Спаситель, дарующий покой
— Господин Мо, вы собираетесь входить в город или будете у ворот ночевать? — Ветерок несколько минут стоял за спиной того, кто назывался Мо Сюаньюем, ожидая, что тот войдет в город, но тот застыл перед открытыми воротами, изредка крутя головой, — Если вам так хочется спать на свежем воздухе, пожалуйста. А лично я иду искать свободную комнату.
Ши Цинсюань оглянулся на третьего спутника, но тот словно не услышал его слов, ожидая, что предпримет их общий знакомый. Молодой мужчина раздраженно цокнул языком и, обойдя Мо Сюаньюя, вошел в город. По дороге сюда он слышал, что в это время тут проходит какое-то мероприятие, в суть которого он даже не пытался вникнуть. Единственное, что он понял — в это время найти свободную комнату будет очень не просто.
Они уже довольно долго избегали жилищ, и избалованный комфортом Облачных глубин Ветерок не желал более терпеть неудобства, и именно по его настоянию все направились в этот город. А тут такое? Сдаваться молодой человек не любил, потому решил постараться найти место для отдыха. А этот сумасшедший опять чудит. Не сразу Ветерок заметил, что тот выпадает из реальности, и в такие моменты его трудно привести в себя. Сидит уставившись в одну точку, иногда не моргая по несколько минут. Жуткое зрелище. Еще страшнее, когда он застывает так со странной ухмылкой на губах.
К сожалению, их общий спутник, Лань Ванцзы, не выражал по этому поводу беспокойства от слова совсем. На все возмущения Ши Цинсюаня он только странно на него глядел и неопределенно хмыкал, вызывая у молодого человека нестерпимое желание ударить. Чести это ему бы это не сделало, но как-то компенсировать не угасающее чувство обиды хотелось. Еще хотелось врезать и себе, чтобы привести в чувство и избавиться наконец-то от этой любви и подлых мыслей.
***
— Господин Мо? — Ванцзы подошел к молодому человеку, стеклянными глазами смотрящему по сторонам, и легонько тронул его за плечо.
— А? — Усянь подпрыгнул, стоило гусулановцу коснуться. У могуя было ощущение, что до его руки дотронулись раскаленным железом.
— Что случилось, господин Мо? — Усянь потирал место, куда дотронулся Ванцзы с удивлением смотря на спутника, — Последнее время вы ведете себя странно. Хотя не мне судить, что для вас норма. Но в такие моменты нам кажется, что вы и правда не в своем уме, хотя остальную часть времени ведете вы себя вполне себя нормально.
— Ах, это... — Усянь упер руки в бока и осмотрелся вокруг, — Видите ли, господин Лань, я не могу понять, куда нам идти дальше, — могуй снова осмотрелся и вернулся взглядом к собеседнику.
— Темная энергия демонической руки разделилась? — голос Ванцзы звучал спокойно и ровно. Так, словно он говорил о чем-то само собой разумеющемся.
Усянь всмотрелся в его бесстрастное лицо и глаза. В них он не видел, как ожидал, осуждения или страха, только любопытство и (снова) надежду. Желание рассказать если не все, то хоть что-то захватило, и могуй открыл рот, откуда нескончаемым потоком полились слова.
— Когда вы поняли? Хотя какая разница, мне все равно. Да, вы правы, я чувствую ее, и именно она вела меня всю дорогу. Но тут... — Усянь остановился, думая, как лучше выразить свои ощущения, — Странно. След разделен на три части, и при этом концентрация энергии разная. А в одном месте она смешалась с другой какой-то энергией, и я не понимаю, принадлежит ли она одному человеку или разным. Но эта смесь меня манит не меньше, чем чистая энергия руки.
— Пойдемте в ту сторону, где смесь, — не задумываясь сделал выбор Ванцзы, а в ответ на вопросительный взгляд Усяня, пояснил, — Нельзя исключить вероятность, что демоническая рука сейчас находится там и воздействует на ни в чем не повинного человека. А даже если уже и нет ее там, вероятно необходима помощь заклинателей для устранения последствий после ее пребывания. В какой это стороне, покажите.
Усянь немного помедлил, а затем указал на северо-восток. Ванцзы сперва посмотрел, куда показывал рукой могуй, а затем повернулся к нему. При этом в его глазах виднелось неподдельное удивление.
— А куда ведет третий след? — поинтересовался гусулановец, оглядываясь, пытаясь угадать.
— Третий? — Усянь пару мгновений смотрел на спутника, а затем махнул рукой, — Не важно. След там очень слабый. Думаю, рука там была уже давным-давно. Сосредоточимся на смешанном.
Согласно хмыкнув, Ванцзы не отрываясь следил за могуем. То, что он врет было очевидно, но гусулановца этот факт почему-то не тревожил. По какой-то причине все, что было связано с этим человеком, не вызывало ни подозрений, ни желания все проверить и уточнить, как бывало обычно.
— Предлагаю отдохнуть день и ночь тут, а потом отправиться в его сторону. Можно воспользоваться мечом, как средством передвижения. Надеюсь, господин Ши умеет летать на нем? — Усянь скорчил злорадное выражение лица и глянул в сторону, куда ушел Ши Фэн некоторое время назад.
— Умеет, — сухо ответил Ванцзы, все еще наблюдающий за собеседником.
Судя по всему, у них с Ветерком была взаимная неприязнь. И если причина первого была понятна, то вот откуда ноги растут у Мо Сюаньюя было не понятно. Хотя возможно это просто ответная реакция на грубость Ши Цинсюаня. Это бы все объяснило. Но на самом деле хотелось, чтобы у него была та же причина, что и у Ветерка. Ванзцы запрещал себе думать, но он все еще продолжал верить, что Сюаньюй — это возродившийся Вэй Ин.
***
Стоило ночи опуститься на землю, Усянь по обыкновению, что зародилось с начала путешествия, вернул на законное место душу настоящего Мо Сюаньюя, а сам направился вон из города. На удачу он был окружен густым бамбуковым лесом, который начинался практически сразу за его воротами. Зайдя чуть глубже, могуй распустил свои крылья, срезав десяток другой стволов и, поднявшись в небо, полетел в сторону, куда отговорил идти Лань Ванцзы.
Сделал он это не из-за того, что там было нечто не предназначенное для чужих глаз, а потому что Усяню хотелось самому разгадать тайну демонической руки. И спутники ему для этого вовсе не были нужны. Их он воспринимал как развлечение, а самого гусулановца, как еще одну тайну, которую необходимо раскрыть.
Лишившись воспоминаний, он не помнил, как проходит полет на мече. Но имея сейчас крылья, а с ними и возможность летать, предполагал, что скорость у него гораздо выше, чем лети он на мече. Времени у него было не особо много, учитывая, что он понятия не имел, как далеко ему лететь, поэтому дал себе два часа полета. Если не доберется до места — вернется. Можно было бы и задержаться еще, благо Мо Сюаньюй не очнется без вмешательства Усяня, но вызывать еще больше подозрений не хотелось. Тайна золотых глаз не раскрыта.
До места он добрался всего часа за полтора. Заброшенная деревня у подножия горы. Судя по состоянию поселения, люди покинули его несколько лет назад. В поле чуть дальше колосился рис. Рядом с некоторыми домами росли редиска и/или батат. Это могло дать иллюзию обжитого места, если бы не сорняки, растущие порой выше самих культур. Сложив крылья, Усянь осмотрелся. След темной энергии вел на гору, но было там что-то еще помимо нее. Возникало ощущение, что это «что-то» еще было чем-то скрыто и еле просачивалось сквозь барьер. Это не манило, но раз уж он тут оказался, то разведать был обязан.
Снова расправив крылья, Феникс поднялся в небо и рванул к горе. Некоторое время он летал вокруг нее, выбирая место, откуда «воняло» сильнее, и наконец опустился на большую поляну. Ничего примечательного на ней не было, если не считать небольшого кургана, поверх которого лежали детские игрушки, а у его подножья лежащая женщина. Судя по ее мерно вздымающейся груди, она благополучно спала.
— Сумасшедшая, — Усянь подошел к женщине и дотронулся до ее лба.
В голове мгновенно всплыло множество картинок из повседневной жизни несчастной. Ее юность, взросление, замужество, рождение детей и... их смерть. Могуй отдернул руку и печально взглянул на холмик с игрушками. То, что это могила, он понял сразу, как приземлился. Но понимание, что здесь похоронены двое детишек, без ножа резало мертвое сердце, оставляя на нем глубокие ноющие рубцы.
— Отдохни, несчастная, — Усянь снова положил на голову женщины руку, но на этот раз она даровала женщине спокойный сон без сновидений.
Сдержав желание избавить ее от боли, могуй поднял женщину на руки и перенес под деревья, уложив на траву.
— Извини, но ты должна сама перенести это несчастье, — Усянь поправил ее волосы, убирая прядки с лица, — Или не перенести...
Могуй поднялся на ноги и еще раз взглянул на осиротевшую мать. Детей она потеряла несколько лет назад, но горе не оставляло ее, более того — от нее чувствовался запах безумия, не сильный, но и не слабый. Вряд ли ей удастся вернуть рассудок, а если он ей поможет, то не сделает ничего хорошего. Что у этой несчастной осталось в жизни? Ничего.
«Может, вы поможете ей обрести покой, господин Вэй?» — раздалось в голове эхо, щекоткой расползаясь по меридианам.
— Покой? Вы хотите, чтобы я убил человека? Пусть несчастного и безумного, но невинного? Да за кого вы меня принимаете?! — воздух вокруг могуя заходил ходуном, словно потревоженное желе.
Он направил силу на духов Тунлу, отчего его тело задрожало. Усянь приготовился принять отпор, но ничего не последовало. Кажется, духи приняли «наказание».
«За спасителя, дарующего покой...» — в этот раз голоса звучали нескладно и разрозненно.
Не было в них ни агрессии, ни страха, ни лжи. Духи на самом деле верили в его спасительную силу. И возразить на это было нечего, он же сам не одного и не двух гуев «отпустил». Можно было утверждать, что он просто их уничтожил, без остатка, как любую другую нежить, но нет... Себе врать он не мог точно, потому как прекрасно осознавал и понимал все, что происходило с теми, на кого он воздействовал.
В тот момент он не только управлял их телами. Между ним и жертвой устанавливалась связь подобная технике Сопереживания, и он буквально чувствовал и видел все то же, что и она. А ощущала она успокоение — неусыпная злость и жажда мести покидали душу, очищая ее и излечивая. А еще он знал, что эта душа вернется в колесо Сансары, чтобы продолжить круговорот перерождений.
— А кто его дарует мне?! — оглашая округу громким криком, больше похожим на рев раненого зверя, Усянь вскинул руку, выпуская огромный сгусток темной энергии.
Добравшись до цели, поток ци взорвал могильный курган. Земля разлетелась в стороны, обнажая скрытое под собой. Вопреки ожиданиям это не были истлевшие тельца детей. Взору предстала отрубленная правая конечность. Она не обладала той же сокрушительной энергией обиды и злобы, что ее левая сестрица, но «вонь» исходящая от нее была идентичной той, что испускала демоническая рука из деревни Мо.
— А? — злость улетучилась в мгновение ока, и Усянь уже удивленно смотрел на лежащую перед ним руку, — Тц. Это становится все интересней и интересней. Такое чувство, что кто-то заманивает мышь в ловушку, разбрасывая кусочки маньтоу. Что ж, хитрец, я попался. Где там твоя западня?
Лицо могуя расползлось в ехидной усмешке, и он только руки не потирал от нетерпения. Оглянувшись вокруг, словно тот, кто расставил ловушку, находится рядом, он сел на корточки перед трофеем и снял с пояса пустой мешочек-цянькунь, захваченный на всякий случай. После недолгой проверки руки, он отправил ее в мешочек, который повязал обратно, затем поднялся на ноги и очередным сгустком энергии заставил землю вернуться на могилу. Осмотревшись в поисках игрушек, обнаружил их лежащими у дерева рядом с женщиной.
— Покой? Если бы все было так просто, — Усянь подошел к дереву и поднял игрушки, после чего снова взглянул на несчастную, что-то обдумывая, — Каждый из нас расплачивается за грехи прошлой жизни. Видимо, наши с тобой слишком ужасны, чтобы даровать нам его. Но если мы не испьем чашу страданий, то в следующей жизни, кто знает, возможно, нас ждут еще более ужасные страдания.
Развернувшись в обратную сторону, Усянь расправил крылья и собрался лететь обратно, но что-то не пускало его и тянуло к себе, словно он кукла на веревочках. Желание подняться выше щекотало нервы, раздражая и зля. Могуй застыл на несколько минут, пытаясь бороться, но не вытерпел и, издав злой рык, взмыл вверх.
Полет длился пару минут, но за это время Усянь успел разозлиться. Он больше всего не терпел, когда кто-то или что-то пытается управлять им. Заклинаниями ли, силой ли, или хитростью — не важно. Когда он приземлялся, то почувствовал силу барьера, установленного на месте, а преодолев его границы понял, что его звало сюда. Место было огорожено Полем заточения мертвецов, и внутри него томились десятки, нет, сотни душ. Обладающий с рождения чувствительностью к голосам духов, доставшейся ему от матери, Усянь услышал их.
Они страдали, плакали, стенали и молили. Кто-то жаждал мести, но более всего сожалели о том, что не сделали, кого оставили. Почувствовав его присутствие, души начали собираться вокруг него, наперебой рассказывая свои истории и жалобы. Вызывая смятение и в рядах духов с горы Тунлу, которые гудели, заставляя вибрировать меридианы. И все вместе они затрагивали нервы, словно играя на них, как на струнах гуциня. В глазах Усяня алело, а разум плыл, покидая могуя.
Он не помнил, что делал, как не помнил, как добирался до гостиницы, но очнулся от настойчивого стука в дверь комнаты и раздражающего голоса Ши Фэна.
— Господин Мо! Вставай! Хватит спать, бездельник!
***
Огромная птица носилась в небе над горой Хуанцзан, разбрасываясь огненными шарами, выкрикивая:
— Покой?! Вы хотите покоя?! Получайте! Вот вам покой! Убирайтесь все! Вон!
Полоснув себя по руке, он смочил два пальца в алой жидкости и принялся рисовать в воздухе иероглиф, следом еще и еще такой же.
— Покажись!
Пять столбов света взмыли вверх, обозначая, где находятся точки основы Поля заточения мертвецов. Могуй направил к каждой из них по горящему алым огнем иероглифа, которые накрыли их, окрашивая свет в красный.
— Разбейся!
Воздух над горой вздрогнул и лопнул с глухим звуком, не слышимым обычными людьми, но заставившим проснуться в липком поту всех заклинателей округи.
— Вот вам покой... — прошептал бессильно Усянь, после чего, сложив крылья, рухнул на землю.