Всем вина!
— Сань Лан! — Его высочество хлопнул ладонью по столу, отчего тот жалобно скрипнул, и вперил злой взгляд на ухмыляющегося супруга.
— Что не так, Ваше Высочество? Мало того, что этот гуй свалился на нас посреди ночи, так вы ещё и ругаете меня из-за него, — Хуа Чен пытался изобразить капризное выражение, но у него плохо получалось, ехидная улыбка так и расползалась на его лице.
— Ты же нисколько не сожалеешь, — Се Лянь упал на стул и опустил голову. Он не спрашивал, прекрасно осознавая, что его муж однозначно не имел никаких сожалений и сделал все специально, и довольное ухмыляющееся лицо господина Градоначальника подтверждало это, — Ему надо помочь сначала, а потом... потом можешь глумиться сколько хочешь, — Его высочество поднял взгляд и не было в нем ни печали, ни обиды, наоборот, он смотрел на супруга словно на дитя малое, которое нашкодило.
***
Отойдя от первоначального шока вследствие падения Феникса, пробившего крышу, Се Лянь и Хуа Чен, захватив виновника потревоженного сна, отправились во Дворец Блаженства в Призрачном городе. Они могли бы остаться и в храме, но супруг Его Высочества считал его местом, принадлежащим только им, и не желал мириться с присутствием там постороннего существа. Да, днем там могла ошиваться толпа народа, но по ночам никто не осмеливался нарушить покой хозяина священного места.
Оказавшись на месте, Хуа Чен буквально швырнул могуя на кровать в одной из свободных комнат и принялся изучать его состояние с недовольным лицом.
— Все с ним нормально, — Хуа Чен поднялся с кровати и обернулся к Се Ляню. Заметив, как тот с нежностью на него смотрит, господин Градоначальник приободрился, отчего даже стал казаться еще выше, — Просто потратил слишком много сил и упал от усталости.
— Даже у него есть предел силы? — Его Высочество перевел взгляд на лежащего Вэй Усяня, смотря на него с сочувствием, Хуа Чен раздраженно цокнул языком и поспешно покинул комнату, схватив перед этим супруга за руку.
Добравшись до кабинета, могуй вызвал слугу и приказал выпроводить из дворца названного гостя, как только тот придет в себя. Именно это стало причиной негодования Его Высочества. Се Лянь прекрасно понимал причины, по которым супруг себя так вел, и не мог его за это порицать. Но чувство сострадания перевешивало. Или даже не так. Он знал, что должен помочь Фениксу. Четкого понимания, чем это вызвано не было, но все в небожителе кричало об этом.
Смотря на дующегося Хуа Чена, в голову Его Высочества пришла мысль, что он словно одержим мыслью помочь новоиспечённому непревзойдённому. И это озадачило. Да, он был сострадателен, но не ко всем. Неужели это из-за того, что в первую встречу Феникс не стал вредить его Жоэ? Впервые Се Лянь задумался о природе своей одержимости. До этого момента все ощущалось естественным и не вызывало сомнений.
Небожитель вышел из-за стола, где сидел, и направился на выход из кабинета. Его супруг недоуменно посматривал ему вслед, но за ним не пошел. Мало ли зачем тому понадобилось выйти, он не должен следовать за ним по пятам. Вместо этого Хуа Чен сел на место, где до этого сидел муж и, придвинув чистый листок бумаги, обмакнул кисть в чернила. Если есть свободная минутка, стоило потратить ее с пользой, например, заняться каллиграфией. Тем более подобное рвение придется по душе Его Высочеству. Господин Градоначальник со счастливой улыбкой, предвкушая похвалу возлюбленного, принялся выводить иероглифы своего имени.
Се Лянь направился в комнату, где лежал без сознания Вэй Усянь. Переступив порог он минуту смотрел на могуя. Расслабленное красивое лицо молодого мужчины, на губах которого застыла улыбка. Это говорило о том, что лицевые мышцы привыкли к такому положению — при жизни этот человек много улыбался. И, судя по всему, был человеком жизнерадостным и дружелюбным, так как его улыбка выглядела естественно. Небожитель вошел внутрь и закрыл за собой дверь. Подойдя к кровати, он застыл, глядя на лежащего в постели человека.
Что делать дальше он не знал, как и не понимал, зачем пришел сюда. Постояв пару минут, Се Лянь решил изучить могуя с помощью своих сил. Стоило ему попытаться проникнуть в голову Феникса, как он был отброшен на несколько шагов. Приподняв бровь, Его Высочество вернулся на исходную и в этот раз попытался просто проверить состояние существа, как до этого делал Хуа Чен. В этот раз ему повезло. Он увидел суть могуя — его духовные силы не были похожи ни на что виденное ранее.
Обычно этот поток имел золотистый цвет и излучал свет и тепло. Он расплавленным золотом лился по меридианам, успокаивая и согревая своего носителя, даруя исцеление, если это требовалось. По жилам же этого могуя текла темная субстанция, походящая на черный дым от горящего «каменного лака»*, исходящие от них волны ненависти и обиды бросали в дрожь, словно от холода.
Се Лянь подумал, каким же образом несчастный носитель подобного может выносить этот постоянный холод. Ответ не заставил себя ждать. Внезапно стало нестерпимо жарко, и духовные силы изменились. Теперь это была тягучая лава черного цвета с алыми прожилками. Жар от нее опалял собственные силы Се Ляня, и небожитель чуть не разорвал связь.
«Господин Се, — раздался в голове голос, показавшийся знакомым. Его Высочество вздрогнул от неожиданности и осмотрелся, — Не надо пугаться, мы не навредим вам, если, конечно, вы не станете вредить нашему хозяину.»
— Хозяину? — Се Лянь перевел взгляд на лица Феникса.
«Вы правильно поняли. Господин Вэй — наш хозяин...»
— Вас? Кого вас? — осторожно поинтересовался Се Лянь, пытаясь глубже проникнуть в Феникса.
«Нас...»
Сдерживающий барьер рухнул, и Его Высочество «нырнул» в огненную магму. Он, ожидавший опаляющего жара, сгруппировался и приготовился отражать его, но вместо огня ощутил... Ничего. Только громкое перешептывание и гул тысячи голосов, слова в котором было не разобрать, создавало ощущение реальности. Взору его предстало огромное скопление людей. Их тела носили следы сильных ожогов и выглядели ужасно. Другой человек бы скривился от увиденного, глаза же Се Ляня раскрылись в ужасе и сочувствии и забегали от одного к другому.
Там были мужчины и женщины, дети и старики. Они с любопытством «смотрели» на небожителя, словно на неведомую зверушку. Среди всех людей выделялись двое. Их тела источали свет, словно подсвеченные фонарями, они стояли в центре и, не отрывая взгляда, смотрели на бывшего принца Сянлэ.
«Вот мы и встретились с вами снова, Ваше Высочество», — голос в голове наконец обрел узнаваемость, и Се Лянь открыл рот, поняв, с кем говорит.
— Это вы? Смерть, Болезнь и Старость? — неуверенно спросил небожитель.
«Вы верно предположили.»
— Так значит, теперь вы служите ему? А как же?.. — Его Высочество не стал называть имен. Потому как ему тот, о ком он говорил, известен под одним именем, а им, скорее всего, под другим.
«Наследный принц государства Уюн? Он не имеет к нам никакого отношения... Более. Мы сами по себе и мы решили служить господину Вэю, когда он был выбран Медной печью».
Люди после этих слов оживились, их тела стали ярче, атмосфера наполнилась чувством надежды, со всех сторон слышался шепот повторяющий два слова:
«Свобода. Покой.»
«Вашему Высочеству не стоит беспокоиться о господине Вэе, — мягко произнес один из бывших духов гор, — Он всего лишь утомился и скоро вернется в норму.»
— Почему вы рассказываете все это мне? — Се Лянь продолжал удивленно оглядывался, всматриваясь в лица окружавших его духов.
Теперь он знал, что это — все погибшие в жерле вулкана, бывшие жители древнего государства, которыми повелевал бывший император Небес — Цзюнь У, и одно из четырех бедствий — Безликий Бай в одном лице. Уже знающий историю этих людей, небожитель с сжавшимся от сострадания сердцем разглядывал толпу. В обезображенных огненной лавой лицах, с пустыми выжженными глазницами, он видел их призрачные черты, какими они были до своей смерти.
«Тщеславие, вероятно? — на лице говорившего появилась ухмылка. Она отдавала грустью, но его глаза светились надеждой, — После того, как господин Вэй развеется, хочется знать, что кто-то будет знать и помнить о нас и нашем хозяине. И вы, Ваше Высочество, лучший кандидат. Вы будете жить долго, очень долго, почти вечность.»
***
Покинув комнату и лежащего там Вэй Усяня, Се Лянь не вернулся в кабинет, ноги сами понесли его в оружейную. После происшествия с участием Ветерка и Черновода там сделали ремонт и комнату восстановили, в отличие от содержимого. Огонь уничтожил огромную часть коллекции Собирателя цветов под кровавым дождем. Его Высочество бродил между стеллажами. Его мысли были заняты тем, что ему поведал Смерть, и теперь ему было необходимо решить, как поступить с данной информацией. Небожитель подошел к стойке, на которой лежал ятаган супруга, и принялся задумчиво поглаживать его ручку, переходя на ножны.
Глаз на гарде открылся и задвигался, осматривая того, кто потревожил его отдых. Обычно агрессивный по отношению к посторонним существам, Эмин просто обожал Его Высочество. Его внимание и ласка приносили оружию ни с чем не сравнимое удовольствие. Он словно кот, жмурился от легких поглаживаний и тихонько подрагивал, но в отличие от животного не мурлыкал. Хотя тем, кто наблюдал за взаимодействиями Се Ляня и оружия его супруга, казалось, будто они слышат исходящее от ятагана мурчание.
Итогом размышлений Его Высочества стало решение оставить все как есть и остаться пока что единственным, кто знает историю духов Медной печи и их хозяина Вэй Усяня. Посвящать в услышанное он не хотел и Хуа Чена, чтобы быть уверенным, что все пойдет своим чередом и закончится так, как позволит судьба. Голос совести, требовавший вмешаться, замолчал под тяжестью чувства справедливости и сострадания. В конце концов вероятный исход принесет покой миллиону душ, которые слишком долго испытывали адские муки. И это ничто по сравнению с одной жизнью гуя, да и можно ли это назвать жизнью — ненавистное и мучительное существование.
Оставив оружейную комнату, Се Лянь направился в кабинет, где обнаружил супруга старательно выводящего кистью иероглифы. Его Высочество ласково улыбнулся представшему его взору действу и шагнул к столу, на ходу нахваливая старания Хуа Чена. Зайдя за его спину, небожитель обнял возлюбленного за шею и оставил на его щеке смачный поцелуй, ставший началом более страстного, затянувшего супругов в долгий обмен соприкосновений губами и грозившего перерасти в нечто большее. Отвлек от этого слуга, сообщивший, что гость пришел в себя и покинул дворец вопреки стараниям его удержать.
Хозяин дома отмахнулся и с облегчением выдохнул, а вот его партнер выразил желание найти Феникса, чтобы как минимум проверить все ли с ним нормально. Не имея сил противостоять просьбам Се Ляня, Хуа Чен, тяжко вздыхая, отправился вслед за супругом. Пропажа обнаружилась в первом же кабаке. В одной руке держа баранью зажаренную ногу, он тряс кувшином с вином в другой, призывая выпить за горящие Небеса. К нему присоединились остальные посетители.
Усянь орал:
«Всем вина! Господин послушник храма Водяных каштанов угощает!»
Толпа халявщиков кричала:
«Ура! Слава послушнику храма Водяных каштанов!» — и поднимала вверх бокалы, салютуя неизвестному меценату, и щедро выливала их содержимое себе в глотку.
__________________________
*«Каменный лак/масло» — так называли нефть в Древнем Китае.