Встреча с прошлым

Их путь вел через заброшенный тоннель, длинный, извилистый, словно вена, ведущая в неизвестность. Воздух внутри был тяжелым, спертым, пропитанным запахом плесени, выхлопных газов и неподвластной тревоги. Истошный вой зараженных доносился издалека, заглушаемый гулом двигателя впереди стоящего на пути к выходу из тунеля грузовика, и стуком их собственных сердец, бьющихся одновременно с ритмом приближающейся свободы… или новой ловушки.

Харриет, которая вела их к выходу из туннеля, была воплощением собранности и выдержки. Ее глаза, привыкшие к сумеречному освещению, внимательно сканировали каждую тень впереди. Она была одним из лидеров группы девушек, переживших свой собственный Лабиринт. Их путь был не менее тяжел, чем путь Томаса и его друзей, и вот теперь, судьба свела их вместе в этом безумном, гибнущем мире. Они двигались уже несколько минут, с тех пор как оставили позади опасные руины городов, где рыскали зараженные и агенты ПОРОКа. Адреналин, который тек в их жилах с момента побега, уже давно сменился изнуряющей усталостью, но ни один из них не мог позволить себе расслабиться.

Наконец, впереди забрезжил нечеткий, серый силуэт. Выход. Воздух стал чуть свежее, ветерок, проникающий извне, принес с собой запахи пыли, озона и чего-то еще, чего они не могли распознать. Харриет замедлила ход, прислушиваясь. Ветерок усиливался, принося обрывки звуков: неясный гул машин, приглушенные голоса. Это было одновременно обнадеживающе и пугающе. Мир за пределами тоннеля был непредсказуем.

Долю секунды она замерла, словно прислушиваясь к каждому шороху, каждому изменению воздушного потока. Затем, с легким облегчением, едва заметным на ее лице, она сделала то, что могла только она. Она сложила пальцы и издала резкий, пронзительный свист, который эхом разнесся по тоннелю, заглушая все остальные звуки. Это был сигнал. Их сигнал.

– Всё, чисто! – громко объявила она, и ее голос наполнился знакомой уверенностью.

С этими словами грузовик, преграждающий путь к выходу отъехал. Выезд из тоннеля оказался куда более оживленным, чем они ожидали. Множество машин, припаркованных вдоль обочины, и люди, двигавшиеся вокруг них, создавали сюрреалистическую картину. Это не было похоже на засаду ПОРОКа, но и не было похоже на безопасное убежище. Здесь царила смесь организованности и хаоса, настораживающая, но в то же время дающая надежду.

Кейт, стоявшая рядом с Джуди в грузовике, глубоко сглотнула. Ее глаза медленно осматривали незнакомых для ее друзей людей, их лица были суровыми, но в то же время не враждебными. Она повернулась к Джуди, чье присутствие рядом до сих пор казалось невероятным.

– По дороге обсудим, – прошептала Кейт, подразумевая, что подробный разговор о ее прошлом и их связи придется отложить. Сейчас требовалось сосредоточиться на настоящем.

В тот же миг Арис обратился к Харриет, которая уже шла и обменивалась несколькими короткими фразами с высоким, крепким мужчиной в поношенной бронежилетке.

– А что вы здесь вообще делаете? – спросил Арис, его голос был напряженным, в нем читалось недоверие.

Харриет обернулась, на ее лице играла легкая улыбка.

– Нас подобрали и выходили Правая Рука, – ответила она, указывая на мужчину рядом с ней. – Они помогут нам.

Эти слова прозвучали как гром среди ясного неба для Томаса. Его кровь, казалось, застыла в жилах. Он резко остановился, его взгляд метнулся к Харриет. Правая Рука. Легендарное убежище для всех выживших, последнее пристанище надежды в этом погибающем мире. Он и его друзья искали их так долго, надеясь найти спасение для себя и для тех, кого они могли спасти.

– Правая Рука? – голос Томаса был полон изумления и почти отчаяния. – Ты знаешь, где они?

Харриет, уже стоявшая рядом с одной из припаркованных машин – видавшей виды, но крепкой внедорожной машиной – открыла пассажирскую дверь.

– Запрыгивай, – бросила она, не вдаваясь в подробности. Время было на исходе, и каждая секунда промедления была опасна.

Вскоре все уже ехали в разных машинах, разделенные, но объединенные общей целью и хрупкой нитью надежды. Группа разделилась на три машины, чтобы не привлекать лишнего внимания и обеспечить мобильность.

В первой, самой большой машине, ехали Джуди, Кейт, Минхо, Джейн, Чак и Хорхе. Это была машина, где сосредоточилась наибольшая эмоциональная и информационная нагрузка.

Во второй машине – поменьше, но не менее надежной – были Томас, Ньют, Алби, Дафна и Харриет, которая вела машину.

В третьей – замыкающей, чтобы прикрывать тыл – ехали Арис, Соня, Фрайпан, Тереза и Бренда.

В первой машине Кейт, наконец, почувствовала, что может немного расслабиться, хотя напряжение все еще витало в воздухе. Она держала руль, взгляд ее был сосредоточен на пыльной дороге, которая извивалась впереди, ведя их прочь от тоннеля, прочь от прошлого. Но прошлое сидело рядом с ней. Джуди. Ее сестра.

– Значит, ты моя сестра? – Кейт начала разговор, ее голос звучал немного отстраненно, почти механически, словно она пыталась осмыслить нечто невообразимое. С ее стертой памятью, с годами, проведенными во власти ПОРОКа, идея о родной сестре была шокирующей.

– Да, – ответила Джуди, ее голос был тихим, почти нерешительным. Она столько лет ждала этого момента, столько лет несла эту тайну, и теперь, когда она была раскрыта, это было одновременно облегчением и новым бременем.

– Интересно... Я не помню, чтобы у меня были сестры. – Кейт покачала головой, пытаясь рассортировать обрывки своих воспоминаний. – Сколько тебе лет?

– Шестнадцать… – Джуди ответила, чувствуя себя немного неуклюже. Ей было непривычно говорить о себе так открыто.

– Мне двадцать, – сказала Кейт, и это различие в возрасте только сильнее подчеркивало пропасть между ними.  – Давай, расскажи мне историю, – попросила Кейт, и в ее голосе появилась нотка настойчивости. Ей нужно было знать. Нужно было заполнить эти зияющие дыры в своей памяти, понять, кто она такая, и почему ее жизнь сложилась именно так.

Джуди глубоко вздохнула. Это была история, которую она прокручивала в голове тысячу раз, но рассказывала вслух лишь раз. Она собралась с духом и начала:

– Тебе было четыре года, когда мама мною забеременела. Я была незапланированным ребенком, но она нас любила. Мы жили в маленьком домике на окраине города, до которого Вспышка еще не добралась. Но когда я родилась, мир уже менялся. Мама… она подхватила вирус. Это произошло быстро, слишком быстро. Когда она поняла, что у нее мало времени, она приняла… трудное решение. Она отдала меня бабушке на воспитание. Бабушка жила далеко в горах, в относительно безопасном месте, и мама надеялась, что я там буду в безопасности. А тебя… тебя она отвела к ПОРОКу. Она слышала, что они ищут Иммунов и что они якобы спасают детей от Вспышки, дают им надежду на будущее. Она надеялась, что там ты выживешь, что у тебя будет шанс. Она думала, что это единственный способ.

Кейт молчала, слушая. В кабине было тихо, только шум двигателя и шорох шин о песок. Минхо, Чак и Хорхе, сидевшие сзади, невольно прислушивались, хотя и старались делать вид, что не вмешиваются в личный разговор. Джейн, сидевшая рядом с ними, бросала поддерживающие взгляды на Джуди.

– Когда мне исполнилось семь, – продолжила Джуди, ее голос стал чуть тверже, вспоминая худшие моменты, – бабушка тоже подхватила вирус. Зараза добралась и до нашего уединенного уголка. Она была на пороге превращения в шиза, но у нее оставалось достаточно ясности, чтобы сделать то, что она считала правильным. Она привела меня в ПОРОК. Оказалось, проект с подчинением, то есть тот, в котором ты была, уже закрылся, и они уже не принимали детей, только Иммунов. Я… я не была Иммуном, по крайней мере, тогда. Но бабушка рассказала им про тебя. Она сказала, что на тебе сыворотка сработала, и доказала это фотографией. Старой, выцветшей фотографией, где мы с тобой, еще совсем маленькие, сидим на руках у мамы.

Джуди сделала новую паузу, ее взгляд устремился в никуда, словно она видела ту лабораторию ПОРОКа снова.

– Меня привели в лабораторию. Это было… холодно. Клинически. Они не спрашивали, хотят ли. Просто ввели сыворотку. Я помню только, как очнулась. Это было… странно. Я открыла глаза и уже чувствовала себя бездушным механизмом. Просто телом, выполняющим приказы. Они сказали мне убить зараженного, и я убила. Без колебаний. Без эмоций.

Кейт резко выдохнула, чувствуя, как внутри все сжимается. Она знала, что это такое. Слишком хорошо знала.

– Ты уже работала на Аву Пейдж, – продолжила Джуди. – Я видела тебя мельком в коридорах. Ты была… одной из них. Уверенной, жесткой, абсолютно преданной. Я тогда не знала, кто ты. Просто одна из многих, кого ПОРОК превратил в оружие. Спустя пару лет, мой организм… он адаптировался. Или, может быть, сыворотка просто перестала действовать. Я не знаю, как это объяснить, но иммунитет против таблеток подчинения приобрел мой организм. В один момент я просто… очнулась. Я вспомнила все. Свое детство, маму, бабушку… и тебя. Образ маленькой девочки с фотографии вернулся. Я сбежала. Это было трудно, но я использовала все, чему они меня научили.

«Сбежала…» Кейт про себя подумала о собственной изнурительной борьбе за свободу.

– Я стала искать информацию о тебе. Я не знала, что ты работаешь на Дженсона. Я думала, что ты, возможно, тоже сбежала, или что они просто… избавились от тебя. Только спустя еще года, путем долгих поисков и риска, я узнала об этом. Что ты была одной из машин ПОРОКа. Это был шок. Но и шанс. Я притворилась, что хочу вернуться в ПОРОК. Что это была «программная ошибка» в моем подчинении.

Джуди усмехнулась, но в этой усмешке не было ни капли веселья.

– Мне провели новые анализы. Дали таблетки опять. Мне пришлось снова притворяться, что я под их контролем, что я бездумное орудие. Меня перевели к Дженсону. Но тебя там уже не было. Ты уже сбежала. Это был удар. Я думала, что упустила свой шанс. Но потом… я узнала о Дафне и Джейн из камер видеонаблюдения. Они всегда за вами следили. – посмотрела она на Дафну и Джейн. За каждым вашим шагом. И я узнала, что они твои друзья. Они были на грани побега, и у меня появился новый план. Когда я помогла им сбежать, я хотела найти тебя. Но они сказали, что как только отвезут всех своих близких в безопасное место, они вернутся к тебе. Они пообещали. И я пообещала им помочь.

Джуди посмотрела на Кейт, ее глаза были полны невысказанной боли, но и решимости.

– Мы узнали, что Правая Рука отвозит всех желающих в безопасное место, убежище от Вспышки и ПОРОКа. И поэтому мы поспешили на их поиски. Вот так как-то.

Кейт лишь удивленно смотрела на дорогу, пока вела машину. История Джуди была словно удар под дых. Все это время, пока Кейт боролась за выживание, где-то там, в тени ПОРОКа, была ее сестра, переживающая не менее страшные испытания, только чтобы найти ее.

– Значит… ПОРОК и из тебя тоже сделал куклу подчинения, – Кейт наконец нарушила тишину, ее голос был низким, полным гнева. – Вот гады.

Джейн, сидевшая на заднем сиденье, согласно кивнула, ее лицо было мрачным.

– Ладно, давайте пока не на эту тему, – Кейт решила сменить тему, чувствуя, что этот разговор слишком тяжел для всех. Им нужно было сосредоточиться на будущем. – Джейн, ну-ка, давай рассказывай самые важные новости из Лабиринта. Ты ведь нашла с Дафной своих братьев, верно?

Джейн облегченно выдохнула, кивнув. Она была рада перейти к менее болезненной теме.

– Мы знали, что они в Лабиринте, но не знали, как туда попасть. Мы решили притвориться агентами ПОРОКа. Это было безумно рискованно, но у нас не было другого выбора. Мы узнали, как пробраться в защищенный город, где у ПОРОКа были их главные архивы. Мы вошли в этот город, – продолжала Джейн, погружаясь в воспоминания. – Он был… стерильный. Безупречный. И от этого еще более пугающий, зная, что за его стенами творится ад. Там мы нашли сведения о наших братьях. Мы выяснили, что они были в одном и том же Лабиринте. И мы нашли их лечащего врача – Терезу. Она была… сложной. Но она помогла нам. Она отвела нас в Лабиринт.

Джейн тяжело вздохнула.

– Там мы встретили множество парней. Они жили там годами. И среди них оказались наши братья – Томас и Чак. Вначале мы надеялись, что они нас узнают сразу. Дафна бросилась к Чаку, она все время говорила о нем. Но… Чак не узнал Дафну. Он смотрел на нее как на незнакомку, хоть и с дружелюбием. Это был удар для нее, но она все равно защищала его, она не отходила от него ни на шаг. Она была готова ради него на все. Но Томас… Томас, однако, узнал меня. Не до конца, его память не вернулась полностью, но он видел во мне что-то знакомое. Что-то, что ему нужно было вспомнить. Он помнил мое имя, но не наше прошлое. Это было… и больно, и обнадеживающе одновременно. Мы провели с ними несколько дней, пытаясь помочь им вспомнить, пытаясь убедить их выбраться. А потом Лабиринт...

Джейн хотела продолжить, но ее слова оборвались. Машина резко замедлила ход. Они уже приехали.

В другой машине, той, что везла Томаса, Ньюта, Алби, Дафну и Харриет, разговор развернулся совсем иначе. Дафна сидела рядом с Ньютом, чувствуя тяжесть невысказанных слов. После того, как они сбежали из Лабиринта, а затем из ПОРОКа, в группе было много напряженности, и часть ее приходилась на их с Ньютом отношения. Некоторое время назад, в один из самых отчаянных моментов, когда они стояли перед невыносимым выбором убить Уинстона или нет, Дафна сказала, что она бы пожертвовала всем ради Чака, даже если бы это означало оставить остальных. Это были слова, продиктованные страхом и отчаянием, но они ранили Ньюта, который всегда считал себя неотъемлемой частью их выживания.

Дафна вспомнила слова Джейн, сказанные ей шепотом, о том, что Дафне нужно сделать какие-то шаги, если она хочет сохранить то, что у нее есть. Джейн, которая сама прошла через боль непризнания, понимала важность искупления и восстановления связей.

– Ньют, я хотела… – Дафна начала, ее голос был чуть тише обычного. – Извиниться.

Ньют, который все это время смотрел в окно, наблюдая за проносящимся мимо пейзажем, удивленно повернулся к ней. Его глаза, обычно полные усталой мудрости, сейчас были на мгновение полны растерянности.

– За что? – спросил он, его голос был глухим.

Дафна глубоко вздохнула.

– За те жесткие слова. Мол, я откажусь от всех вас ради Чака. Это не так, Ньют. Это было сказано в отчаянии. В полном отчаянии, когда я думала, что потеряю его навсегда. Я не имела права говорить такое. Даже если Чак… – она запнулась, не в силах произнести слово «умрет», – …я не откажусь от вас. Никогда. Особенно от тебя.

Она протянула руку и осторожно, почти несмело, положила ее на его руку, лежавшую на сиденье между ними. Тепло его кожи ощущалось через ткань его рубашки. Это был простой жест, но он был полон значения. Ее глаза встретились с его, полные искренности и хрупкой надежды.

– Ведь мы же… Друзья?

Да уж… Друзья. Для них двоих это звучало более чем смешно. Они прошли через слишком много вместе, видели друг в друге слишком многое, чтобы ограничиться этим словом. В их сердцах таилось нечто большее, нечто, что ни один из них не хотел или не мог признать вслух. Страх перед возможной потерей, перед миром, который не прощал слабости, удерживал их от того, чтобы назвать вещи своими именами. И Ньют лишь устало вздохнул, но в его вздохе не было ни раздражения, ни отторжения, скорее — грусть и усталость от борьбы с собственными чувствами.

– Друзья, – сказал он, и в его голосе прозвучала нотка неудовлетворенности этим статусом, словно это было что-то недосказанное, нечто, что он предпочел бы изменить.

Повисла короткая пауза, наполненная невысказанными эмоциями. Дафна, чувствуя, что нужно закрепить это хрупкое перемирие, подняла руку.

– Ну что, мир? – она протянула мизинчик, как это делают дети.

Ньют улыбнулся, его глаза чуть прищурились. Это была одна из тех редких, настоящих улыбок, которые озаряли его лицо, прогоняя тень усталости и боли.

– Мир, – сказал Ньют. Но вместо того, чтобы скрепить мизинцы, он сделал нечто неожиданное. Он провел своим указательным пальцем по ее носику, легко, почти невесомо, словно играя. Это был быстрый, нежный, но в то же время дразнящий жест. Затем он тут же отвернул взгляд к окну, скрывая улыбку, явно довольствуясь своим маленьким поступком.

Дафна же почувствовала, как по ее щекам разливается жар. Румянец предательски выступил на ее лице, и она смущенно отвела взгляд в противоположную сторону, к Томасу и Алби, которые, казалось, ничего не заметили, погруженные в свои мысли. Сердце ее сделало легкий толчок.

В третьей машине царило напряженное молчание. Арис сидел сзади, его взгляд метался между Соней и Терезой. Он был все еще насторожен, его разум не переставал анализировать каждую деталь их побега и этой новой ситуации. Соня, держала его руку, ее присутствие было единственным, что давало ему хоть какое-то утешение. Фрайпан, за рулем, выглядел озабоченным, его брови были нахмурены, но он сосредоточенно вел машину, стараясь не отставать от остальных. Тереза, сидевшая рядом с ним, была необычайно тихой. Ее глаза были влажными, а взгляд – полным тяжелых мыслей. Возможно, она думала о своей роли в Лабиринте, о решениях, которые она принимала, и о тех, кого она предаст. Бренда сидела рядом с Арисом, ее лицо было непроницаемым, а глаза внимательно сканировали окружающую дорогу. Она доверяла Томасу, но не доверяла никому другому, и ее бдительность была вечной. Они были разными, но их объединяло одно – выживание.

Все три машины двигались в едином конвое, прокладывая себе путь по извилистым, пыльным дорогам. Солнце уже начинало садиться, окрашивая горизонт в багровые тона. Каждый километр приближал их к Правой Руке, к этому загадочному убежищу, которое могло стать их последним шансом на нормальную жизнь. Надежда, такая хрупкая в этом мире, теплилась в груди каждого выжившего.

Вскоре автомобили замедлили ход и плавно остановились. Они прибыли.