глава 17
– Вон!
– Да, магистр, – покорно ответила я, присматриваясь к пятну алой крови, заливающему некогда белоснежную простыню. – Уже ухожу.
Ушла я в соседнюю комнату, нашла свечи, зажгла, потом шагнула к неприметному шкафу у дальней стены, достала ножницы, бинт, спирт, мазь для заживления ран и вернулась в спальню. Лорд-директор находился все в том же пограничном с бессознательностью состоянии, и потому я не стала интересоваться его мнением, когда подошла и приступила к разрезанию рубашки.
Зато моими действиями заинтересовался он:
– Я же приказал исчезнуть! – прошипел магистр.
– Я и ушла, – невозмутимо ответила, продолжая разрезать его рубашку, – но вы не запрещали мне вернуться.
– Адептка Манобан… – Он начал приподниматься.
– Обещаю потом ее постирать и заштопать, – спокойно сообщила я, – и в отличие от вас я умею это делать!
И лорд обмяк, удивленно глядя на меня черными, чуть затуманенными от боли глазами. Но уже через мгновение, когда я почти добралась до раны, ледяным голосом произнес:
– Адептка Манобан, я не терплю, когда мои приказы игнорируют! А также не выношу, когда мне настойчиво пытаются помочь без моей на то просьбы!
Остановившись, я уверенно посмотрела на него и честно ответила:
– Я не игнорировала ваш приказ! Вы сказали уйти, и я ушла, просто потом вернулась. И что касается помощи, я вас также о лечении не просила, но вы мое мнение проигнорировали! А теперь лежите смирно и не надо мне мешать, иначе… прокляну, – сурово пообещала я.
Мне больше и не мешали. В абсолютном молчании я закончила с порчей директорского имущества и застыла, потрясенная размерами ранения. Меч оставил внушительную рваную кровоточащую рану на животе… Да, я помнила, что сказал Тоби насчет регенерации у членов ордена Бессмертных, и все же было… страшно.– Затянется уже через час, – глухо произнес магистр.
Внимательно осмотрев порез, я неуверенно ответила:
– Здесь куски ткани, грязь, трава какая-то…
– Все может быть, – все так же глухо ответили мне. – Тэхён поднял свой меч с земли.
И я снова ушла, чтобы, взяв пинцет, вернуться и почистить рану – уверена, что так она заживет гораздо быстрее. К моему возвращению магистр вновь лежал с закрытыми глазами, оно и к лучшему. Но едва я обработала инструменты спиртом, он вновь заговорил:
– Что вы делаете?
– Еще ничего. – Я намотала несколько тампонов из бинта. – Будет немного больно, зато потом дам…
– Конфетку? – Он умудрился еще и хмыкнуть.
– Кое-что посущественнее, – ответила я и приступила.
Когда я вытаскивала маленькие изломанные остатки высохшей зимой травы, лорд молчал, даже не вздрагивал, но едва потянула кусочек застрявшей в ране материи, глухо застонал. И я бы остановилась, зная, что причиняю боль, но нельзя было.
– Потерпите, пожалуйста, – начала уговаривать я, – я очень быстро и осторожно, а потом смажем мазью и боль пройдет быстро.
– Мазью нельзя, – простонал лорд Чонгук.
После этих слов мои руки мелко задрожали. Одно дело знать, что сумеешь облегчить боль сразу, как закончишь, другое дело…
– Рану все равно нужно очистить, – прошептала я и, стараясь делать все очень быстро и осторожно, продолжила начатое.
Я провозилась не более десяти минут, но к концу лорд-директор уже просто глухо и почти непрерывно стонал, а я ничего не могла для него сделать. Один раз заикнулась о том, чтобы вызвать лекаря, но мне ответили «нет» сквозь стон, и я больше не спрашивала.
Когда закончила, осторожно обтерла и края раны спиртом, а после услышала:
– Посиди со мной.
Это было неожиданно и приятно. Вынеся остатки бинта и окровавленные тампоны, я сполоснула руки и, вернувшись, села на постель с другой стороны, потому что так меньше была видна рана, и, чуть придвинувшись, замерла, обняв колени руками. Устав сидеть, вскоре устроилась полулежа, оперевшись о спинку кровати и стараясь двигаться осторожно, чтобы не потревожить магистра.
Примерно через час кровь остановилась полностью, и края раны начали сходиться, а лорд Чонгук, наконец, обмяк и перестал напоминать натянутую струну. Еще где-то через час на месте страшного ранения была видна только узкая полоска затянувшегося рубца, но судя по скорости регенерации, к утру не останется и ее.
А затем лорд Чонгук открыл глаза. Так как я в тот момент украдкой рассматривала его лицо с чуть разгладившимися уже чертами – видимо, больше не было необходимости сжимать зубы – пытаясь стерпеть боль, эта перемена в его состоянии заставила невольно вздрогнуть. Несколько минут лорд-директор мрачно смотрел в потолок. Затем судорожно вздохнул и медленно повернул голову в мою сторону. Едва наши взгляды встретились, я вежливо поздоровалась:
– Темных ночей вам, лорд-директор.
И стиснутые губы медленно растянулись в усмешке, а затем лорд задумчиво произнес:
– А я думал… у меня горячечный бред. Жаль.
Да. Пожалуй, даже пощечина обидела бы меня меньше. Но кто я такая, чтобы обижаться. И продолжая пытаться удержать вежливую улыбку, я осторожно слезла с постели и, не глядя на магистра, сдержанно сообщила:
– Мне сказали, что после регенерации вы будете испытывать сильный голод. Я накрою вам в столовой. Понимаю, что вы будете недовольны, но эта еда значительно вкуснее и полезнее той, что подают в нашей столовой, да и в городе немного найдется поваров, способных сравниться с Тоби.
И после этого я поторопилась уйти, все так же не глядя на темного лорда. Вслед мне понесся вопрос:
– Вы очень уверенно чувствуете себя в этом доме. Бывали здесь раньше?
Остановившись уже у двери, я молча кивнула, затем пояснила:
– Неоднократно. По этой же причине я знала о существовании запасного ключа и месте его расположения. Темной ночи, лорд-директор.
На самом деле я была очень благодарна своей работе подавальщицей в таверне – именно там я научилась быстро и хорошо накрывать на стол, даже если руки мелко подрагивают, а глаза застилают слезы. И только там я смогла окончательно уяснить – подавальщица не имеет ни своего мнения, ни права голоса, ни повода обижаться. И завершая сервировку стола, я уже была совершенно спокойна, действительно, кто я такая, чтобы сметь негодовать на слова лорда. Прежний лорд-директор высшим аристократом не являлся, и он мог позволить себе пообщаться с адепткой из низшего сословия, лорд Чонгук совсем другое дело.
Бесшумно выскользнув из дома, я направилась не к академии, а в узкий проход между старыми, поскрипывающими на ночном ветру деревьями и медленно направилась по заброшенной полузаросшей тропинке.
Не знаю, сколько я так шла, но вскоре услышала, как хлопнула входная дверь, а затем на весь парк раздался крик «Лиса!».
Молча свернула к маленькому ручью, который пробивался между корнями деревьев и, присев, опустила руки, касаясь ледяной воды. Я точно знала, что меня здесь никто не найдет даже с помощью поискового заклинания – деревья выросли на месте древнего могильника, который искажал магию, и я нередко приходила сюда раньше. Просто посидеть в тишине, подальше от всех…
Я и сидела. Долго, до тех пор, пока окончательно не замерзли промокшие ноги, а в груди не стало холодно и пусто. А потом, по пустынному двору, мимо спящих общежитий, я добралась до нашего корпуса. Стараясь ступать тихо, прошла к своей комнате, остановилась перед дверью, затем шепотом произнесла свое имя и вошла.
Горячий душ позволил согреться, теплая постель – просто забыть обо всем. Радовало только одно, вряд ли теперь лорд Чонгук прикажет стать его любовницей, а значит, все опять хорошо и даже замечательно… наверное.
* * *
Утро началось с тревожного рева какого-то духового инструмента. И я так поняла, что это нечто теперь будет нас будить постоянно. Почти сразу вслед за ревом раздался приказ о боевом построении в спортивной форме. Быстро переодевшись, я заплела волосы и побежала, вливаясь в толпу таких же спешащих и торопящихся. Янка нагнала на повороте, на бегу спросила как дела, я просто кивнула в ответ, мол, все хорошо, врать не хотелось.
На боевом построении были только адептки, но судя по окрикам, адепты в утреннем развлечении также участвовали, только с другой стороны корпуса, и им уже было весело. Нам стало веселее, едва раздалось:
– Равнение на середину!
И мы все увидели высокую черноволосую женщину в черном костюме с символикой Школы Искусства Смерти.
– Меня зовут капитан Верис, – мрачно произнесла она, оглядывая наши ряды желтыми глазами с ярко-красным зрачком. – Я ваш новый куратор, и у нас не так много времени, чтобы поднять уровень вашей физической подготовки. Начнем с бега, кто устанетможет пройти некоторое время для восстановления дыхания, но дистанцию в десять кругов должны одолеть все. На старт, марш!
И мы начали забег в новую жизнь Академии Проклятий, даже не догадываясь, что ждет нас впереди. А впереди, согласно расписанию, значились: теоретическая часть, которая преподавалась до обеда, а после очередной порции физических упражнений начиналась практическая часть. Но самое забавное я выяснила вечером, устроившись с учебниками после плотного и, на удивление, вкусного ужина, хотя ранее в столовой питаться было нереально. Так вот, спустя несколько часов я поняла странное и удивительное – учиться очень легко. А выполнять домашнее задание просто и даже интересно, если на него есть время. Время у меня теперь было, и когда я уже закончила с заданием по теории преступления, ко мне постучалась Дженни со словами:
– Тебе с домашкой помочь?
– Входи, – дала я разрешение на допуск, после которого открылась дверь, но едва Яна вошла, честно ответила: – Я уже все сделала.
Дженни застыла, потом недоверчиво поинтересовалась:
– А задачу по Смертельным проклятиям?
Молча подвинула ей уже закрытую тетрадь, в которой все в кои-то веки было аккуратно и красиво вписано.
– Ну ты даешь, – выдала Дженни, присаживаясь рядом и приступая к беззастенчивому списыванию моей домашки.
Я была не против, наоборот, приятно, что, наконец, списываю не я, а у меня. И оставшееся до вечернего построения время я использовала как для повторения изученного сегодня материала, так и для того, чтобы прочитать новые параграфы, которые нам только предстояло пройти.
На следующий день мои тетради украсили потрясающие записи: «Блестяще! Отлично! Выше всех похвал!» и самое приятное от магистра по Смертельным проклятиям: «Вы меня приятно удивили, адептка Манобан».
Я смотрела потом на эту запись и чувствовала себя как в сказке. В самой лучшей из сказок, потому что это было реальностью.
– Что, Лиса, зубрилкой стала? – Ригра подошла и уселась на нашу парту, игнорируя тот факт, что своим… бедром смяла мою тетрадь.
– Слезь немедленно, – неожиданно грубо приказала я.
Демонстративно вскинув руки, она подчеркнуто медленно сползла, а потом на всю аудиторию:
– Знай свое место, подавальщица!
Я захлопнула учебник, который читала до ее появления, и с неожиданным вызовом поинтересовалась:
– И какое же у меня, по-твоему, место?!
Ригра подобного явно не ожидала. Но опомнилась быстро и, развернувшись, ехидно произнесла:
– Разносить вонючую еду вонючим пьяницам в вонючей таверне!
Наверное, ранее я бы смолчала, а сейчас спокойно ответила: