Встреча с прошлым

Дверцы бронированного, пыльного внедорожника со скрежетом открылись, выпуская наружу поток сухого воздуха. За ним повалил едва различимый пар от нагретых тел. С грохотом спрыгнув на твердую землю. Взгляд Томаса мгновенно скользнул по окружающему пейзажу. Они стояли на краю обширного лагеря, раскинувшегося в широкой котловине, защищенной со всех сторон невысокими, поросшими редким кустарником холмами. Десятки палаток, многие из которых выглядели самодельными, плотно жались друг к другу, образуя причудливые улочки и переулки. Воздух был пропитан запахом дыма от костров, смешанным с чем-то едким, похожим на дизельное топливо.

Над лагерем возвышались наспех сколоченные дозорные вышки, на которых мелькали силуэты вооруженных людей. По периметру виднелись заграждения из колючей проволоки, а кое-где натянутые брезентовые барьеры, призванные скрыть лагерь от посторонних глаз и защитить от порывов ветра. Все вокруг казалось хрупким, временным, но при этом чувствовалась железная дисциплина. Люди, сновавшие туда-сюда, выглядели уставшими, но решительными. Их лица были обветренными, одежда – поношенной, но оружие держали крепко.

— Идем, — кратко бросила Соня, указывая им путь вперед. Ее голос был лишен всяких эмоций, как будто она выполняла обыденную задачу. Они шли по узкой тропе, вытоптанной между рядами палаток. Томас чувствовал на себе любопытные, иногда настороженные взгляды обитателей лагеря. Он шел, плотнее прижимаясь к Джейн, которая казалась такой же напряженной, как и он сам. Бренда, державшаяся за Хорхе, заметно пошатывалась, ее лицо было бледнее обычного, а дыхание – учащенным. Томас заметил это, но пока не придал значения. Он был слишком поглощен изучением новой обстановки.

Наконец, они подошли к большой, центральной палатке, окруженной несколькими солдатами, чье снаряжение выглядело более новым и ухоженным. У входа их уже ждала женщина средних лет с суровым, но выразительным лицом. Ее волосы были коротко стрижены, глаза острые, проницательные. От нее веяло силой и несомненным авторитетом.

— Вам повезло, что вы нас застали, — сказала Харриет, обращаясь к Арису своим низким, немного хриплым голосом. — Мы завтра выдвигаемся.

Она окинула взглядом прибывших, особенно задержавшись на Томасе и его спутниках. В ее глазах читалась смесь усталости и подозрительности. Затем она повернулась к одному из мужчин, стоявшему неподалеку, и резко спросила

— Где Винс?

Мужчина поднял руку и указал пальцем куда-то вглубь лагеря, к еще одной, чуть более крупной палатке, расположенной на небольшом возвышении.

— Он там.

Харриет кивнула и жестом приказала им следовать за ней. Они двинулись дальше, проходя мимо рядов палаток и скудного костровища, вокруг которого сидели несколько человек, угрюмо жующих что-то из металлических мисок.

— Какой еще Винс? — прошептал Томас, идя рядом с Харриет. Он чувствовал, как напряжение нарастает.

Харриет, не замедляя шага, бросила через плечо

— Он здесь главный, ему решать, остаться вам или нет.

Томас нахмурился.

— Я думал, «Правая рука» это армия. Несколько лет назад говорили, что это целая повстанческая сила, способная свергнуть ПОРОК.

Сказал Минхо, а Харриет издала короткий, горький смешок.

— Раньше так и было, — ответила она, и в этот момент из палатки, к которой они приближались, вышел высокий, широкоплечий мужчина с коротко стриженными седеющими волосами и пронзительным взглядом. Это был Винс. Его лицо было изрезано морщинами, а глаза казались вечно уставшими, но полными стальной решимости.

— Но сейчас это все, что осталось, — закончил Винс, его голос был низким и властным. Он окинул взглядом группу, остановившись на новеньких. — Кто они?

Он обратился к Харриет, его тон не допускал возражений.

— Они иммунные. Мы нашли их в горах, — ответила Харриет, стараясь говорить спокойно, но в ее голосе все же проскользнула нотка напряжения.

Винс приблизился, его взгляд был тяжелым и оценивающим.

— Проверила их?

Харриет поколебалась на мгновение, затемответила с долей уверенности

— Это Арис, я ему доверяю.

Винс коротко усмехнулся, его губы изогнулись в презрительной гримасе.

— А я нет. Проверьте их, — приказал он, и несколько солдат тут же двинулись к остальным.

В этот самый момент Бренда, которая и без того держалась из последних сил, почувствовала, как ноги отказывают ей повиноваться. Голова закружилась, мир поплыл перед глазами, а в венах, казалось, потекла не кровь, а расплавленный свинец. Тяжесть в ногах стала невыносимой, и она, не издав ни звука, повалилась на землю, словно подкошенная.

— Бренда! — Хорхе, который все это время поддерживал ее, тут же подскочил к ней, опустившись на колени. Он попытался поднять ее, но она была слишком слаба.

Бренда, задыхаясь, прохрипела, ее взгляд был затуманен, но в нем читалась отчаянная мольба

— Прости меня, Хорхе… прости…

Харриет сделала шаг вперед, ее лицо выражало беспокойство.

— Что с ней?

Винс, чье лицо всегда было маской невозмутимости, мгновенно среагировал. Он наклонился к Бренде, его взгляд профессионально скользнул по ее телу. Он заметил ее перевязанную ногу, обмотанную грязной тряпкой. С его губ слетел нетерпеливый вздох. Не мешкая, он резко сорвал с ноги Бренды пропитанную кровью и грязью повязку. Под ней была неглубокая, но свежая царапина, которую она получила во время их недавней стычки с шизами. Царапина сама по себе не была страшной, но от нее во все стороны расходились тонкие, черные, змеящиеся вены, уходящие под кожу, как чернила по промокашке. Каждая такая вена пульсировала, будто живая, а вокруг раны кожа приобрела синюшный, мертвенный оттенок.

Лицо Винса мгновенно исказилось от ужаса и отвращения. Он резко подскочил, отпрянув от Бренды, словно от прокаженной. В одно мгновение его правая рука метнулась к кобуре, и вот уже он держал пистолет, направленный прямо на лежащую на земле Бренду, которая билась в легкой лихорадке, пытаясь вдохнуть воздух.

— Она заражена! — выкрикнул Винс, его голос был холоден, как лед, но в нем прозвучала нотка смертельной угрозы.

Томас, который только что осознал весь ужас ситуации, инстинктивно шагнул вперед, выставив руку, словно пытаясь загородить Бренду от выстрела. В его глазах читалась паника и недоверие.

— Она еще в здравом уме! — воскликнул он, глядя на Винса, который целился в его подругу.

Солдаты Винса тем временем уже схватили Хорхе, который рвался к Бренде, пытаясь прикрыть ее своим телом.

— Зачем вы притащили ее сюда?! — рявкнул Винс, его гнев был направлен на Томаса.

Томас, стоящий перед угрожающим дулом пистолета, умоляюще посмотрел на Винса.

— Пожалуйста, не надо! Я пообещал ей, что вы поможете! — Его голос дрожал, но он держался.

— Ты идиот?! — Винс повысил голос, его слова были полны презрения. — Если здесь будет шиз, лагерь и недели не продержится! Мы не ради этого боролись!

— Томас, Винс прав, — неожиданно раздался голос Джейн. Она подошла к брату, ее лицо было бледным, но решительным. В ее глазах не было отчаяния, лишь холодная, прагматичная оценка ситуации. Она смотрела на Бренду, а затем на Томаса, как будто пытаясь донести до него жестокую правду.

— Нет! Вы не понимаете! Ей еще можно помочь, я в это верю! — Томас повернулся к Винсу, в его глазах вспыхнула последняя искра надежды. — Скажите, вы можете помочь?

Винс вздохнул, его палец лег на курок.

— Да… — произнес он медленно, и глаза Томаса расширились в предвкушении. Но затем Винс закончил, и эхо его слов разнеслось по лагерю, леденя душу. — Избавить ее от мучений.

Щелчок курка.

— Нет! Нет! — Завопил Хорхе, его голос был полон невообразимой боли, когда солдаты сильнее сжали его руки, не давая двинуться.

— Винс, стой! — Раздался властный, женский голос, полный силы и авторитета. Голос, который заставил Винса остановиться, его палец замер на курке.

Томас и все остальные обернулись. К ним решительным шагом приближалась еще одна женщина. Она была высокая, с темными волосами и яркими, проницательными глазами, в которых читались годы испытаний и несгибаемая воля. Она выглядела старше Харриет, но двигалась с грацией и уверенностью. Солдаты почтительно расступились перед ней.

— Отпустите его! — приказала она, и солдаты немедленно разжали хватку. Хорхе, шатаясь, бросился к Бренде, упав рядом с ней.

— Она заражена, мы не можем ей помочь, — сказал Винс женщине, пытаясь оправдать свои действия.

Женщина не ответила Винсу, ее взгляд медленно скользнул по лежащей Бренде, затем остановился на Томасе. В ее глазах блеснуло что-то, что Томас не мог расшифровать – то ли узнавание, то ли удивление, то ли отголосок чего-то давнего и забытого.

— Но он может, — сказала, глядя прямо на Томаса.

Томас, совершенно сбитый с толку, лишь удивленно взглянул на Джейн, которая одарила его таким же недоуменным взглядом. Кто эта женщина? И что она имеет в виду?

Женщина подошла ближе, ее взгляд не отрывался от Томаса.

— Привет, Томас, — произнесла она, и ее голос был мягче, чем казалось, но в нем чувствовалась глубокая печаль.

Остальные, включая Винса и Харриет, переглянулись. Никто из них не ожидал такой личной встречи. Томас же был совершенно ошеломлен.

— Вы… вы знаете меня? — Его голос был тих.

Женщина не ответила сразу. Она подошла к Бренде, опустилась на колени рядом с ней, несмотря на черноту на ее ноге. Ее пальцы легли на пульс Бренды на шее. Она долго прислушивалась, ее лицо было серьезным и сосредоточенным. После долгих секунд, которые казались вечностью, она подняла голову и снова посмотрела на Томаса, ее глаза были полны глубокой, почти болезненной грусти.

— В последнюю нашу встречу ты сказал, что больше не вынесешь. Что больше не хочешь терять друзей, — начала женщина, и каждое ее слово било, как молот по наковальне. — Ты дал нам все координаты комплексов ПОРОКа, центров и лабораторий.

Винс, который до этого держал пистолет, сглотнул. Он медленно опустил оружие, убирая его за пазуху.

— Он наш источник, — тихо произнес он, подтверждая слова женщины, и в его голосе прозвучало новое, странное уважение.

Томас стоял, словно громом пораженный. Его мозг судорожно пытался собрать воедино осколки воспоминаний. Координаты ПОРОКа? Источник? Он? Это было слишком много. Эти слова были знакомы, но их смысл ускользал, растворяясь в тумане амнезии, которая так долго преследовала его. Как будто кто-то вдруг открыл дверь в комнату, которую он считал безвозвратно утерянной.

— В палатку ее, — сказала женщина, кивая в сторону той самой большой палатки, из которой вышел Винс.

Хорхе и еще один мужчина, которому указала Харриет, осторожно подняли Бренду, стараясь причинить ей как можно меньше боли, и понесли ее в указанную палатку. Томас последовал за ними.

Внутри палатки было просторно, хоть и мрачновато. Тусклый свет проникал сквозь плотную ткань. Посреди стоял походный стол, заваленный какими-то инструментами и картами, а в углу – раскладушка, на которую аккуратно уложили Бренду. Женщина, которая представилась как Мэри Купер, сразу же взяла инициативу в свои руки. С поразительной эффективностью она быстро подготовила несколько шприцев и пробирок, затем повернулась к Томасу.

— Мне нужна твоя кровь, Томас, — сказала Мэри, ее голос был спокойным, но решительным.

Томас, все еще находясь в состоянии шока от последних откровений, молча протянул руку. Он чувствовал себя марионеткой, чьи нити дергает невидимая сила. Мэри ловко взяла у него немного крови, затем приступила к работе у стола, смешивая что-то в пробирках, ее движения были точными и уверенными.

— Не понимаю… как… — начал Томас, но Мэри подняла руку, призывая его к молчанию.

— Я объясню, — сказала она, не отрываясь от работы. — Мое имя Мэри Купер. И я, как и ты, когда-то работала на ПОРОК. Я была частью команды, которая занималась разработкой лекарства от Вспышки.

Ее глаза задержались на Бренде, затем снова на Томасе.

— Мы искали ключ. Отчаянно. Вирус уничтожал мир, и оставалось все меньше времени. И мы нашли его. Точнее, его составляющую. Белок. Уникальный белок, который обладает способностью нейтрализовать частицы Вспышки.

Томас подошел ближе, его лицо выражало неподдельный интерес, но и опасение.

— И этот белок… его можно синтезировать?

Мэри горько усмехнулась, качнув головой.

— Вот в том-то и проблема, Томас. Если бы можно было синтезировать его искусственно, мир был бы спасен. Но он… он нестабилен. Он невероятно сложен по своей структуре. Он существует только в организме некоторых людей. И, как мы выяснили, преимущественно в крови подростков. Тех, кто каким-то чудом обладает естественным иммунитетом.

Томас почувствовал, как по его спине пробежал холодок. Он вдруг вспомнил мелькавшие в его памяти образы – детей в лабораториях, иглы, пробирки… Это были не просто кошмары.

— Поэтому ПОРОК… он охотится на подростков, — прошептал он, слова сами собой вырвались наружу, словно давно забытая, ужасная правда, наконец, прорвалась сквозь барьеры его памяти.

Мэри кивнула, ее взгляд был полон боли.

— Да, Томас. Именно поэтому. Они не просто охотятся. Они ловят их, содержат в своих комплексах. Как… как живые инкубаторы вакцины. Некоторых они используют для экспериментов, пытаясь понять, как этот белок формируется. Других… других они используют для регулярного забора крови. Это чудовищно, это бесчеловечно, но для них… это единственный способ получить то, что, по их мнению, спасет человечество. Они оправдывают свои действия "наукой" и "спасением мира," но на самом деле они просто создают еще больше страданий.

Она сделала паузу, ее глаза покраснели от нахлынувших воспоминаний.

— Я видела все это изнутри. Видела детей, которые угасали день за днем. Видела, как ученые, некогда полные идеалов, превращались в циников и палачей, оправдывая свои зверства необходимостью. Я не могла этого вынести. Я искала способ остановить это безумие.

Мэри взяла одну из пробирок с жидкостью цвета янтаря, которая сейчас стояла на столе.

— Ты… ты был одним из тех, кто поверил, что это можно остановить изнутри. Ты видел больше, чем любой другой. Ты имел доступ к информации, к которой другие даже близко не могли подобраться. Ты был одним из наших самых ценных источников. Твои координаты помогли нам нанести первые серьезные удары по инфраструктуре ПОРОКа. Мы смогли освободить десятки детей, разрушить несколько лабораторий. Ты был ключом.

Томас смотрел на нее, его лицо было бледным, как мел. Эти слова, этот голос… они пробуждали что-то глубоко внутри него. Обрывки фраз, лица, звуки – все это всплывало в его сознании, создавая ужасающую мозаику, которую он так долго не мог сложить. Он был частью этого. Он помогал им. И он стер это из памяти. Возможно, не случайно.

— Но… это поможет Бренде? — спросил он, его голос был полон отчаяния, когда он посмотрел на Мэри.

Мэри снова взглянула на Бренду, которая тихо стонала на раскладушке.

— Полной вакцины нет. То, что мы можем сделать… это не полноценно. Мы не можем остановить Вспышку полностью, если она уже начала распространяться в организме. Эта жидкость, — она подняла пробирку, — это всего лишь мощный подавитель. Она замедлит распространение вируса, даст ей… несколько месяцев. Возможно, полгода, если повезет и ее организм будет сильным. Это даст нам время. Время, чтобы найти… чтобы попытаться найти что-то еще. Что-то, что может стать настоящим лекарством.

Ее голос был полон решимости, но в нем также читалась глубокая, скрытая печаль.

— Это все, что у нас есть. И это все, что мы можем предложить. Но это даст ей шанс. Шанс продержаться, пока мы не найдем выход. Возможно, найдя тебя, мы стали ближе к нему, чем когда-либо.

Сырой, затхлый воздух лагеря обволакивал Джейн, пропитанный запахами дыма костров, влажной земли и несмываемого страха, что витал над каждым, кто нашел здесь временное пристанище. Десятки самодельных шатров и палаток растянулись по широкой, но неровной поляне, окруженной небольшим лесом. Высокие, мшистые деревья, казалось, тянулись к пасмурному небу, создавая ощущение тесного, замкнутого пространств.

Джейн сидела на поваленном бревне, прислонившись спиной к шершавой коре, рядом с Кейт. Вечерний свет едва пробивался сквозь плотный полог облаков, окрашивая лагерь в красные и оранжевые, приглушенные тона. Вокруг них сновала приглушенная жизнь – одинокие фигуры, спешащие куда-то, голоса, доносящиеся словно из-под воды, лязг металла и далекий скрип походных телег. Несмотря на эту суету, для них двоих наступил момент тишины, нарушаемый лишь потрескиванием далекого костра да шелестом листьев.

Кейт, откинувшись на соседнее бревно, доедала последнюю крошку сдобной булочки, которую ей передал один из поваров лагеря. Ее глаза, обычно настороженные и холодные, теперь светились мягким, почти детским теплом, когда она смотрела на Джейн. Эта встреча, после стольких дней неизвестности, казалась чудом.

– Кейт, а как ты тут оказалась? – вопрос сорвался с губ Джейн, полный невысказанного облегчения и любопытства. Она все еще не могла поверить, что Кейт сидит рядом

Кейт медленно проглотила последний кусочек, проводя языком по уголку рта. Казалось, каждый съеденный ею кусочек был не просто пищей, но и воспоминанием о тех временах, когда еда была роскошью, а не ежедневной необходимостью. Она выпрямилась, стряхивая крошки с поношенной ткани своих штанов.

– Прошла неделя, как вы ушли, – начала Кейт, ее голос был низким, почти хриплым, словно долгое время она совсем не разговаривала. – Неделя. И с каждым днем мое беспокойство росло, превращаясь в нечто, что я не могла игнорировать. Я чувствовала, как винтики внутри меня скрипят от бездействия, от этой неизвестности. Я постоянно думала о вас, о тебе, о Дафне, о о всех, кто был рядом. Куда вы пошли? Что с вами случилось? Я представляла тысячи худших сценариев, один страшнее другого. Сначала я пыталась убедить себя, что это просто очередное испытание, что вы найдете выход, что все будет хорошо. Но потом… потом наступил момент, когда я просто не смогла сидеть на месте

Она посмотрела на Джейн, и в ее глазах отразилась та решимость, что двигала ею, когда она была еще лишь механизмом, но теперь эта решимость была пропитана человеческими чувствами.

– Я решила, что не могу просто ждать. Я не могла позволить себе думать, что вы умерли где-то по дороге, без моей помощи, без того, чтобы я хотя бы попыталась вас отыскать. В конце концов, мы прошли через такое дерьмо вместе. Я должна была найти вас, или хотя бы узнать, что случилось. Я собрала то немногое, что у меня было – пару энергетических батончиков, запас воды, свой… ну, свой обычный набор для выживания, – она усмехнулась, намекая на свои особые способности. – И я пошла. Просто пошла

Ее взгляд стал немного отстраненным, словно она снова переживала те дни.

– Путь был… долгим и опасным. Я избегала дорог, держалась леса, но даже там опасность подстерегала на каждом шагу. Зараженные, застрявшие в ловушках ПОРОКа, банды мародеров, да и просто дикая природа. Я прошла несколько сотен километров, ориентируясь по каким-то обрывкам информации, слышанным ранее, и просто интуиции. Я не знала, куда иду, но знала, кого ищу.

– И вот, на пути мне попалась Правая рука, – продолжила Кейт, и ее голос стал жестче, в нем появилась сталь. – Это было совсем неожиданно. Я наткнулась на их патруль на окраине какой-то заброшенной деревни. Они были хорошо вооружены, дисциплинированны. И они… они узнали меня. Они знали меня, как подчиняющуюся машину ПОРОКа. Мое серийное имят– все это, видимо, было в их базах данных, перехваченных у ПОРОКа. В их глазах я была лишь инструментом, оружием, которое нужно было либо уничтожить, либо перепрограммировать. Они окружили меня, скандируя приказы, требуя, чтобы я остановилась, сложила оружие. Они не верили, что механизм может быть свободен

Кейт сжала кулаки, вспоминая ту конфронтацию.

– Я пыталась убедить их, что больше не служу на ПОРОК и сама по себе. Я говорила, что я человек, или, по крайней мере, теперь я чувствую себя человеком. Я объясняла, что меня освободили… что я сама освободилась. Что мои прошлые действия были не моей волей. Но они не слушали. Для них это были просто программные ошибки, попытки обмануть. Их командир, высокий, жилистый мужчина с застывшим взглядом, приказал открыть огонь. Они не собирались оставлять меня в живых.

– В итоге меня чуть не убили, – Кейт провела рукой по своему плечу, где виднелся свежий, розовый шрам. – Одну из энергетических вспышек я пропустила, но она лишь задела меня. Это было их ошибкой. Я вступила в схватку с ними. Их было восемь. Восемь хорошо обученных бойцов. Но, – в ее глазах вспыхнул знакомый, почти нечеловеческий азарт, – я естественным образом выиграла. Мои рефлексы, моя скорость, моя сила – все, что ПОРОК вложил в меня, было использовано против них. Но не как машина, а как… ну, как независимая единица, которая борется за свою жизнь. Я не убила их. Только вырубила, обездвижила. Я не хотела быть убийцей. Я хотела жить, и хотела найти вас. Это было единственное, что имело значение.

– После этого появился Винс, – продолжила Кейт, и ее тон смягчился. – Он, должно быть, услышал шум перестрелки или был поблизости. Он подошел, и увидел своих людей, беспомощно лежащих, и меня, стоящую над ними. Его глаза были полны подозрений, но в них не было той слепой ненависти, что я видела у его солдат. Он подошел ко мне, медленно, с поднятыми руками, словно пытаясь успокоить дикого зверя. Он задавал вопросы. Много вопросов. О ПОРОКе, о моем прошлом, о том, почему я не убила его людей. И я отвечала. Честно. Я рассказала ему все, что могла и хотела. О своей так называемой "программе", о том, как она была убрана, о том, как я впервые почувствовала… себя. Свои собственные мысли. Свои собственные эмоции. И он понял. Он не сразу поверил, нет. Он долго разговаривал со мной, проверял меня, задавал вопросы-ловушки. Но в конце концов, он понял, что я больше не механизм. Он увидел во мне нечто большее, чем просто программу

Кейт глубоко вздохнула, словно сбрасывая с плеч тяжелый груз воспоминаний.

– Он разрешил мне остаться. Он сказал, что в их рядах всегда найдется место для того, кто готов бороться за свободу, независимо от того, откуда он пришел. И я начала быть в его рядах, надеясь, что когда-нибудь вас найду. Я выполняла их задания, участвовала в вылазках, помогала, чем могла. Я стала частью их мира, но все равно, каждый день, каждую ночь, я думала о вас. О том, что вы живы. Что вы идете где-то там, и я должна быть с вами. И вот… так и случилось

Джейн не выдержала. Волной нахлынули эмоции – облегчение, радость, нежность. Она резко подалась вперед и заключила Кейт в крепкие объятия, не обращая внимания на ее слегка напряженное тело. Джейн крепко прижимала к себе свою подругу, чувствуя ее тепло, ее присутствие. Это был глоток свежего воздуха в мире, где каждый день мог стать последним.

– Я так по тебе скучала, – прошептала Джейн, уткнувшись лицом в плечо Кейт. Голос ее дрогнул.

Кейт медленно, неуклюже обняла Джейн в ответ, похлопав ее по спине.

– И я по тебе, Джейн. Очень. Расскажешь, что там дальше у вас было? После того, как вы… ну, покинули то место.

Они расцепились, но их ладони задержались друг на друге на мгновение, небольшой, но значимый жест. Кейт снова приняла свою обычную, настороженную позу, но уголки ее губ все еще были приподняты в легкой улыбке.

– Конечно, расскажу, – ответила Джейн, чувствуя, как навалившаяся тяжесть последних дней немного отступает. – Вообщем, мы пошли в лабиринт. Ты же помнишь, да? Тот самый… огромный, запутанный, построенный ПОРОКОМ…

Кейт кивнула.

– Так вот, там были гриверы. Они были еще ужаснее, чем в наших кошмарах. Это были огромные насекомые, сделанные из железа и металла, вернее только их конечности. Представь: тело гигантской блохи, размером с небольшой автомобиль, с металлической броней, которая переливалась в тусклом свете, и отвратительный, ядовитый хвост, похожий на скорпионий, только раза в три толще. Их ноги были как огромные механические паучьи лапы, заканчивающиеся острыми, ржавыми клешнями, способными пробить что угодно. Они издавали отвратительный, скрежещущий звук, когда двигались, словно десятки кузнецов работали одновременно. И этот звук, он пробирал до самых костей, заставляя сердце замирать

Джейн немного помолчала, собираясь с мыслями, вспоминая детали того ужаса.

– Мы столкнулись с ними в одном из узких проходов. Атмосфера была давящей, стены лабиринта казались бесконечно высокими, а воздух был пропитан запахом сырости и чего-то электрического. Мы продвигались осторожно, но они были там, поджидали. Их движения были неожиданно быстрыми для таких массивных существ. Они нападали из теней, пытаясь ужалить нас своими ядовитыми хвостами. Яд действовал мгновенно, превращая жертву в безумца, а потом… ну, ты знаешь. Это было испытание на выносливость, на нашу способность работать вместе

– Мы их не хило уложили с Дафной, – Джейн почувствовала прилив гордости, вспоминая их слаженную работу. – Дафна была невероятна. Она использовала свою ловкость, чтобы уворачиваться от их ударов, а я… я старалась найти их уязвимые места. Мы атаковали их, используя все, что у нас было – самодельные копья, ножи, даже камни. Металл звенел, искры летели, и этот ужасный скрежет гриверов… он до сих пор звенит в ушах. Мы действовали как единое целое, прикрывая друг друга, отталкивая их, когда они подходили слишком близко. Одного я смогла обездвижить, пробив его сочленение на ноге, а Дафна потом добила его, всадив копье туда, где, как мы предположили, мог быть его мозг. Это было тяжело, но мы справились...

–– Но когда мы вышли появился Галли, – Джейн нахмурилась, вспоминая этот неприятный момент. – Его лицо было напряженным, глаза лихорадочно блестели. Он всегда был… особенным. И тут он выскочил, со своими подозрениями. Он начал кричать, что мы предатели, что мы работаем на ПОРОК, что мы принесли сюда гриверов, чтобы уничтожить всех остальных. Он был вне себя. Его глаза были полны безумия, и он, казалось, не видел ничего, кроме своей одержимости.

Джейн увлеченно рассказывала, не замечая, как меняется выражение лица Кейт. Имя «Галли» заставило Кейт перестать улыбаться. Знакомое имя начало пробуждать в ней отрывки воспоминаний, словно давно забытая мелодия пронзила ее душу. Ее челюсти сжались, а глаза потускнели, взгляд стал пустым, устремленным куда-то вдаль, в туманное прошлое. Она внимательно слушала рассказ Джейн, но теперь каждое слово, связанное с Галли, отзывалось в ней гулким эхом, вызывая смутную, но острую боль. Ее тело немного напряглось, и она незаметно сжала кулаки, пытаясь удержать нахлынувшие эмоции.

Джейн, погруженная в свой рассказ, продолжала, не обращая внимания на внутреннюю борьбу Кейт.

– Он набросился на нас, на Томаса, выставив пистолет. Он был одержим, он не слушал доводов. Он кричал, что мы должны быть наказаны. Что все это – наша вина. Он даже попытался напасть на Томаса, считая его главным виновником. И тут…

Джейн взволнованно махнула рукой, вспоминая этот кульминационный момент.

– Минхо резко взял копье. Это было одно из тех, что мы использовали против гриверов, с отравленным наконечником. Он даже не колебался. Не раздумывал. Он просто… метнул его. Прямо в сердце Галли

Последние слова Джейн прозвучали в тишине, нарушаемой лишь далекими звуками лагеря. Она посмотрела на Кейт, ожидая ее реакции, но увидела лишь застывшее, словно высеченное из камня лицо.

– А после появи… Ты куда? – Джейн с удивлением увидела, как Кейт резко встала.

Кейт, не глядя на Джейн, произнесла сдавленным голосом, который едва ли могла контролировать

– Я в туалет хочу. Скоро приду

Ее слова были натянутой, неубедительной ложью, но Джейн была слишком ошарашена неожиданным выходом, чтобы что-либо заметить. Кейт, не дожидаясь ответа, поспешила прочь, ее шаги были быстрыми и нервными. Она зашла за одну из ближайших палаток, самую большую, служащую, вероятно, складом или лазаретом, и, убедившись, что ее не видно, опустилась на низкий, покосившийся деревянный стул, стоявший там.

Ее руки дрожали. Она закрыла лицо ладонями, пытаясь сдержать подступающие эмоции, но было слишком поздно. Из ее глаз пошли слезы, горячие и жгучие, просачиваясь сквозь пальцы. Галли… Это имя, словно кислота, разъедало ее изнутри. Каждое слово Джейн было ударом, каждый отрывок воспоминаний – ножом в сердце.

Галли… Пришло время рассказать вам, что же на самом деле связывает Галли с Кейт. Вы, наверное, помните предысторию Кейт? Там, в тех обрывочных, болезненных воспоминаниях, когда она только начинала просыпаться от своей «программы» ПОРОКа, упоминался мальчик. Тот, кто был для нее чем-то большим, чем просто очередной объект в симуляции, или одно из лиц, мелькавших в истории не раз. Так вот, этот мальчик – Галли. И Кейт об этом знала.

Их связь была не такой, как у других. Кейт была одним из самых сложных и опасных проектов ПОРОКа – усовершенствованным механизмом, предназначенным для миссий, требующих только убийства. Она была создана как идеальный шпион, способный проникать в любые ряды, сливаться с толпой, собирать информацию и быть, хладнокровным исполнителем. Ее «человечность» была лишь тщательно прописанным программным кодом, предназначенным для обмана.

Галли был частью одного из ранних экспериментов, где Кейт, еще находясь под полным контролем ПОРОКа, встретила его. Галли был одним из тех, кто, несмотря на свою вспыльчивость и зачастую грубое поведение, сумел увидеть в Кейт нечто большее, чем просто ее внешность. Он был первым, кто по-настоящему заговорил с ней, не как с частью ПОРОКа, а как с личностью. Он видел ее внутренние противоречия, ее попытки понять мир, которые тогда были лишь результатом работы ее программы.

И именно Галли, стал катализатором ее освобождения. Он заменил ее таблетки на обычные аскорбинки.

Именно тогда, в тот самый момент, ее «машинная» сущность начала давать сбой, а настоящая личность, скрытая глубоко внутри, начала прорастать. Она начала задаваться вопросами, сначала внутренними, потом более явными. Она начала чувствовать. Страх, гнев, радость, а главное – благодарность. И эта благодарность была адресована Галли. Хоть она давно его и не видела, не знала, что с ним стало после того, как их пути разошлись, но была всей душой ему благодарна. Ведь если бы не он, то она продолжала бы сейчас работать на ПОРОК. Она была бы их идеальной, бездушной машиной, выполняя любые приказы, уничтожая жизни, не зная ничего, кроме своей программы. Он подарил ей возможность стать Кейт. И теперь он был мертв. Убит. И ее мир, только что обретенный, снова начал рушиться.