Держи свой яд при себе, красавчик
К тому моменту, когда троица добралась до места назначения, двое находились в состоянии холодной войны. Общение между ними проходило исключительно через посредника, одновременно являющегося и причиной. И если изначально Вэй Усянь не испытывал ни раздражения, ни агрессии по отношению к Ши Фэну, то это быстро изменилось. Буквально на третий день начала путешествия. На все выпады Ветерка, могуй отвечал, что его никто с собой не звал и он не особо нужен, а потому может возвращаться хоть сейчас. В ответ тот говорил, что не доверяет Мо Сюаньюю и не может оставить с ним одного Лань Ванцзы.
Усянь не терялся, отвечал, что он может забирать с собой Ванцзы и вместе с ним возвращаться на перины Облачных глубин, а не мотать ему нервы своим видом и капризами. Успокоившись, он жалел об этих словах, а ну как гусулановец и правда уйдет, а тайна его отношения к Усяню еще не раскрыта. Но тот и не собирался никуда уходить, пока сам не раскрыл мучающий его вопрос: не является ли тело Мо Сюаньюя сосудом для души Вэй Ина. Знал и Ветерок, что Ванцзы никуда не уйдет, а потому закрывал свой рот и некоторое время молчал, пока проводник не выкинет очередную, по мнению Ши Цинсюаня, дичь.
Удивителен был и тот факт, что за все это время Усянь ни разу не вышел из себя, пребывая в здравом уме, хоть его помощники и опасались, что тот вот-вот взорвется. Возможно, сказывались ночные свидания с повелителем Черных вод. Случались они не часто, но всегда к месту, когда доведенный до белого каления Феникс отправлялся на прогулку, чтобы остыть после очередной стычки с Ветерком. Как уж об этом догадывался Черновод — не было известно. Может, он наложил на любовника заклинание отслеживающее его настроение, кто знает?
В последнем населенном пункте, что посетила троица, удалось узнать о незавидной судьбе жителей города, название которого никто не помнил. Они занимались изготовлением похоронных атрибутов, тем и жили. Их соседи поговаривали, что на них было наложено проклятие, из-за которого редко кто в том городе доживал до тридцати лет, большинство умирали еще в юношестве. Подобная информация воодушевила Усяня, который в приподнятом настроении направился по дороге в сторону, которую ему со спутниками указали. Туда же вел и запах ци демонической руки.
Спутники могуя не разделяли его радости, но старались не отставать, пока Феникс не застыл возле указательного камня, с одним единственным иероглифом, обозначающим название города.
— Город И, — прочитал Усянь и оглянулся на заросли справа.
— Как в слове похороны, — заметил Ши Цинсюань, когда могуй прошел мимо него и шагнул прямо в заросли, — Эй....
За кустами, которые отодвинул Усянь, выглянули крыши домов, и это значило, что они идут в правильном направлении. Проводник оглянулся за идущими следом, окинул их взглядом и на пару мгновений застыл что-то обдумывая. Но, ничего не сказав, продолжил идти.
— Будьте осторожны, — не выдержал он и снова обернулся, — В городе полно мертвецов.
Первым порывом было скрыть эту информацию от спутников, но затем Усянь вспомнил, что сейчас находится в тщедушном теле Мо Сюаньюя и геройствовать с огненными шарами ему не желательно. Выходить из тени он не собирался, потому и поделился знаниями, ожидая, что Ванцзи и Ши Фэн будут его защищать. Если не оба, то первый-то точно.
Ворота города были закрыты, но не заперты. Со скрипом они поддались Ветерку, а следом порыв ветра ударил ему в лицо, впиваясь мелкими песчинками и неприятно шлепая бумажными деньгами. Молодой мужчина плевался, стряхивая с себя песок и прилипшие к коже мокрые от росы бумажки. Следующий за ним Ванцзы держал руку на рукояти меча, чтобы обнажить его в нужный момент. Он шел медленно ступая, прислушиваясь, так как было плохо видно из-за тумана, скрывающего все на расстоянии вытянутой руки.
Усянь замыкал процессию. Он был расслаблен и спокоен, прекрасно чувствуя нежить. Как чувствовал и того, кто ею управлял. Этот человек или существо, могуй пока не понял (да и не пытался понять, если честно), присматривался, принимая решение — показаться или дать пройти залетным гостям. Чувствовал он и нетерпение тварей, жаждущих впиться зубами в мягкую человеческую плоть и высосать из людей их жизненные силы. А так же он понял, что город накрыт полем Заточения мертвецов.
«Что-то это поле мне встречается слишком часто», — думал про себя Усянь, «принюхиваясь» к барьеру.
— Слишком старый, — недовольно буркнул он, морща нос.
«У них один автор», — пришел на помощь Смерть, приятной щекоткой.
«Интересно, какое отношение он имеет к той демонической руке? Слишком уж они тесно связаны...»
«Может, он имеет отношение к желанию господина Мо?» — выдвинул предположение Старость.
Он оказался тяжеловеснее Смерти. Тело Усяня словно налилось свинцом, и он с трудом мог передвигать ногами. Могуй порадовался, что до этого момента помощник не удостаивал его разговорами и хотел бы, чтобы это продолжалось и дальше. Так как его мысли не остаются тайной для помощников, узнал об этом и Старость:
«Простите», — но по голосу было слышно, что никаких сожалений дух не имеет, а даже наоборот — он улыбался.
«Что-то мне подсказывает, что вы ни цяня* ни сожалеете, — мысленно выдавил Усянь, скривившись от тяжести, — Что вы имеете ввиду под желанием этого недоразумения, Мо Сюаньюя?»
«Господин Вэй, вы же не думали, что только родственники из деревни Мо были единственной его целью?» — Старость откровенно смеялся, а Усяню казалось, что он согнулся до земли, словно ему на плечи осла положили.
«Что? Этот сумасшедший хочет, чтобы я еще кого-то убил? — Усянь мысленно воскликнул так, что у него уши заложило. И предвосхищая ответ Старости, избегая лишнего давления, спросил, — И кто же еще там остался? Император Поднебесной? Отец Небесный?»
«А этого мы не можем знать...» — проговорили одновременно Смерть, Старость и Болезнь, отчего Усянь упал на колени.
— Гуи вас побери! — выругался могуй во весь голос и почувствовал щекотку по всему телу, которая должна была означать смех помощников.
«Простите моих коллег, господин Вэй, — Смерть усмехался. Усяню казалось, он даже видел его лицо, почему-то в его воображении помощник был обладателем усиков, — Вес прожитых лет и слабость тела от недуга тяжеловесны, и не каждому дано их вынести. Они больше не будут вам докучать.»
— Очень на это надеюсь, — выдавил Усянь, силясь подняться на ноги.
Чужое прикосновение обожгло плечо и он выдернул руку, оглядываясь на раздражитель. Рядом с протянутой рукой стоял Лань Ванцзы. В его глазах виднелось беспокойство. Заметив, что на него обратили внимание, он попытался улыбнуться, приподняв уголки губ.
«Тебя только не хватало», — раздраженно подумал Усянь.
— Благодарю, Ханьгуан Цзюнь, — вслух сказал он, улыбаясь в ответ. Хватаясь за протянутую руку, кряхтя и поднимаясь на ноги.
— Тебя уже ветром сдувает? — со злорадством в голосе поддел спутника Ветерок.
— Смотри, чтоб тебя никуда не сдуло, — буркнул Усянь, направляясь в противоположную от заклинателей сторону.
— Что ты там бормочешь? Небось проклятие на меня насылаешь? — откровенно смеялся Ши Цинсюань.
Хотелось сказать многое и еще больше сделать, но Усянь только зыркнул в сторону обидчика и, оскалившись, изобразил улыбку. Ветерок хотел что-то сказать, но его остановил Ванцзы, окликнув по имени. При этом голос гусулановца сквозил металлом. Мужчина уже было раскрыл рот, чтобы возразить, но вместо этого только раздраженно цыкнул и отвернулся. В этот момент из тумана выскочил лютый мертвец и схватил его за волосы, намереваясь впиться в шею. На помощь пришел Ванцзы — одним ударом снес голову мертвецу.
Из шеи трупа вырвался мутный дымок, рассеиваясь в воздухе. Находившийся рядом Ши Цинсюань глотнул его частицы на радость Усяню, который безошибочно узнал в дыме трупный яд. Но праздновать победу было рано, из тумана вышло еще несколько тварей, а спустя пару минут еще около десятка. Пока Ветерок орудовал мечом, Лань Чжань достал из-за спины гуцинь и ударил по струнам, выводя из строя большую часть тварей. Первый мертвец с отрубленной головой пошевелился и начал подниматься, ему не нужны были глаза, он и так чувствовал где находится человек, безошибочно хватаясь за одежду Ши Фэна.
— Тебе помочь, господин Ши? — промурлыкал Усянь, подперев подбородок флейтой.
— Чем? Сыграешь Молихуа*? — выдавил из себя Ветерок, одновременно отбрасывая вцепившуюся в спину безголовую тварь.
— Могу и ее, если это тебе поможет лучше сражаться, — хитро улыбался Усянь.
— Господин Мо, осторожно!
Ванцзы не успел договорить предупреждение, а Усянь уже впечатал в голову пытавшегося на него напасть лютого мертвеца флейту и со злорадством вглядывался в мертвое, ничего не выражающее лицо. Стоило твари протянуть руки, флейта сильнее впечатывалась в лоб, и конечности бессильно падали вдоль тела.
— Ну-ну, пасть закрой, — лютый мертвец открыл рот, но тут же получил по подбородку со всей силы, отчего нижняя челюсть щелкнула по верхней, откусив кончик языка, — Держи свой яд при себе, красавчик.
— Яд? Какой яд? — Ветерок отсек голову очередному лютому мертвецу, что не помешало ему услышать последние слова могуя.
— Как какой? Трупный, конечно, — разыграл искреннее удивление Усянь, натурально распахнув глаза, — А ты разве не понял, что наглотался его?
— И когда, гуи тебя побери, ты собирался это сказать? — прошипел Ши Цинсюань. Выставив перед собой меч, он сделал шаг к Усяню.
— Мнн, — могуй задумчиво посмотрел на мужчину, подперев голову свободной рукой, — Никогда?
— Ах ты, проходимец, — Ветерок в мгновение ока оказался рядом, приставив к горлу Усяня лезвие меча.
— Оу. Ты бы поосторожнее с ножичком, — могуй двумя пальцами взялся за лезвие и отодвинул его от шеи. При этом второй рукой он все еще сдерживал лютого мертвеца, уперев в его голову свою флейту, — А ну как я не удержу этого паренька, — глазами показав на нежить.
— Это... Это темная ци? — Ветерок рукой указал на флейту, источающую темную субстанцию.
— Упс, — притворно удивился Усянь, — И правда, она. Хех.
— Ты... Ты... — Ши Цисюань, забыв, что держит меч, начал махать рукой перед лицом могуя.
— Я. Что я? Буду скоро проткнут твоим мечом? — Усянь отбил меч флейтой и успел вернуть ее на место ко лбу нежити, прежде чем мертвец двинулся.
— Ты темный заклинатель, — удивленно-оскорбленный тон Ветерка позабавил могуя, и тот начал смеяться.
— Хватит, — прервал театр абсурда Ванцзы, встав перед Усянем.
Его лицо ничего не выражало, но глаза были полны разочарования. Могуй раздраженно цокнул языком и убрал флейту за пояс. Лютый мертвец вскинул руки и двинулся на него, пытаясь схватить. Усянь встал боком и оказался между ними, вскинув правую руку, шлепнул ее об лоб нежити, и та застыла. Лицо могуя ничего не выражало, сползла ухмылка, в серых глазах полыхнуло алое пламя, из тела лютого мертвеца начала выделяться темная энергия. Она черной змеей скользила по руке, окутывая ее, оттуда перебиралась на шею, заползла за ворот, исчезая за одеждой, впитываясь в меридианы на груди.
Огромными глазами Ветерок смотрел на происходящее и не верил, что все это наяву. Между тем Усянь оттолкнул мертвое тело, и то с грохотом упало на землю, поднимая облако пыли. Сам же темный заклинатель шагнул в сторону Ши Цинсюаня, а тот отшатнулся от него. Дорогу Усяню перегородил гусулановец. Он не угрожал, просто встал между двумя своими спутниками. Но взглянув в глаза того, кто называл себя Мо Сюаньюем, отошел. Было в них что-то такое, заставившее поверить гусулановца, что этот человек не навредит его ученику. Ветерок испугано переводил взгляд с Ванцзы на Усяня, не веря, что наставник вот так отдаст его проклятому темному заклинателю.
«Смерть», — могуй подошел вплотную к Ветерку и положил свою руку на его живот, на точку нижнего даньтяня*, прямо над его золотым ядром.
Из нее вышла энергия, заполняя жилы Ши Цинсюаня. Она не приносила боли или неудобств, только тепло, расползающееся по телу. Это была не просто темная ци — энергия духов Тунлу, та, что некоторое время назад вылечила Мо Сюаньюя. Даровав ясный ум и заживив раны на руках, которые он нанес, чтобы нарисовать массив для Призыва. Сейчас она собирала яд распространяющийся в теле Ветерка, а когда закончила, вышла вместе с ним и кровью через рот. Лишившись сил, Ши Цинсюань упал на колени, вытирая губы и глубоко дыша, не совсем понимая, что только что произошло.
— Давай, выходи. Я знаю, ты рядом. Чего хочешь? — Усянь сложил руки на груди, уставившись в одну точку.
На его зов со всех сторон из тумана рванули мертвецы. Могуй усмехнулся и помотал головой, словно говоря: «я так и знал».
________________________
*1 цянь = 5 г
*茉莉花, что в переводе означает «Жасмин». Эта мелодия имеет глубокие исторические корни и широко известна как в Китае, так и за его пределами.
*Энергетическая точка, согласно даосизма их следует развивать, чтобы обрести бессмертие. Всего их три основные: верхняя - на голове в районе переносицы средняя - между грудиной и пупком и нижняя на два пальца ниже пупка. Именно в нижней развивается золотое ядро.