Тёмный феникс

Лань Ванцзы был в растерянности и замешательстве. Он неотрывно следил за тем, кого знал как Мо Сюаньюя — деревенский дурачок, безумец, провал Цзинь Гуаньшаня в плане отцовства, впрочем, так можно было сказать о каждом ребенке этого человека. Ничего из того, что он узнал об этом молодом мужчине, в данный момент не оказалось истинным. Мало того, ничего из полученной информации даже на чи* не было близко к тому, каким тот выглядел сейчас.

      Именно поэтому вера гусулановца в то, что Вэй Ин сейчас в теле Мо Сюаньюя, росла с каждым днем, и даже тот момент с трупным ядом был в его стиле: напугать, а потом спасти. Лань Ванцзы не удивился способности нового знакомого к темному пути, это лишний раз подтверждало предположение, о том, что тот является сосудом для души Старейшины Илин. Даже будучи приверженцем темного пути, настоящий Мо Сюаньюй вряд ли бы обладал теми силами, которые демонстрировал сейчас. Но были и необъяснимые вещи.

      Первое, когда Лань Ванцзы обследовал Мо Сюаньюя, после того, как тот потерял сознание и не приходил в него в течение нескольких дней, он не обнаружил никаких признаков и следов не то что присутствия темной энергии в меридианах мужчины, но и вообще каких-либо ее следов или ее воздействия на тело исследуемого.

      Второе, почему самому мужчине этот яд не приносил никакого вреда? С Лань Ванцзы-то все ясно, его уровень культивирования позволяет не беспокоиться о подобных вещах, его ци способна бороться с ядом сама по себе. Ветерок еще не так опытен и потому подвержен отравлению, но Мо Сюаньюй должен быть еще слабее в этом плане, а он вон шутит и не думает падать замертво. Было бы понятна его стойкость в случае, если он был бы наполнен темной энергией, но ее не было. По дороге гусулановец дважды якобы случайно прикасался к спутнику, но не ощутил от него ни капли этой энергии. Конечно, тот мог и скрыть сам факт ее наличия, но не с таким уровнем развития золотого ядра, как у него.

      Объяснил бы все и тот факт, что в тело деревенского дурачка вселился гуй, но даже следов его не было, да и Цзыдянь — кнут главы Цзян — не смог выбить его, а ведь он для того и создан. А способа, которым нечисть может занять человеческое тело, Лань Ванцзы не знал. Будь такой, это было бы известно миру заклинателей, если не в полной мере, то хотя бы какие-то слухи о подобном встречались. Возможно, тот слуга семьи Мо был прав и его младший хозяин на самом деле использовал неизвестный массив для призыва могущественного гуя? Гусулановец сфокусировал свой взгляд на том, о ком не мог перестать думать последние дни.

      Мо Сюаньюй в это время как раз освобождал Ши Фэна от трупного яда и держал свою руку на его животе. Хоть лицом этот мужчина и близко не напоминал Вэй Ина, но его выражение лица в данный момент и серьезный взгляд, который пригвоздил адепта ордена Гусу Лань, веля ему не шевелиться, принадлежал ему. Все, кто знал или встречал когда-либо Вэй Усяня при жизни, считали его либо клоуном, либо жестоким убийцей и темным заклинателем. Но если бы они заглянули в серые глаза, то увидели бы в них немалый ум и смекалку, а после становления бывшего адепта ордена Юнмен Цзян Старейшиной Илин — еще и бесконечную тоску и боль.

      Только вряд ли кому-то хотелось так близко узнать Вэй Усяня, сперва потому что он вел себя несерьезно и незрело, а потом, наоборот, слишком серьезно. И только Лань Ванцзы неосознанно искал взглядом его, изучал повадки, выражения глаз и лица, подмечая все и записывая в анналы своей памяти, чтобы в моменты одиночества доставать их оттуда и предаваться сладостным воспоминаниям.

      О том, как игнорировал и брезгливо отталкивал Усяня по юности, считая того нарушителем и бездарем. Как изменил свое мнение о бывшем соученике в пещере Муси, когда тот показал себя не только сочувствующим человеком, но и умелым заклинателем, обладающим гибким умом, изобретательностью и, самое главное, неиссякаемой смелостью. Он никогда не оглядывался на то, что может сам пострадать от своей неудержимости, бросаясь на помощь любому, кто нуждался в помощи. И случай на банкете после охоты на горе Байфэн был прекрасным тому подтверждением.

      Случившееся после, а именно его разрыв и изгнание из ордена Юнмен Цзян, Ванцзы был уверен, что это тоже его инициатива, чтобы его родные Цзян Чен и Цзян Янли не пострадали из-за его поступка. Когда гусулановец навестил его на Луанцзан, он подумал, что Вэй Усянь был в какой-то мере счастлив. Он жил с людьми, которые понимали и принимали его таким, каков он есть. Возможно, в первое время они и относились к нему настороженно, но Ванцзы видел, как его уважают и ценят Вэни и Усянь платит им тем же. Кроме того, он наконец-то мог заниматься тем, что ему нравится, — изобретательством, не ожидая постоянных упреков со стороны Цзян Чена, требующего постоянного участия темного заклинателя в жизни ордена.

      Лань Ванцзы испытывал постоянное желание спросить у Мо Сюаньюя, не является ли он сосудом души Вэй Усяня, но останавливал себя, утверждая, что не имеет на это права после всего, что было. После того как бросил его тогда одного: израненного и безумного. Именно безумием от потери шицзе и брата с сестрой Вэнь, гусулановец оправдывал странное поведение Мо Сюаньюя. Такое, как: бессмысленный пустой взгляд, устремленный в никуда, или безэмоциональное и бессердечное, местами, отношение к людям.

      А иногда он задумывался, почему так спокойно может принимать тот факт, что кто-то занял чужое тело, и при этом оставаться совершенно безразличным. А ведь он тот, кто призван бороться с подобным явлением. Но вспоминая тринадцать лет, проведенные в бесконечных поисках и сожалениях, гнал эти мысли прочь. Если Вэй Усянь решил так вернуться — пусть. Если он хочет оставаться в тени — пусть. Ненавидит ли он его, Лань Чжаня, презирает ли за прошлое — пусть. Он постарается быть с ним рядом. Другом ли, помощником или спутником — не важно. Он даже согласен быть ему незнакомцем, лишь бы оставаться подле.

      — Давай, выходи. Я знаю, ты рядом. Чего хочешь? — холодный голос вывел Ванцзы из дум, и он перевел взгляд на того, кто говорил.

      Мо Сюаньюй с издевательской усмешкой смотрел в сторону, при этом его глаза были совершенно холодными и ничего не выражающими. Так, словно ему безумно скучно, или же он престарелый учитель, уставший от потока бестолковых учеников, которым надо объяснять одно и то же из раза в раз. Там, куда он смотрел, не было ничего, кроме густого тумана. Лань Ванцзы ожидал, что оттуда выйдет виновник того, что происходит в данный момент, но вместо этого оттуда рванула новая волна лютых мертвецов. Сюаньюй помотал головой, словно ожидал подобного.

      — Любишь ты все усложнять, — он приложил к губам флейту и заиграл.

      На первых нотах мелодии нечисть остановилась. Ши Фэн, еще не до конца пришедший в себя после манипуляций с его телом таинственного спутника, даже облегченно вздохнул, потому как помощи предоставить никакой не мог. Но радость была недолгой. Твари быстро вышли из подчинения флейты и медленно, шаг за шагом продолжили двигаться, и чем дальше они шли, тем свободнее им становилось. Вокруг спутников раздался громкий смех, отдающий сумасшествием.

      — ИньХуФу? — Мо Сюаньюй не выглядел удивленным. Оторвав флейту от губ, он принялся крутить ее между пальцев, — Ты восстановил его? — ответа не последовало, — Неужели создал новый? — восхищенно предположил Мо Сюаньюй, цокнув языком.

      При этом он не выглядел удивленным или испуганным, напротив, в его глазах мелькнул интерес. Убрав флейту за пояс, он в предвкушении потер руки.

      — Неужели ты думал, что сможешь с его помощью противостоять МНЕ?

      Вишневые губы расползлись в хищном оскале, а некогда серые глаза полыхнули алым огнем. Мо Сюаньюй закатал рукав на левой руки и полоснул по ней ногтем большого пальца, смочив пальцы в крови, он принялся рисовать воздушный иероглиф*, так сперва решили его спутники. Но тот нарисовал круг, а затем принялся заполнять его неизвестными им символами и знаками.

      Закончив с массивом, Мо Сюаньюй вскинул сведенные руки в сторону тварей, и красный круг, взлетел над ними, после чего перевернулся плашмя. А заклинатель с полыхающими глазами принялся разводить руки, массив начал расширяться, накрывая своей тенью все большую территорию. Мо Сюаньюй, или тот, кто занимал его тело, остановился после того, как массив накрыл большую территорию вокруг них. Когда мертвецы уже достигли спутников, Ши Фэн наконец смог подняться на ноги, поддерживаемый гусулановцем.

      Одной рукой держа Ветерка за талию, второй Ванцзы держал меч, направленный в сторону приближающихся тварей. Но воспользоваться им он не успел. Их третий спутник резко опустил руки, и массив упал на толпу нечисти, прижав их к земле и вышибив из них ци, устремившуюся было в сторону. Вместе с энергией из тварей вышел и трупный яд, облаком расползающийся в сторону. Ванцзы прикрыл рот и нос рукавом, не забыв перед этим предупредить последовать его примеру и Ши Фэна. Но тень Мо Сюаньюя закрыла их.

      Выйдя вперед, Феникс выпустил невидимый щит, который предотвратил расползание яда в их сторону, а затем достал снова флейту и заиграл. Резкая, визжащая мелодия резанула слух его спутников, заставив их скривиться от неприятных ощущений. Но вместе с тем ее властный тон призвал ускользающую энергию повернуться в их сторону. Достигнув темного заклинателя (отрицать факт того, что Мо Сюаньюй им является, было уже глупо), ци ненависти окутала его тело, медленно проникая в него, занимая место в меридианах.

      Усянь пытался вспомнить, каково это было ранее, но все, что всплывало в его голове, это момент, когда мощь Мертвых курганов заняла место светлой ци, создав в его нижнем даньтяне*, и это было не самое приятное чувство. Сейчас же он ощущал лишь наполненность и ярость? Да, вся ненависть, отчаяние и боль мертвецов заполонила все существо могуя, и он возжелал спалить все вокруг.

      «Господин Вэй, — Смерть, как всегда, был на стороже, — Успокойтесь, это не ваши желания. Господин Вэй...»

      Он говорил тихо и спокойно, словно его хозяин маленькое дите и он пытается его успокоить. Щекотка сперва показалось назойливой и раздражающей, и могуй уже было собрался «усмирить» духов, но ее монотонность успокаивала, и Феникс опустил руки, в которых начала было собираться сила Медной печи.

      — Это ты. Ты вернулся, учитель, — из тумана, откуда ранее вышла толпа мертвецов, показалась сперва тень, а затем на свет вышел высокий мужчина с повязкой на глазах.

      — Учитель? — Мо Сюаньюй усмехнулся, а его глаза, вернув первоначальный цвет, заледенели, — Что-то не помню, чтобы брался кого-то обучать.

      — Ты прав, лично мы никогда не встречались, но я учился по твоим деяниям и тем редким записям, что удалось найти, — на губах мужчины играла легкая полуулыбка, руки, сперва разведенные в стороны, словно он готовится обнять своего долго отсутствующего учителя, он сложил на груди.

      — Для ученика ты слишком неучтив к тому, кого считаешь учителем, — съязвил Мо Сюаньюй, покручивая флейту между пальцев.

      — Уж извините меня, учитель, — незнакомец шутливо отвесил поклон могую, — Уважение кого-либо никогда не было моей сильной стороной.

      — Тц. Чего ты хочешь? — Мо Сюаньюй в мгновение отбросил усмешки и ужимки, его лицо стало серьезным и бесстрастным, словно высеченное изо льда.

      — Ох-ох. Учитель, не надо так строго на меня смотреть. Вы что же пытаетесь вызвать во мне страх? — незнакомец театрально схватился за сердце, изображая ужас на своем лице, что получалось не убедительно.

      — Я тебе клоун? — Лань Ванцзы не мог понять, как его спутник так быстро смог переместиться, оказавшись лицом к лицу со слепцом, который выдал себя, отшатнувшись, — Еще раз спрашиваю. Чего ты хочешь? — прошипел тихо Мо Сюаньюй, срывая ленту с глаз незнакомца.

      — Ха. Это было близко, — молодой мужчина закрыл лицо рукой, словно смущаясь, и незаметно для других, как ему казалось, попытался спрятать страх.

      «Он испугался, господин Вэй», — Смерть был доволен, словно это он сам напугал мужчину или же научил этому своего хозяина. Его поддержали и другие духи, приятной щекоткой отдавая в меридианах Усяня.

      Только сам могуй не был доволен, желание разнести все в пыль снова захватило, и он цокнул языком, хватая разоблаченного слепца за грудки. Оскалившись, он повел носом, а затем, ухмыльнувшись, вытащил из-за пазухи мешочек для духов. Незнакомец было рванулся, чтобы отобрать, но темный заклинатель положил ему на голову руку и издевательски усмехнулся, смотря прямо в глаза жертве.

      — Так это все из-за нее? — Усянь подкинул мешочек, скосив на него взгляд, и вернулся глазами к мужчине перед собой, — Ты хочешь ее восстановить, Сюэ Ян? — Лань Ванцзы встрепенулся и подался вперед, — Стоять на месте! — рявкнул Мо Сюаньюй, не отрывая взгляда от своего визави, — Ты должен знать, что расколотую душу невозможно восстановить.

      Услышав имя, произнесенное спутником, Лань Ванцзы впился глазами в лицо того, кто только что притворялся слепцом. С безумными красноватыми глазами и тонкими губами, он выглядел при этом достаточно красивым и роста был выше среднего. Гусулановец, конечно же, знал, кто это. Некоторое время назад о нем и его противниках, двух друзьях, почти братьях, ходило много разговоров. Он, родившийся, по слухам, в Куйчжоу, был занозой в заднице, учинял бессмысленные и беспощадные расправы над людьми и даже целыми кланами.

      Обиженный на Сяо Синченя и его друга, Сун Ланя, он в отместку сжег храм, из которого вышел второй. Но вся троица довольно быстро пропала из вида, так же резко, как и появилась на небосклоне мира заклинателей. Поговаривали, что Сяо Синчень предал дело, которому посвятил себя, после того, как спустился с бессмертной горы Баошань Саньжэнь и убил главу клана Чан. И если верить слухам, на его теле нашли узор изморозных цветов, чтобы было отличительной чертой Шуанхуа, меча даосца Сяо Синченя. Много тогда было шума по этому поводу: кто-то обвинял даочжана в том, что он переметнулся на сторону Сюэ Яна (тем более как раз тогда пропал из ивду и он сам, а его друга видели часто одного), кто-то не верил в это и считала, что с заклинателем что-то произошло и виноват в этом бродяжка из Куйчжоу. И теперь, кажется, Лань Ванцзы узнал правду.

      — Ты можешь. Ты должен уметь, — выдавил Сюэ Ян, не прекращая попыток вырваться из плена могуя.

      — Ты так высоко ценишь мои познания и при этом не выказываешь даже капли уважения, — ехидничал могуй, наслаждаясь пустыми потугами своей жертвы, — Интересно, что скажешь, если я сделаю с тобой то же, что ты хотел сделать с ним? — Усянь поднял мешочек к глазам Сюэ Яна и, заметив в них страх, решил поглумиться над мужчиной поболее.

      Он прекрасно знал, что любой житель Поднебесной боялся стать жертвой темного заклинателя, который превратит его в марионетку, а потому он решил окунуть в этот ужас и Сюэ Яна. Темная энергия уже была влита в его тело, именно это мешало ему двигаться, но, не увидев своими глазами весь процесс, поверить в подобное сложно, правда же? А потому Усянь выпустил поток ци и позволил ее увидеть всем, как она медленно змеей струится по руке Мо Сюаньюя и бесшумно входит в голову Сюэ Яна. От страха у того язык прилип к небу, ему казалось, он чувствует, как ци расползается по его телу, захватывая его и отбирая у его управление им.

      — Как тебе? — Усянь убрал руку от лба Сюэ Яна и сделал несколько шагов назад, давая тому мнимую свободу, — Подпрыгни.

      Сюэ Ян с ужасом чувствовал, как его суставы и мышцы двигаются против его воли. Поднимая его на носочки, отталкиваясь от земли, поднимаясь над нем и затем опускаясь, подгибая колени. Он боялся, что тело не справится и он упадет, но этого не случилось. Спутники Мо Сюаньюя с ужасом смотрели на происходящее и садистически довольное выражение лица, появившееся у него. И если Ветерок боялся, что и его тоже постигнет подобная участь, то Ванцзы перебирал в голове возможные варианты того, что пережил Вэй Ин, чтобы превратиться в то, что сейчас глумилось над человеком. А между тем могуй отдавай один приказ за приказом: побегать, надавать себе по щекам, исполнить танец.

      «Господин Вэй, вы хотите сделать его своим слугой?» — заинтересованная щекотка отвлекла могуя от издевательств.

      — Зачем он мне? — брезгливо бросил Усянь, забыв, что говорит вслух и рядом находятся его спутники, — Ну как тебе? Хорошо быть чужой марионеткой? — могуй освободил Сюэ Яна от своей власти, и тот упал на четвереньки от неожиданности, — Мне тут предлагают сделать тебя своим слугой. Не желаешь?

____________________________

*Китайская мера длины в древности равнялась 2,5 см примерно.

*Заклинания в китайской мифологии делятся на те, что произносятся вслух или мысленно, записанные киноварью на бумаге и так называемые воздушные заклинания, те что рисуются в воздухе с помощью силы культиватора.

*Нижний даньтянь находится ниже пупка на два пальца, одно из мест скопления энергии. Согласно даосизму развитие золотого ядра или бессмертной пилюли — первый этап на пути достижения бессмертия.