Встреча с прошлым

Годы, проведённые в разрушенном мире, научили Томаса одной простой истине: каждый миг покоя бесценен, а каждое выздоровление после схватки со смертью — чудо. И вот теперь он стоял над Брендой и смотрел, как к её бледному лицу возвращаются краски, как выравнивается дыхание и как напряжение покидает некогда сведённые судорогой мышцы. Её глаза медленно открылись, а на губах, пересохших от жара и усталости, расцвела едва заметная, но такая важная улыбка. Это была улыбка человека, вернувшегося откуда-то из очень-очень далёкого места.

— Ты ещё не ушёл? — голос Бренды был слабым, но в нём уже слышалась привычная насмешливая интонация, та самая, что балансировала на грани раздражения и игривости. Она всегда умела скрывать за ней свои истинные чувства.

Томас почувствовал, как напряжение, сковывавшее его последние часы, спадает, и его плечи расслабляются. Беспокойство терзало его изнутри, пока каждый вдох Бренды не стал для него подтверждением того, что она жива.

— Я переживал за тебя, хотел убедиться, что всё в порядке, — ответил он, чувствуя, как от её улыбки внутри разливается тепло. Он присел на корточки рядом с её койкой. Воздух в палатке был тяжёлым, пропитанным запахом лекарств и земли, но для Томаса он пах надеждой.

— Ну вот видишь, всё хорошо, — её взгляд скользнул по его лицу и задержался на глазах, в которых читалась усталость.

— Ты меня так прогоняешь? — усмехнулся Томас, пытаясь скрыть облегчение за шуткой.

— Не имею права, — ответила она, и на этот раз в её голосе прозвучало что-то новое, почти нежное. — Ты слишком часто меня спасал, я должна быть хоть немного благодарной.

Эти слова прозвучали не как нечто само собой разумеющееся, а как искреннее признание, что было редкостью для Бренды. Её гордость и независимость всегда были её щитом. Томас почувствовал лёгкое смущение, но в груди у него разлилось приятное тепло. Он лишь кивнул.

— Ладно, отдыхай, — сказал он, поднимаясь. Но едва он сделал шаг к выходу, как почувствовал прикосновение к запястью. Её пальцы были слабыми, но хватка — удивительно крепкой. Он обернулся. Бренда не сводила с него глаз, в которых плескались глубокие, невысказанные чувства, которые она, похоже, позволяла себе проявлять лишь в моменты крайней уязвимости.

— Спасибо... — на этот раз слово было произнесено почти шёпотом, словно исповедь.

Томас лишь улыбнулся ей в ответ, тепло и обезоруживающе. Ему не нужны были слова, ему было достаточно видеть, что она жива. Она медленно разжала пальцы, отпуская его, и он вышел из палатки, стряхивая с себя груз последних часов.

Снаружи его уже ждал Хорхе. Его широкое лицо было искажено тревогой, которая мгновенно сменилась облегчением, едва он увидел Томаса. Хорхе тут же крепко обнял его, почти до хруста костей.

— Эрмано! — выдохнул он, прижимаясь к Томасу, словно тот был его последним спасательным кругом. Это был не просто обманчиво небрежный жест товарищества, это было объятие брата, пережившего за другого все мыслимые и немыслимые страхи.

Томас похлопал его по спине, разделяя его облегчение. Он понимал, что для Хорхе Бренда это всё.

— Если бы с ней что-то случилось... — начал Хорхе. Его голос дрожал от невысказанного ужаса, от картин, которые, несомненно, рисовались в его воображении.

Томас снова похлопал его по плечу, на этот раз более решительно.

— Я знаю, знаю. Иди поговори с ней. Ей уже лучше.

Хорхе кивнул, и в его глазах читалась благодарность. Он уже развернулся, чтобы войти в палатку, но вдруг что-то вспомнил, резко остановился и снова повернулся к Томасу, схватив его за плечо. Его взгляд был серьёзен как никогда.

— Теперь я твой должник, — сказал он, и в его голосе не было ни тени шутки. В их мире это были не пустые слова. Долг был священен.

Томас лишь кивнул. Он знал. И Хорхе знал, что он знает. Они поняли друг друга без лишних слов.

Как раз в тот момент, когда Томас вышел из палатки Бренды, Кейт удалось взять себя в руки. Ей хватило всего пары минут, чтобы выплакаться в укромном уголке, вдали от любопытных глаз, позволив себе роскошь слабости, которую она так редко себе позволяла. Теперь она снова была собранной, каждый мускул напряжён, глаза сухие, и лишь лёгкая краснота век выдавала пережитые эмоции. Она вернулась к Джейн, которая терпеливо ждала её, присев на корточки у импровизированного костра.

Джейн продолжила свой рассказ — захватывающий, полный витиеватых подробностей, которые она так любила. Кейт слушала, погружаясь в историю, и голос подруги уносил её прочь от тревожных мыслей о прошлом и неопределённом будущем.

Неподалёку, скрестив руки на груди, стоял Минхо. Он наблюдал за Джейн и Кейт, и на его лице читалось лёгкое раздражение.

— Совсем про меня забыла, — пробормотал он себе под нос, чувствуя себя немного брошенным. Появление Кейт, которую Джейн знала дольше и к которой, очевидно, испытывала более глубокие чувства, чем к нему, заставил его нервничать. Он был парнем Джейн, он был рядом с ней всё то время, пока не было Кейт! И вот, стоило ей появиться, как Джейн, казалось, полностью переключила своё внимание на неё.

Его размышления прервала Дафна, внезапно выскочившая из-за угла ближайшего здания, словно призрак из плоти и крови.

— Эй, Минхо! — крикнула она, и её голос, даже радостный, неожиданно резко прозвучал в послеполуденной тишине.

Тот схватился за сердце и инстинктивно отпрянул.

— Нельзя же так пугать, Дафна! — упрекнул он её, переводя дыхание.

Дафна лишь фыркнула, ничуть не смутившись.

— Ну извини, — сказала она, опускаясь на землю и потянув его за собой, чтобы он сел рядом. Он рухнул рядом с ней, почувствовав, как от его падения поднимается пыль.

— Чего такой кислый? — спросила она, не сводя с него изучающего взгляда. Дафна всегда была проницательной.

Минхо вздохнул, не в силах скрыть обиду.

— Да Кейт появилась, и Джейн как будто про меня забыла.

Дафна снова фыркнула, на этот раз с явным скептицизмом.

— Естественно. Кейт она всегда будет любить больше, чем тебя.

Минхо возмущённо выпрямился, хотя и продолжал сидеть.

— Вообще-то, я её парень!

— Для неё это не имеет значения, — отмахнулась Дафна, как будто Минхо сказал очевидную глупость. — Кейт воспитала нас и сделала такими, какие мы есть. Она спасла нас, и это навсегда оставило след в сердце Джейн. Она ей как сестра, она даже выше меня по статусу. Я тоже сначала ревновала, но потом… Смирилась. Кейт намного круче тебя.

Минхо усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья.

— Ха, не верю. — Он уже представлял, как Джейн вместо свиданий с ним весело проводит время с Кейт, делится секретами и смеётся над шутками, которых он не понимает.

Дафна, заметив его упрямство, хитро прищурилась.

— А давай кое-что проверим, — сказала она, и в её глазах зажегся озорной огонёк. Она резко вскочила на ноги, выпрямилась во весь рост и, сложив руки рупором, крикнула на всю территорию их лагеря так, что её голос эхом разнёсся среди разрушенных зданий:

— Энни, Кейт, Джуди!

Её крик привлёк внимание не только упомянутых девушек, но и всех, кто находился поблизости. В мгновение ока к ней подбежали все трое, а за ними потянулись и остальные обитатели лагеря, привлечённые необычным шумом.

— Что случилось, Даф, тебе плохо? — первой обеспокоенно спросила Кейт, заметив необычное поведение Дафны.

— Нет, я кое-что придумала, — ответила Дафна, самодовольно улыбаясь.

Джейн скрестила руки на груди и приподняла бровь.

— Удиви меня.

— Давайте устроим спарринг! — театрально объявила Дафна. — Я хочу узнать, кто из нас сильнее.

Джейн расширила глаза от удивления.

– Дафна, с каких пор ты стала гением? – в ее голосе звучало искреннее восхищение, смешанное с легким недоверием.

– О, давайте! – Джуди, которая стояла чуть в стороне, тут же оживилась, ее глаза загорелись предвкушением. Она всегда любила хороший бой.

Вскоре они стояли на ровной, расчищенной площадке, некогда бывшей частью городской площади. Солнце клонилось к закату, окрашивая небо в оранжевые и фиолетовые тона, а пыль, поднятая легким ветром, танцевала в его лучах. Круг зрителей, состоящий из выживших, включая Минхо, сомкнулся вокруг арены.

Первыми на импровизированный ринг вышли Дафна и Джейн. Дафна, несмотря на кажущуюся легкомысленность, обладала удивительной скоростью и гибкостью. Она начала бой с вихря ударов, ее руки и ноги мелькали в воздухе, словно лезвия. Она была как порыв ветра – быстрая, непредсказуемая, постоянно меняющая направление. Джейн же была более расчетливой, ее движения были экономичными, но невероятно мощными. Она парировала удары Дафны, отступая и уклоняясь, используя ее же инерцию против нее. Дафна попыталась сделать подсечку, но Джейн ловко ушла в кувырок, мгновенно оказавшись за спиной противницы. Она немедленно нанесла удар локтем, который Дафна едва успела заблокировать, отчего та отлетела на пару шагов.

Дафна, не сдаваясь, атаковала снова, на этот раз сосредоточив удары на корпусе Джейн, пытаясь пробить ее защиту. Джейн парировала их предплечьями, и каждый звук удара эхом разносился по площадке. Дафна бросилась вперед, делая обманный удар правой, а затем мгновенно переходя в удар ногой с разворота. Джейн поймала ее ногу на лету, крепко схватив за лодыжку, и резко потянула. Дафна потеряла равновесие, но проявила невероятную акробатическую подготовку, перевернувшись через голову и приземлившись на руки, а затем оттолкнувшись, чтобы снова оказаться на ногах, готовая к продолжению боя. Это был эффектный приём, вызвавший одобрительный гул толпы.

Однако Джейн не дала ей передышки. Она сократила дистанцию, провела быструю серию из трех ударов руками – левый прямой, правый хук, и затем левый апперкот, от которых Дафна вынуждена была отбиваться, прижимая локти к телу. Отступив, Джейн внезапно нырнула под атаку Дафны и, используя низкий центр тяжести, подсекла ее обеими ногами. Дафна упала, и Джейн тут же нависла над ней, приставив кулак к ее горлу.

– Сдаюсь! – выдохнула Дафна, поднимая руки. Джейн улыбнулась и помогла ей подняться. Выиграла Джейн.

Следующими на площадку вышли две "машины ПОРОКа", как их называли: Джуди и Кей . Их навыки были присвоены благодаря сыворотке, закачанной в них, они были результатом безжалостной генной инженерии и месяцами жестоких тренировок. И вот теперь их тренировки должны были быть воплощены в зрелище для всей коммуны. Они не сражались как люди, они сражались как запрограммированные боевые машины, с невероятной точностью и силой.

Кейт была первой. Ее движения были невероятно плавными, почти нечеловеческими, каждое движение – смертоносным балетом. Она начала с вихря ударов, ее кулаки и ноги были словно поршни, создавая воздушные волны. Джуди, с другой стороны, была более прямым бойцом. Она полагалась на чистую мощь и выносливость, нанося сокрушительные удары, способные раздробить камень.

Кейт использовала серию быстрых уклонений и контрударов, пытаясь поразить болевые точки Джуди. Она провела серию ударов ногами, целясь в колени и бедра, а затем резко сократила дистанцию, пытаясь провести захват. Однако Джуди, несмотря на кажущуюся громоздкость, обладала быстрыми рефлексами. Она провалила захват Кейт, перехватила ее под руку и, используя свою чудовищную силу, попыталась провести бросок через бедро. Кейт, почувствовав опасность, вывернулась из захвата в воздухе, сделала сальто назад и приземлилась на ноги, отскочив на безопасное расстояние.

Их бой был скорее похож на столкновение двух несокрушимых сил. Удары Кейт были молниеносными, но Джуди выдерживала их, словно скала. Джуди отвечала мощными, размашистыми ударами, которые Кейт, казалось, предвидела за доли секунды до их нанесения, уклоняясь с поразительной грацией. Были моменты, когда их столкновения звучали как удары металла о металл, настолько сильным был их контакт. Кейт даже попыталась использовать элементы акробатики, чтобы запутать Джуди, но та всегда находила способ выйти из положения, используя свою невероятную физическую мощь.

Наконец, после затяжной серии обменов, Кейт увидела небольшое отверстие в защите Джуди. Она резко выпрямилась, нанесла мощный удар ногой с разворота, целясь в голову. Джуди заблокировала удар, но потеряла равновесие на мгновение. Этого было достаточно. Кейт мгновенно провела еще один удар ногой, на этот раз в корпус, и, когда Джуди согнулась от боли, последовал молниеносный удар кулаком в челюсть. Джуди покачнулась. Кейт воспользовалась этим, чтобы провести бросок через плечо, и, несмотря на сопротивление Джуди, свалила ее на землю. С победным рыком Кейт прижала Джуди спиной к земле, держа ее за запястья, демонстрируя полное превосходство.

Выиграла Кейт, уложив сестру на спину на землю. Толпа взорвалась аплодисментами, хотя многие, включая Минхо, выглядели немного бледными от увиденной жестокости и мощи.

Следующими проигравшими были Дафна и Джуди. Дафна, вдохновленная своим прошлым боем с Джейн, вышла с явным намерением показать себя. Она была ученицей Кейт, и это была ее возможность доказать, что она не просто шутница. Она начала с бешеной энергии, нанося серию ударов, которые были быстрыми и точными. Дафна двигалась легко, словно бабочка, порхая вокруг Джуди, пытаясь найти уязвимое место в ее почти непробиваемой защите.

Джуди, однако, была совершенно другим противником, чем Джейн. Она не была столь грациозна, но ее сила была феноменальной, и она не тратила энергию на лишние движения. Она просто поглощала удары Дафны, используя свои предплечья и локти как щиты. Дафна пыталась обмануть ее ложными выпадами, пытаясь заставить Джуди открыться, но "машина ПОРОКа" была слишком дисциплинирована. Джуди ждала. Она выжидала момент, когда Дафна потеряет равновесие или выдохнется.

Дафна прыгнула, пытаясь нанести удар сверху ногой, но Джуди лишь слегка отклонила голову, позволяя удару просвистеть мимо. Затем Джуди контратаковала, нанеся мощный удар кулаком в грудь Дафны. Несмотря на то, что удар был лишь слегка задет, он был настолько силен, что Дафна отлетела назад, потеряв дыхание. Она пыталась вернуться в бой, но Джуди уже начала свое наступление. Она наступала медленно, но неумолимо, ее шаги были тяжелыми, а удары – сокрушительными.

Дафна пыталась уйти в сторону, использовать свою скорость, но Джуди была слишком быстра. Джуди использовала короткие, мощные удары, не давая Дафне пространства для маневра. Она нанесла удар в живот, который заставил Дафну согнуться, а затем резко схватила ее за руку и, несмотря на сопротивление, провела быстрый, силовой бросок через плечо. Дафна упала тяжело, ударившись спиной о землю, и на мгновение у нее перехватило дыхание. Прежде чем она смогла восстановиться, Джуди уже стояла над ней, прижимая колено к ее груди и указывая пальцем на ее лицо.

Несмотря на то, что учителем Дафны была Кейт, она все же проиграла Джуди. Это было наглядное доказательство того, что даже лучшая техника иногда уступает чистой, сырой мощи.

Дальше были Джуди и Джейн. На этот раз интерес толпы был на пике. Всем было интересно, кто же из них сильнее. Джуди, воплощение грубой силы и совершенных боевых навыков, против Джейн, которая хоть и была обучена Кейт, но все же считалась "обычным" человеком по сравнению с "машиной ПОРОКа".

Джейн начала осторожно, изучая Джуди. Она знала, что не может позволить себе ошибиться. Джуди, со своей стороны, не тратила время на разведку. Она сразу же пошла в атаку, рассекая воздух кулаками и создавая мощные потоки воздуха. Джейн уклонялась, парировала, но каждый удар Джуди, даже заблокированный, сотрясал её до костей. Джейн использовала свою скорость и ловкость, чтобы избегать прямых столкновений, кружа вокруг Джуди, словно мираж.

Джейн чаще использовала удары ногами, пытаясь держать Джуди на расстоянии и использовать своё преимущество в скорости. Она наносила удары сбоку, в корпус, пытаясь пробить защиту. Джуди отвечала мощными захватами и бросками, пытаясь поймать Джейн и сокрушить её. Джуди удалось схватить Джейн за руку, и она попыталась провести болевой приём, но Джейн, проявив невероятную гибкость, сумела освободиться, сделав кувырок вперёд, и мгновенно контратаковала, ударив Джуди ногой в колено.

Это был напряжённый поединок, в котором важен был каждый миллиметр. Джуди была неумолима, её атаки были предсказуемы, но невероятно сильны. Джейн была изобретательна, её движения были непредсказуемы, она постоянно меняла тактику, использовала обманные движения. Она знала, что не сможет победить Джуди в прямом силовом столкновении, поэтому использовала свою скорость и технику.

Наконец Джейн увидела возможность. Джуди, пропустив очередную серию ударов, на мгновение замешкалась. Джейн нанесла серию быстрых отвлекающих ударов руками, заставив Джуди поднять защиту, а затем, резко опустившись, ударила ногой по опорной ноге Джуди. И та потеряла равновесие, а Джейн воспользовалась этим. Она прыгнула на Джуди, обхватила её шею руками и, используя весь свой вес и инерцию, перебросила Джуди через себя, повалив её на землю. Джуди тяжело рухнула на землю, а затем Джейн, не давая ей опомниться, быстро перехватила её руку и провела болевой приём на локтевой сустав. Джуди зарычала от боли и хлопнула ладонью по земле в знак того, что сдаётся.

Всем стало ясно: Джейн оказалась сильнее. Ведь её учителем тоже была Кейт, но она была сильнее второй машины ПОРОКа, которой были доступны все боевые навыки и все виды атак. Обучение у Кейт, очевидно, было более эффективным, чем у инженеров ПОРОКа.

И наконец, две победительницы — Джейн и Кейт.

Как раз в этот момент Томас вышел из палатки Бренды, закончив разговор с Хорхе, и увидел, как его сестра сражается с лучшим бойцом — Кейт. Он замер, заворожённый. Это был не просто спарринг, это было произведение искусства, танец смерти в исполнении двух самых грациозных и смертоносных женщин, которых он когда-либо видел.

Они были грациозны, их движения были плавными, как у пантер, но в то же время невероятно резкими и мощными. Они не стеснялись использовать то, что боялись использовать против Дафны и Джуди, — весь арсенал своих навыков, доведённых до совершенства. Их бой был более агрессивным, в нём чувствовалась настоящая, необузданная сила.

Кейт начала с молниеносной серии ударов руками. Её движения были настолько быстрыми, что казались размытыми. Джейн парировала их с такой же скоростью, и воздух наполнился свистом кулаков и ног. Это был не просто обмен ударами, а стратегическое сражение, где каждый удар, каждый блок, каждый уход были частью сложного плана.

Джейн пыталась использовать свою акробатическую подготовку, делая сальто и кувырки, чтобы сбить Кейт с толку, но Кейт всегда находила способ контратаковать. Её реакция была на грани интуиции. Однажды Джейн попыталась провести серию ударов ногами с разворота, но Кейт заблокировала их все, а затем, сократив дистанцию, нанесла мощный удар коленом в корпус Джейн, заставив её отлететь назад.

Их бой был самым зрелищным. Они использовали весь спектр боевых искусств: от быстрых и точных ударов, похожих на боксёрские, до смертоносных ударов ногами, напоминающих муай-тай, и даже быстрых захватов и бросков из джиу-джитсу. Кейт была машиной, а Джейн — её почти идеальным зеркальным отражением. Были моменты, когда они двигались так быстро, что зрители едва успевали следить за ними. Кейт сделала несколько обманных движений, заставив Джейн раскрыться, а затем нанесла быстрый и мощный удар кулаком в солнечное сплетение. Джейн охнула, но не упала, лишь слегка согнулась.

Они обменивались ударами, которые могли бы переломать кости обычным людям. Кейт высоко подпрыгнула и нанесла удар ногой с разворота, но Джейн увернулась, а затем, когда Кейт приземлилась, Джейн попыталась сделать подсечку. Однако Кейт была к этому готова, она перепрыгнула через подсечку и мгновенно контратаковала, ударив Джейн локтем в голову. Ошеломлённая Джейн пошатнулась. Кейт не дала ей опомниться. Она мгновенно схватила Джейн за руку, сделала бросок через спину и, прижав её к земле

В конце концов, несмотря на отчаянное сопротивление, победила Кейт. Она протянула Джейн руку, чтобы та встала.

— Ну ты как всегда, Кейт, — выдохнула Джейн, принимая помощь и поднимаясь. В её голосе не было и намека на обиду, только искреннее восхищение и лёгкая усталость.

Кейт улыбнулась ей.

— А ты в этот раз решила не сдаваться, Джейн, я горжусь тобой.

Они обменялись улыбками, полными взаимного уважения и глубокой привязанности. В этот момент все зааплодировали. Будь то простодушные члены их коммуны, или бывшие испытуемые, пережившие невообразимые страдания, или даже Минхо, который, кажется, совсем забыл о своей ревности, — все они были в восторге от увиденного. Это был не просто бой — это было доказательство их силы, их способности выживать и их несгибаемого духа.

– А ты правда такая, какой нам тебя описывали, – сказал Томас, невольно улыбаясь. В его голосе звучало искреннее удивление и немного восхищения. Ему многое рассказывали о Кейт, но живое общение с ней превосходило все ожидания. Она была еще более сильной, чем ее представляли.

В этот момент к ним подтянулись и остальные глэйдеры, кроме Терезы. Фрайпан, громадный, но добродушный повар, с его всегдашней улыбкой, от которой расходились морщинки вокруг глаз, подошел первым. Он потер свой подбородок, глядя на Кейт с оценивающим, но дружелюбным видом.

– Я думал, кто может быть круче Джейн и Дафны, а это оказывается ты, – сказал Фрайпан, его голос был низким и хриплым, как всегда. Он, казалось, был воплощением стабильности в их постоянно меняющемся мире. Джейн и Дафна были эталонами силы и стойкости среди, поэтому сравнение от Фрайпана звучало как высшая похвала.

Чак, который всегда держался рядом с Томасом, насупился, его пухлые щеки слегка покраснели. Ему было всего двенадцать, но он уже считал себя вполне взрослым и очень не любил, когда его считали малышом.

– Ну, Джуди тоже хороша, – пробормотал Чак, бросив быстрый взгляд на Джуди, которая стояла чуть сзади, ее глаза весело блестели.

Джуди рассмеялась. Она была одной из тех, кто всегда находил повод для улыбки, даже в самые мрачные времена.

– Спасибо, мой маленький фанат, – сказала Джуди, подмигнув Чаку, ее голос был звонким, как колокольчик.

Чак вспыхнул еще сильнее.

– Мне вообще-то скоро тринадцать! – почти выкрикнул он, пытаясь придать своему голосу как можно больше мужественности.

Все засмеялись. Легкий, непринужденный смех эхом разнесся по поляне, ненадолго заглушая шелест листьев и далекий стрекот цикад. Это был редкий момент настоящего спокойствия и беззаботности, такой ценный в их непростой жизни. Томас улыбнулся, глядя на Чака, который все еще был красным как рак, но уже начал тихонько хихикать вместе со всеми. В этот момент он ощутил тепло в груди – это и была их новая семья, их сила.

Но вдруг Томас заметил отсутствие Терезы. Его улыбка медленно сползла с лица. Он огляделся, проходя взглядом по каждому лицу, но ее нигде не было. Неудобство зашевелилось внутри. С тех пор как они встретились, Тереза стала неотъемлемой частью его мира, его якорем в хаосе. Он привык, что она всегда была рядом, ее присутствие успокаивало его, давало опору.

– А где Тереза? – Спросил он, обращаясь к Кейт, но его взгляд задержался на Джейн.

Кейт, понимая его немой вопрос, положила руку на плечо Джейн, как бы заключая ее в братские объятия. Между ними была невысказанная, но крепкая связь, основанная на взаимном уважении и, возможно, на пережитых вместе трудностях. Джейн кивнула в сторону холма, откуда открывался вид на едва различимый горизонт.

– Вон там, Ромео, – сказала Джейн, и в ее голосе зазвучала легкая насмешка, но глаза ее были теплыми.

Томас посмотрел на нее удивленно, не сразу уловив смысл ее слов. Он знал, что Джейн всегда была скептически настроена к его чувствам к Терезе, считая их чуть ли не отвлекающим фактором в их борьбе за выживание. Ее покровительственный характер всегда ставил невидимую стену между ним и Терезой, которую Томас не смел переступить. Он слишком уважал Джейн, чтобы пойти против ее немого неодобрения.

Она лишь подмигнула ему, улыбка расцвела на ее лице, и в этот момент Томас понял. Он понял все. Это было разрешение. Наконец-то она НЕ ПРОТИВ. Ее одобрение, или, по крайней мере, отсутствие неодобрения, было для него как зеленый свет. Чувство огромного облегчения и радости нахлынуло на него, оно было настолько сильным, что он почувствовал, как сердце радостно подпрыгнуло в груди. Он так долго ждал этого момента, так долго сдерживал свои чувства к Терезе, боясь нарушить хрупкий баланс в их маленьком мире, боясь вызвать недовольство Джейн. А теперь... теперь все было иначе.

Улыбка расцвела на его лице, широкая, искренняя, и он, не дожидаясь больше ни секунды, с легким сердцем пошел к Терезе. Шаги были легкими, полными новой надежды. Солнце уже полностью ушло за горизонт, оставив после себя лишь мерцающую полоску света на западе. Небо над головой постепенно темнело, открывая первые робкие звезды.

Тереза стояла на холме, ее силуэт был четко виден на фоне светлеющего неба. Она смотрела вдаль, на пустое пространство, словно пытаясь разглядеть что-то за пределами их мира. Ее поза была напряженной, плечи опущены, голова слегка наклонена. Что-то в ее облике вызывало тревогу, но Томас, окрыленный новыми чувствами, не сразу заметил это. Он поднялся на вершину холма, подходя к ней.

– Тереза, представляешь, Джейн… – начал он, пытаясь поделиться своей радостью, своей новой свободой. Его голос был легким, почти беззаботным.

Но она резко обернулась. Ее лицо было бледным, глаза покраснели от слез, которые текли по щекам, оставляя мокрые дорожки. В руках она крепко сжимала рацию. Ее вид, ее слезы, ее напряженная поза – все это мгновенно погасило его радость, оставив вместо нее лишь холодок предчувствия. Ее голос, когда она прервала его, был дрожащим, полным невыносимой боли.

– Томас, ты помнишь свою маму? – спросила она, и ее слова прозвучали как удар грома в ясный день.

Томас подошел ближе, не понимая, к чему она ведет. Его сердце сжалось от странного, необъяснимого страха. Он не помнил свою маму, или, по крайней мере, его воспоминания были размыты, словно туман, скрывающий что-то важное и болезненное. Он пытался вспомнить, но в голове была лишь пустота, как будто кто-то стер эту часть его жизни.

Тереза подняла на него глаза, полные отчаяния и решимости. Казалось, она принимала какое-то невыносимое решение.

– Зато я свою помню, – продолжила она, ее голос окреп, но боль в нем оставалась. – Она была единственным оставшимся мне родным человеком. Мне… мне было тогда всего семь, когда началось это. Сначала она просто казалась уставшей, немного забывчивой. Потом она стала... меняться. Голос становился чужим, глаза мутнели. Когда она заразилась, я… я заперла ее в комнате. – Голос Терезы дрогнул, и новая волна слез хлынула из ее глаз. Она сжала рацию так сильно, что костяшки пальцев побелели. – Она орала, Томас. Орала не как человек, а как зверь. Дни слились в один сплошной кошмар. Днем я приносила ей еду, воду, ставила под дверь, стучала, звала ее. Но в ответ был только этот жуткий, нечеловеческий вой. Ночами я слышала, как она бьется о стены, как ломает мебель... Это был ад.

Ее голос сорвался на рыдание, но она тут же взяла себя в руки, глубоко вдохнула. Томас стоял, ошеломленный, не в силах пошевелиться. Его собственная боль от потери памяти, от неизвестности своего прошлого, вдруг показалась ничтожной по сравнению с живым ужасом, который описывала Тереза. В груди у него рос ледяной ком.

– Спустя пару дней звуки стихли, – продолжила Тереза, и ее глаза расширились от воспоминаний. – Наступила жуткая тишина. Мне было страшно, но я должна была выяснить, что происходит. Я открыла дверь. Вся комната была в крови, Томас. Стены, пол, мебель… все было в ее крови. А она сидела посередине, на полу, среди обломков мебели, и говорила, что она теперь здорова. Ее голос был... абсолютно нормальным, спокойным, даже радостным. Она улыбалась. – Тереза сделала паузу, ее взгляд остекленел, словно она снова видела ту страшную картину. – И... и она выколола себе глаза, Томас. Своими руками. Она сидела и улыбалась мне, говоря, как ей хорошо, как она здорова, а из ее пустых глазниц текла кровь…

Дыхание Томаса перехватило. Это было немыслимо, невообразимо. Он чувствовал, как холод проникает в каждую клеточку его тела, как его желудок скручивается в тугой узел.

– И с тех пор, – Тереза посмотрела ему прямо в глаза, и в ее взгляде была такая решимость, такая боль, что Томасу стало не по себе. – С тех пор я дала себе клятву. Другие будут жить. Я сделаю ради этого все. Абсолютно все.

Только сейчас, в разгар этого страшного откровения, Томас заметил рацию в ее руках. Он увидел, как она крепко сжимает ее, как будто это было последнее, что связывало ее с реальностью. Его мозг, до этого затуманенный ужасом рассказа, начал лихорадочно работать, собирая воедино разрозненные кусочки информации. Рация. Клятва. "Другие будут жить".

– К чему ты это говоришь? – Спросил он, его голос был хриплым, едва различимым. Громкий стук его собственного сердца отдавался в ушах. Он уже понял. Он понял все. Или, по крайней мере, начал понимать самое страшное.

Тереза опустила голову, ее плечи задрожали.

– Я просто хочу, чтобы ты понял. – Ее слова были едва слышны, но каждое из них пронзало Томаса насквозь.

– Понял что? – Он почти кричал, хотя его голос звучал как шепот. Отрицание боролось в нем с накатывающим, всепоглощающим ужасом. Его мозг отказывался принимать то, что он уже знал.

Тереза подняла голову, снова посмотрела на него, и в этот раз ее глаза были полны не только слез, но и ужасной, безнадежной решимости.

– Зачем я это сделала.

– Сделала что? – Томас попятился на шаг. Нет, этого не может быть. Она не могла. Не Тереза.

Но она ничего не ответила. Просто смотрела на него, и в ее глазах читалось признание. Признание в том, что она действовала, что она предала их всех, исходя из своей страшной клятвы. Из-за своего прошлого, из-за ужаса, пережитого с матерью, она приняла решение, которое изменило все. Рация. Она использовала ее. Она связалась с НИМИ.

В этот самый момент, вдалеке, на уже совсем потемневшем небе, появились мелкие, едва различимые точки. Сначала одна, потом две, потом три... А затем их стало десятки. Они приближались невероятно быстро, наращивая скорость. Воздух вокруг задрожал от низкого, усиливающегося гула, который медленно, но верно перерастал в оглушительный рев. Точки становились больше, обретая форму, и из темноты вырисовывались силуэты. Вертолеты. Множество тяжелых, грозных вертолетов, их мигающие огни прорезали наступающую ночь, а прожекторы уже начали шарить по земле, по лагерю.

– Только прошу тебя, не сопротивляйся, – сказала Тереза

Свет одного из прожекторов упал прямо на них, ослепляя. Звук винтов был оглушительным, ветер от них бил в лицо. Томас чувствовал, как земля дрожит под ногами.

Это был ПОРОК.