Глава 8. Неожиданная встреча
Прошло три месяца
Мартовское утро началось обманчиво спокойно. За окном растапливался последний снег, превращаясь в грязные ручейки, а Антон сидел за письменным столом, методично перебирая конспекты перед предстоящей сессией в университете. Анатомия, хирургия — знакомые термины мелькали перед глазами, когда резкий вой сирены разорвал мартовскую тишину.
Через несколько минут в приемный покой клиники влетела бригада скорой помощи. Фельдшер на ходу выкрикивал данные: «Мужчина, тридцать восемь лет, лобовое столкновение на сто двадцатом километре трассы Рига-Псков. Множественные травмы, подозрение на внутреннее кровотечение, пульс нитевидный, давление критическое!»
Антон бросил учебники и рванул в операционную. Там уже кипела работа — медсестры готовили инструменты, анестезиолог проверял аппаратуру. Арсений, главный хирург клиники, быстро осматривал поступившего пациента.
В операционной царила та особая атмосфера сосредоточенности, которая возникает, когда человеческая жизнь висит на волоске. Антон, как всегда в критических ситуациях, занял место ассистента Арсения. Пациент лежал на столе без сознания, его лицо почти полностью было в засохшей крови и багровых синяках. Дыхание едва различимое, кожа очень бледная.
— Готовы к операции, — объявила старшая медсестра.
— Начинаем, — коротко ответил Арсений, протягивая руку за скальпелем.
Лишь когда медсестра протянула документы пострадавшего для оформления, сердце Антона словно провалилось в пропасть. Дрожащими пальцами он перевернул паспорт и прочитал имя.
Михаил Воронов. Тот самый человек, чьи руки пять лет назад навсегда избавили его от кошмара, но при этом навечно запятнали себя кровью. Арсений, когда Антон достаточно подрос, рассказал ему о Михаиле, и как этот человек спас мальчика от возможной смерти.
— Арсений... — едва слышно прошептал Антон, чувствуя, как внутри все похолодело.
— Вижу, — хирург продолжал работать, не поднимая головы. — Разговор отложим. Сейчас важнее спасти ему жизнь.
Антон кивнул, стараясь совладать с эмоциями. Профессиональный долг требовал полной концентрации, но мысли метались между прошлым и настоящим. Перед ним лежал человек, который когда-то стал для него спасением и проклятием одновременно.
Следующие четыре с половиной часа превратились в настоящий марафон на грани человеческих возможностей. Внутреннее кровотечение из поврежденной селезенки угрожало жизни, множественные переломы ребер осложняли дыхание и делали каждое движение хирурга критически важным. Сотрясение мозга средней тяжести требовало постоянного мониторинга внутричерепного давления.
Арсений работал с той виртуозностью, которая приходит только с годами практики и природным талантом. Его движения были точными и уверенными, словно он танцевал древний ритуальный танец между жизнью и смертью. Антон подавал инструменты, контролировал показатели, но его взгляд то и дело возвращался к лицу пациента.
— Кровотечение остановлено, — наконец объявил Арсений, вытирая пот со лба. — Селезенку удалось сохранить. Теперь займемся ребрами.
Время тянулось мучительно медленно. За окнами операционной давно наступил вечер, а они все продолжали бороться за жизнь Михаила. Наконец Арсений произнес долгожданные слова:
— Закончили. Он выживет.
Когда на следующее утро туман наркоза окончательно рассеялся, Михаил медленно открыл глаза. Первое, что он увидел в больничной палате, — знакомое лицо, склонившееся над ним с выражением сложной смеси облегчения и тревоги.
— Док... — голос звучал хрипло, словно наждачной бумагой царапал горло. — Неужели именно ты вытащил меня с того света?
— Не я, а Арсений, — Антон осторожно поправил подушку и указал в сторону двери. — Уверен, ты прекрасно его помнишь.
— Еще бы не помнить такого человека. — Михаил попытался приподняться, но тут же застонал от острой боли в груди. — Можно его увидеть? У нас накопился длинный разговор за эти годы.
— Конечно. Он скоро зайдет. Да и поговорить нам троим действительно давно пора.
Михаил внимательно оглядел палату — стандартный больничный интерьер, запах антисептика, за окном виднелись крыши Алуксне.
Арсений появился в дверях ровно через четверть часа, как и обещал. Усталость последних суток читалась в каждой морщинке вокруг глаз, но сами глаза светились тем особым удовлетворением, которое приходит после успешно проведенной сложной операции.
— Что скажешь, старина, — доктор опустился на стул возле кровати и устало потер виски. — Снова умудрился вляпаться в неприятности?
— Представь себе, — слабая, но искренняя улыбка тронула потрескавшиеся губы Михаила. — Пришлось в экстренном порядке покинуть свое уютное местечко в Саулкрастах. Кое-кто из бывших «партнеров» решил, что я слишком много знаю для собственного блага и здоровья окружающих.
— И ты выбрал именно Алуксне в качестве временного убежища?
— А что в этом плохого? — взгляд переместился на стоявшего у окна Антона. — Судя по тому, что я все еще жив и относительно здоров, здесь работают настоящие профессионалы. И, что не менее важно, порядочные люди в придачу.
Неловкость сковала Антона. Перед ним лежал человек, который когда-то убил двоих ради его спокойствия. Теперь они беседовали, словно давние приятели.
— Михаил, — решился наконец. — Я должен тебе кое-что сказать.
— Внимательно слушаю.
— Спасибо тебе. За то, что произошло пять лет назад. Я так и не нашел слов тогда, чтобы поблагодарить..
Пристальный взгляд изучал лицо Антона.
— Как считаешь, правильно ли я поступил?
Вопрос застал врасплох. Антон помолчал, подбирая слова.
— Честно говоря, не уверен, — наконец признался он. — Возможно, их следовало передать полиции. Но... я спокоен, зная, что они больше никому не навредят.
— Ценю откровенность, — одобрительно кивнул Михаил. — Это дорогого стоит.
— Какие планы на будущее? — поинтересовался Арсений.
— Если организм меня не подведет — попытаюсь перевернуть страницу. Возможно, останусь здесь. Кое-какой капитал накоплен. Можно попробовать себя в деле.
— В каком именно?
— Пока не решил. Но обязательно в чем-то законном. — Михаил усмехнулся. — Сам удивляюсь, что произношу такие слова.
Спустя семь дней Михаил покинул больничные стены. Снял жилье в центре Алуксне и занялся обустройством автомастерской. Утверждал, что настало время кардинально изменить образ жизни.