихо, а я вернулась обратно к чтению учебника, не обращая внимания на так и застывшую с открытым ртом Ригру. Надоело молча глотать обиды! Просто надоело!
– Грязная прислужница, – прошипела взбешенная Ригра.
Я захлопнула учебник, встала, подошла вплотную к уже изрядно доставшей меня адептке Дакене и медленно, четко, с расстановкой ответила:
– Еще слово, и я тебя ударю. Просто потому, что надоело постоянно сдерживать это желание. И я ударю по лицу, Ригра, так, чтобы остался синяк, а глаз заплыл. И после этого ты две недели будешь отворачиваться от зеркала, чтобы не видеть, как место удара сначала краснеет и напухает, затем синеет, а после синева медленно сменяется отвратительной желтизной с фиолетовыми прожилками.
Она сделала шаг назад, потом еще один, а в итоге с воплями «капитан Верис!» бросилась из аудитории.
– Не ожидала от тебя, – сказала Дженни, когда я вернулась обратно за парту.
– Сама от себя не ожидала, – призналась я, возвращаясь к чтению.
Долго читать мне не пришлось, так как вскоре в коридоре послышался усиленный магией приказ:
– Адептка Манобан, в кабинет к куратору Верис.
И ведь знаю же, что в любой ситуации стоит промолчать, так нет, высказалась.
Идя по пустеющим после звонка коридорам, я сначала думала о том, как буду оправдываться. Но затем… я не буду оправдываться! Она достала! Четыре года издевательств я вытерпела, но с меня хватит! И я…
Легкое сияние – и передо мной материализовался возрожденный дух смерти. Дара казалась почти живой и материальной, и голос ее прозвучал как обычный женский:
– Адептка Манобан, в кабинет лорда-директора. Немедленно.
Я остановилась, опустила глаза, а потом:
– Не пойду! – вскинула голову и посмотрела в ярко-алые глаза духа. – Я не совершила ничего такого, за что меня следует наказывать лично лорду-директору. Вопросы мелкого нарушения дисциплины рассматривает куратор, если она сочтет необходимым, она и отправит!
Дара выслушала, не перебивая, затем улыбнулась и уже не так официально, я бы даже сказала весело, добавила:
– Это по личному вопросу.
На мгновение я замерла, потом ощутила, как краснею всем лицом, разозлилась уже на себя и гораздо грубее, чем хотелось бы, выпалила:
– А личных дел с лордом-директором у меня нет и никогда не будет! Темных дней вам, Дара!
И обойдя возрожденный дух смерти, я продолжила маршировать по направлению к кабинету нашего куратора.
Постучала и, не дожидаясь разрешения войти, ворвалась в отделанную черным деревом резиденцию леди Верис, чтобы оторопело замереть на пороге.
– Двадцать шесть, двадцать семь, двадцать восемь… – меланхолично отсчитывала едва удостоившая меня кивком капитан Верис, наблюдая за тем, как приседает уже покрасневшая от натуги Ригра. – Двадцать девять, тридцать, тридцать один, тридцать два, тридцать три, и пока хватит.
Дакене не удержалась на ногах и свалилась.
– Это вы хорошо придумали, – прокомментировала ее действия леди, – вот в том же положении еще десять отжиманий, приступайте адептка.
И после этого, уже не отсчитывая вслух, впрочем, там пока и отсчитывать было нечего, леди Верис повернулась ко мне и приветливо произнесла:
– Адептка Манобан, ваши успехи меня очень радуют. Такой скачок в успеваемости – даже не ожидала. И непонятно мне только одно, почему ранее ваши оценки были едва ли не ниже среднего?
При Ригре мне отвечать не хотелось, и куратор, как это ни удивительно, меня поняла.
– Дакене, хватит стонать на полу, тренируйтесь, отработаете мне свое наказание через неделю в двойном объеме, сейчас свободны.
Ригра поднялась с трудом, глядя в пол, буркнула: «Разрешите идти, капитан Верис?» – и, получив разрешение, вышла, осторожно прикрыв за собой двери. А леди Верис, мило улыбаясь, указала мне на стул и потребовала:
– Ну же, утолите мое любопытство.
Я прошла, села и, несмотря на то, что делиться подробностями своей жизни не было никакого желания, честно ответила:
– По ночам я работала, и на подготовку домашнего задания времени практически никогда не было.
Я ожидала чего угодно, только не вопроса:
– Тяжело было? – Удивленно смотрю на леди Верис, та улыбнулась мне и продолжила: – Работа подавальщицы не из простых – всю ночь на ногах, в шуме, руки явно к утру отваливались, а голова гудела, и все же вы упорно учились и работу не бросали. Откровенно говоря, Манобан, вы меня удивили – работа, учеба… счет в гномьем банке.
Я вздрогнула, сердце забилось втрое быстрее, а леди, словно не замечая моего напряжения, продолжила:
– И сумма там уже довольно приличная… за четыре-то года собралась.
Вот теперь на бледнеющую меня смотрели с легкой усмешкой, а затем куратор уже откровенно «добила»:
– Для молодой девушки с перспективой выхода на гособеспечение это достаточно много, для выкупа закладной на дом… маловато.
Молча жду продолжения «милой» беседы, не желая даже думать, откуда у куратора конфиденциальные данные. Капитан Верис словно прочла мои мысли, но почему-то, продолжая по-доброму улыбаться, произнесла:
– Мой отец принадлежит к группе совладельцев банка «ЗлатоГор». Так уж вышло, что я родилась в одной из богатейших семей Сумрачных лесов, но… – леди клыкасто улыбнулась, – перспектива выхода замуж ради блага семьи как-то не впечатляла. И я сбежала из клана, а так как документов не было никаких, вломилась в дом магистра Эллохара и потребовала зачислить в списки обучающихся. Моя наглость обошлась мне в два подзатыльника и малоприятное осознание того, что какой-то маг оказался значительно сильнее оборотня из правящей семьи, но… Он взял меня в едва открытую им школу. И с тех самых пор я сама несу ответственность за свою жизнь, свой выбор и свои решения. Не жалела об этом ни разу и уверена, что не пожалею в будущем. Но к чему я это рассказываю, Манобан: за свою жизнь я видела многих девушек, но ты вторая или третья из тех, кто действительно вызывает уважение и кому хочется помочь. И когда я при оформлении перевода счета в ардамское отделение узнала, что одна адептка из Академии Проклятий имеет там счет, я заинтересовалась. Как ты понимаешь, связи позволили мне выяснить и количество имеющихся на твоем счету денег, и на погашение чего они идут.
На меня был направлен пристальный взгляд, но я все равно промолчала, и тогда леди вдруг подалась вперед и торопливо заговорила:
– Но, Манобан, это же грабительские проценты! На недвижимость в столице и то тарифы меньше!
И вот тогда я не сдержалась, и устало ответила:
– Я знаю, – а под встревоженным взглядом леди Верис почему-то продолжила: – Но договор заключала не я, и сейчас уже ничего нельзя сделать… Потому что либо мы выплачиваем за дом, либо…
– Ты идешь в долговое рабство, – закончила за меня куратор Верис.
Я вздрогнула и кивнула.
– Умничка, что сообразила и поступила в Академию Проклятий, – похвалила куратор. – Находящиеся на государственной службе не подлежат отчуждению в личную собственность. Это правильный и очень мудрый поступок, Манобан, но что касается дома… За эти годы проще было бы собрать на новый.
Где-то как-то я это понимала, и в то же время:
– Но эти четыре года им тоже нужно было где-то жить.
Леди Верис тяжело вздохнула и честно призналась:
– Никогда не имела проблем с деньгами, и потому мне сложно понять, если честно.
Немного помолчав, она вскинула голову и решительно произнесла:
– В общем, так, у меня есть предложение, ты берешь кредит в банке и погашаешь сумму задолженности!
Я скептически взглянула на куратора и, улыбнувшись, констатировала:
– Да, у вас никогда не было сложностей с деньгами. Мне никто не даст кредит, капитан Верис.
Она подмигнула и с хитрой улыбкой произнесла:
– Без поручителя – действительно никто, но если поручителем буду я, а делом займется один из доверенных банковских служащих моего отца, к моменту твоего окончания академии мы завершим это дело. Что скажешь?
Я задумалась. С одной стороны, очень хотелось сказать спасибо и довериться леди, с другой… я привыкла рассчитывать только на себя, так проще.
– Мне не хотелось бы вас напрягать, – честно ответила я куратору.
– А мне хотелось бы тебе помочь, Лиса. – Куратор встала, обошла стол и, присев на его край, чуть наклонилась ко мне. – Не отказывайся, пожалуйста. Мне будет приятно знать, что я помогла хорошему человеку. Тебе, несомненно, станет спокойнее, если ты будешь знать, что ваш местный аристократ больше не сможет, откровенно говоря, дурить вас с этими процентами. А он дурит, Лиса, даже сейчас, ты уже платишь ему больше на сорок семь процентов, чем должна была бы, понимаешь?
Я побелела, откровенно говоря, не совсем понимая, о чем она говорит.
– Видишь, ты даже не знала. – Верис чуть развела руками. – Если честно, я уже связалась с поверенным отца, потому что меня бесят вот такие нечестные дельцы. Итак, я жду твоего решения.
И я сказала то, на что никогда не решилась бы раньше:
– Я буду очень благодарна, если вы сможете мне помочь.
– Умничка. – Капитан Верис вернулась на свое место, выдвинула ящик стола, вытащила оттуда медную пластину с указанием адреса и протянула мне. – Мастер Байо Кин, хороший парень и очень умный, кстати, он тебе понравится. Я уже записала тебя на девять утра в первый выходной, моя доверенность в качестве поручителя по всем твоим банковским делам также уже у него. Так как я в этих всех тонкостях не особо разбираюсь, поговорите, обсудите как сам кредитный заем, так и схему выплат. За оплату его услуг не переживай, Байо работает на моего отца, а твое дело – исключительно моя личная просьба. Все, Риате, свободна.
Но я сидела, не в силах осознать произошедшее, да и найти достойные слова благодарности было сложно, однако леди все решила за меня:
– Иди уже, благодарить будешь потом, когда все получится, и мы отметим это дело в самой дорогой ресторации Ардама. Беги, у вас лекции.
– Спасибо, – искренне сказала я, торопливо поднимаясь и уже не сдерживаясь, – спасибо огромное!
По коридорам академии я просто летела, не в силах скрыть бесконечно счастливую улыбку. И почти дошла до нужной двери, как впереди материализовался… к сожалению, все тот же возрожденный дух смерти.
– Я все понимаю, – старательно делая серьезное лицо, произнесла Дара, – и я даже целиком и полностью поддерживаю вашу позицию, адептка Манобан, но проблема в том, что подчиняюсь я все же лорду Чонгуку, а он отдал приказ… мне жаль, правда.
Взметнулось адово пламя!
Когда алые всполохи угасли, я оказалась стоящей на ковре даже не в кабинете лорда-директора – в его доме! И здесь было сумрачно.
– Что за история с долговым рабством? – Голос лорда Чонгука заставил вздрогнуть.
Интересоваться тем, откуда у него сведения про рабство, я не стала, и так ясно – это Дара продемонстрировала, как и тогда с аудиторией. Когда глаза привыкли к полумраку, я увидела магистра, стоящего у стены в более темной половине комнаты. Причем видеть я могла его скрещенные на груди руки и тело ниже, а лицо оказалось скрыто.