Темнородный: Испытание Элунарис

Неясные мрачные тени плясали перед глазами Рема, пытались нападать, но он каждый раз успевал уворачиваться. Однако с каждым разом все хуже и хуже. Одна тень все же смогла зацепить Рема, и от этого легкого прикосновения стало так больно, что в голове стали взрываться колючие звезды.

«Избранный... Избранный!», – шептала тьма, клубясь вокруг Рема.

Рем попытался зажмуриться, но у него не вышло. Он и так лежал с закрытыми глазами. Ледяной холод коснулся его рук, ног, медленно сдавил шею и перекрыл доступ к воздуху. Но не успел Рем начать задыхаться, как боль отступила, холод растворился где-то вокруг него. Тогда он пошевелился, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд, и наконец проснулся.

Он оказался в незнакомой ему комнате, залитой теплым светом заходящего солнца. Стены, сложенные из гладких темных бревен, в некоторых местах покрывали тонкие занавески, кое-где украшали странные веревки и бусы, напоминающие ритуальную атрибутику. Узкая кровать, на которой лежал Рем, кем-то заботливо укутанный в тонкое одеяло, накрывал полупрозрачный бежевый балдахин, сквозь который парень рассмотрел чью-то тонкую фигуру справа от себя. Кто-то стоял возле его кровати и не шевелился, а как только заметил, что Рем пришел в себя, вдруг отодвинул рукой в сторону балдахин и подошел ближе. В пришельце Рем узнал ту самую белокурую девушку.

– Ну привет, Рем, – как-то грустно произнесла она и попыталась дружелюбно улыбнуться.

Ее пронзительные светло-голубые глаза посмотрели прямо в его, отчего у Рема на мгновение сбилось дыхание. Но, быстро совладав с собой, он снова смог сфокусироваться на происходящем и тихо спросил:

– Откуда ты знаешь мое имя?

Слова дались парню с трудом, так как во рту сильно пересохло и язык терся о верхнее небо, словно об наждачную бумагу. Девушка как будто прочла его мысли, потому что тут же снова скрылась за балдахином, а когда вернулась, то держала в руке стакан, наполненный водой. Она протянула его Рему и, проигнорировав его вопрос, сказала:

– Ты сильно пострадал, поэтому пришлось тебя немного подлечить.

Рем взял из ее рук стакан и полностью осушил его в два глотка.

– Спасибо, – поблагодарил ее Рем и, не найдя куда деть пустой стакан, поставил его на пол возле кровати. – Пострадал? Но я же ничего не...

И тут он резко вспомнил о недавних событиях. Перед глазами пронесся разрубленный пополам гвардеец, сильно израненный от пыток Авель, тьма, жестоко разобравшаяся с Нилом и его товарищами. Ужас моментально охватил его с ног до головы и заставил сердце забиться чаще. Увидев, какая смесь эмоций вдруг отразилась на лице Рема, девушка произнесла:

– Авель жив, его тоже подлечили. А те гвардейцы... Знаешь, поделом им.

Такого откровения Рем никак не ожидал от человека, внешне похожего на ангела воплоти, поэтому тут же забыл об охватившей его панике и удивленно посмотрел на девушку.

– Что ты сказала? – не понял Рем, нервно сглатывая. – Я же убил их, причем с особой жестокостью. Я словно не контролировал себя, не хотел всего этого...

– Успокойся, – мягко перебила она его и успокаивающе положила свою ладонь поверх его. – Тебе еще многое предстоит узнать о себе, чтобы впредь такого не повторялось.

– Что узнать о себе? – отчаянно спросил Рем, словно вот-вот его нервы просто сдадут и у него начнется истерика. – Что это была за чертовщина вообще? Что было со мной?

– Магия, – мрачно ответила девушка и почему-то отвернулась.

Чтобы переварить услышанное, Рему потребовалось целых пять минут. Все это время он молчал, уставившись в одну точку, а девушка не поворачивала к нему головы. Она о чем-то сосредоточенно думала, сжав кулаки, а потом все же снова посмотрела на Рема.

– Меня зовут Кая, кстати. И я помогу тебе разобраться во всем.

Рем нахмурил свои широкие брови и резко тряхнул головой, о чем тут же пожалел: череп моментально сдавила невыносимая боль, словно кто-то с силой сжал ее стальными тисками. Схватившись за голову рукой, он подождал пару секунд, пока боль утихнет, и снова посмотрел на девушку.

– Как мы здесь оказались? – Рем еще раз обвел глазами комнату.

– Прилетели, – коротко ответила Кая.

Парень понял по сухому тону девушки, что продолжения не последует. Отчего-то она не хотела сейчас с ним откровенничать, а значит Рем не дождется ответов на свои многочисленные вопросы. В последнее время вообще вопросов стало больше, чем ответов, и это изрядно поднадоело и просто выводило из себя. Но Рем старался держать себя в руках, насколько это позволяли его оголившиеся и натянутые до предела нервы.

– Я пока что ничего не понимаю, – отчаянно выдохнул он и потер переносицу.

– А ты и не должен, – ответила Кая. – Тебе никто и никогда не говорил правды о том, кто ты есть. Самое время это узнать, – загадочно промолвила она. – Но, наверное, не из моих уст должна прозвучать правда, поэтому наберись терпения и скорее поправляйся.

С досадой поняв, что девчонка ничего ему сейчас не расскажет, Рем обессиленно опустил голову на подушку и закрыл глаза. И, сам того не заметив, задремал.

Когда он проснулся спустя некоторое время, за окном – одним единственным в его комнате – уже стемнело, а за балдахином снова кто-то стоял. Но, судя по высокой крепкой фигуре, это уже была не Кая. Немного приподнявшись на подушке, Рем с некоторым усилием занял полусидячее положение и спросил:

– Кто здесь?

Ответа не последовала, но пришелец слегка дернулся всем телом, словно не ожидал услышать чей-то голос, и развернулся. Постояв в нерешительности еще немного, незнакомец наконец шагнул к кровати и отодвинул в сторону балдахин. Того, предстал перед Ремом, он меньше всего ожидал увидеть сейчас, но все же постарался сдержать эмоции и остался невозмутимым.

– Ликой, – как можно более нейтрально попытался произнести Рем. – И ты здесь каким-то чудом оказался.

– Отец, – поправил тот и тут же продолжил: – Ну сколько можно быть таким упрямым. Я разве таким тебя воспитывал?

– Вот именно, что ты не так меня воспитывал! – вдруг сорвался Рем и резко сел на постели. Тело тут же протестующе отозвалось резкой болью в каждой мышце, но он проигнорировал это. – Но почему-то поступил ты именно так, как никто бы не подумал, что ты на такое способен. Это было низко, мерзко, просто ужасно! Как ты мог допустить смерть стольких невинных людей? Как ты мог принять такой приказ, пусть даже от короля?!

– Хватит! – вдруг резко приказал Ликой, отчего рот Рем закрылся сам собой. – Ты не знаешь и половины правды о том, что произошло.

– Так расскажи мне ее, – отчаянно прошептал парень и умоляющее посмотрел прямо в глаза Ликою.

Отец никогда не мог выстоять перед взглядом его темных, практически черных глаз, и он понимал, что Рем отчаянно нуждается в правде прямо сейчас. Поэтому Ликой немного потупился, будто раздумывая, стоит ли сыну знать правду, но все же заговорил.

– Наверное, начну с того, что волнует тебя больше всего, хотя я уже и не знаю, что творится у тебя в голове. В общем... – Ликой немного помолчал, а потом, словно собираясь с духом, промолвил: – Приказ, согласно которому Ночные Мечи должны были вырезать целую деревню в поисках какой-то никому неизвестной нарушительницы, как выразился Тирон, принял не я.

Рем на мгновение опешил, не понимая, как воспринять то, что только что сказал Ликой, и вопросительно посмотрел на отца в молчаливой просьбе продолжать говорить.

– Его принял Марк, – жестко ответил Ликой и заглянул сыну прямо в глаза. – Я узнал обо всем этом уже когда прибыл в деревню. К тому моменту уже практически все ее жители были мертвы, а дома сожжены.

И тогда паззл в голове Рема сложился окончательно. Ну точно, кто же еще мог натворить такое! Марк был практически единственным в Ночных Мечах, кто владел стихией огня, и то, что деревню так зверски сожгли дотла, мог объяснять только отвратительный характер того, кто все это устроил.

– Но как он мог принять этот приказ, если у него нет такого полномочия в твое присутствие? – не понимал Рем.

– Он соврал Тирону, что меня временно нет в клане, что я нахожусь на задании далеко от столицы, поэтому все полномочия главы лежат сейчас на нем. Ну а в силу срочности приказа Тирон не стал разбираться в нашей иерархии. Ему было плевать, полномочен Марк принимать за меня приказы или нет, ему нужен был результат. Здесь и прямо сейчас. Ты в курсе, зачем Тирон искал какую-то там девчонку?

– Уже да, – мрачно ответил Рем и нахмурился. – Похоже, мы с Авелем догадались об этом вместе.

Внутри него расплылось какое-то странное чувство, очень похожее на облегчение. Он словно снял клеймо с Ликоя, которым успел окрестить его, за которое приготовился ненавидеть его до конца своих дней. Отец не делал этого, это был не его приказ. А значит надежда на его благоразумие только что получила шанс жить дальше, на душе Рема стало спокойнее. Но только до следующей новости, которую выдал Ликой.

– Алиса мертва, Рем, – произнес он и голос его дрогнул.

Рем не мог поверить своим ушам. Сначала он подумал, что ослышался, но, когда наткнулся на серьезный и печальный взгляд отца, мир вокруг него сначала сжался в неимоверно маленькую точку, а потом взорвался тысячью острых осколком. Больно защемило сердце, перехватило дыхание, но он все же спросил:

– Как это произошло?

Алиса была с ним с самого детства, была его приемной мамой и подругой. Она всегда могла поддержать в трудные моменты, порой защищала Рема и Авеля от чересчур сварливого характера Ликоя. И всегда приходила на помощь, раздавала советы, предостерегала от совершения ошибок. Она была тем самым крохотным островком спокойствия, куда можно было причалить свою лодку после тяжелого дня. А сейчас ее нет, и что-то внутри Рема будто оборвалось, пропало без вести без шанса на возвращение.

– Марк, – лишь коротко ответил Ликой и сжал кулаки, да так сильно, что побелели костяшки.

Это был все он, это был Марк. Он погубил столько невинных жизней, убил Алису. Неизвестно, что было бы, останься в клане Рем с Авелем, на что еще хватило бы изощренной фантазии этого гнусного эльфа.

Ликой отвернул голову в сторону, и Рем понял, что он просто не захотел показывать свои слезы сыну. Парень наклонил торс вперед и вдруг взял Ликоя за предплечье. Когда тот обернулся, Рем сжал уже его кисть и слегка потряс, пытаясь поддержать. Но, как оказалось, ему и самому нужна была эта поддержка, так как когда Ликой наклонился вперед и крепко обнял его за плечи, сердце Рема дрогнуло и на глаза навернулись жгучие слезы.

– Я ему не прощу этого, – глухо прорычал Рем, когда Ликой отстранился. – Я порву его на мелкие кусочки, как только увижу, и мое лицо будет последним, что он увидит в своей никчемной жизни.

Злость захлестнула его с головой, и в груди снова что-то неприятно зашевелилось. Прижав ладонь к сердцу, Рем постарался успокоиться.

– Мы, – твердо промолвил Ликой, поймав на себя блуждающий по комнате злой взгляд Рема. – Мы порвем его. А пока что вот, возьми. Кажется, ты искал его.

Парень опустил глаза вниз и увидел, что Ликой протягивает ему его кольцо. Рем взял его, покрутил перед глазами, словно вспоминая, как оно выглядит, а потом надел на палец. Ярость, еще секунду назад полыхавшая в его груди, вдруг успокоилась и улеглась куда-то на дно. Подняв глаза на Ликоя, Рем спросил:

– Откуда оно у тебя?

– Кая дала, – ответил тот и попытался улыбнуться.

– Ты уже познакомился с ней? – удивился Рем, прокручивая кольцо на пальце, словно пытаясь вновь привыкнуть к его тяжести на пальце.

– Да, – кивнул Ликой. – Как только почувствуешь, что отдохнул и восстановил силы, вставай и спускайся вниз. С тобой много кто хочет познакомиться. Я буду на улице, найди меня.

Рем кивнул и тогда Ликой развернулся и собрался уходить из комнаты. Но парень все же собрался с силами и спросил у отца вдогонку:

– Авель знает?

Ликой остановился в проеме открытой двери, и Рем увидел, как напряглась его спина. Выждав пару секунд мужчина все же ответил, не оборачиваясь:

– Еще нет.

И после этих слов покинул комнату, оставив Рема наедине со своими мыслями.

***

Спустя пятнадцать минут после ухода Ликоя, Рем наконец нашел в себе силы, чтобы подняться с кровати. Это далось ему с трудом, так как все тело ныло, колени не сгибались, а пальцы не слушались. Откинув в сторону одеяло, Рем заметил, что кто-то переодел его в просторную льняную рубашку и черные штаны на завязках. Возле кровати стояли его ботинки с грубой шнуровкой, и Рем порадовался, что хотя бы они остались целыми.

Неподалеку от кровати лежали и ножны с его мечом на стуле. Рем поднялся на ноги, подошел к стулу и легко коснулся пальцами гладкой поверхности ножен. Кожа все так же была теплой, будто все это время лежала под солнцем. Навершие меча, инкрустированное крохотным белесым камнем, слегка мерцало в полумраке комнаты, или так только показалось Рему.

Попытавшись размять затекшее тело, Рем наклонился пару раз в разные стороны, даже присел, и, услышав жалостливый хруст колен, решил, что на сегодня хватит физкультуры. Повернув голову вправо, Рем увидел висящее на стене продолговатое зеркало и подошел к нему.

Он готов был увидеть все что угодно – царапины, порезы, синяки, шишки. Однако ничего из этого не было, даже старые ушибы зажили. И теперь единственное, что выдавало во внешнем виде Рема его усталость, были темные круги под глазами и растрепанные в разные стороны волосы. Парень исправил и этот недочет, зачесав непослушные локоны пятерней назад. И, оставшись довольным своим внешним видом, Рем наконец открыл дверь комнаты и ступил в коридор.

Оказалось, что комната, в которой Рем очнулся, находилась на втором этаже, где виднелась еще одна дверь в другую комнату, а вниз вела узкая деревянная лестница с резными периллами. Рем медленно ступил на ступеньки, тонко скрипнувшие под его весом, и спустился вниз. Оказавшись в просторной гостиной, совмещенной с маленькой прихожей, Рем покрутил вокруг головой в поисках живой души, но, кажется, он был в незнакомом доме совершенно один.

В гостиной оказалось довольно уютно: посреди комнаты расположился диванчик, у дальней стены – камин между двумя высокими книжными шкафами; просторное окно закрывали легкие занавески, на подоконнике стоял горшок с красными мелкими цветочками. Под ногами Рем ощутил мягкий ковер, заглушающий шаги, а стены были тут и там украшены картинами с изображенными на них лесными пейзажами.

На каминной полке стояли фотографии в белых рамках: с них на Рема смотрела веселая темноволосая девушка, обнимающая какую-то женщину. Парень сделал вывод, что это ее мама, ориентируясь на их поразительную внешнюю схожесть. На других снимках была все та же девушка, но уже более серьезная. В руках она держала лук, из-за ее спины выглядывал колчан со стрелами, точно такой же, как и у Авеля, и она целилась в самодельную мишень, выцарапанную на стволе дерева. Ее длинные волосы были заплетены в толстые косы, и Рем понял по ее маленький круглым ушам, что она человек. На вид ей было столько же лет, как и Рему, но вертикальная складочка, пролегающая между тонких изящных бровей, выдавала пережитый тяжелый жизненный опыт. Такую же складку он видел и у Ликоя, и у Алисы. От воспоминания о приемной матери что-то внутри Рема вновь сжалось, и он поморщился, словно от физической боли.

– Чего ты там встал? – вдруг раздалось у него за спиной, и Рем подпрыгнул от неожиданности.

Круто развернувшись на одних пятках, парень увидел в паре шагов от себя ту самую девчонку, которую только что рассматривал на фотографиях. В жизни она оказалась намного худее и меньше, чем на снимках. Неизменными были только длинные черные волосы, прямыми прядями ложащиеся на ее хрупкие с виду плечи и складочка между бровями. Девушка была чем-то недовольна, и, дабы усилить этот эффект, она скрестила руки на груди.

– Смотрю, – нерешительно ответил Рем и отвел глаза в сторону. – Я думал, что один тут, а потом увидел фотографии.

– Нечего тут глазеть, – отрезала девушка и прошла мимо Рема к каминной полке.

Рем обернулся к ней, с интересом наблюдая, как она резкими движениями отворачивает от него одно фото за другим, а потом вдруг потупился под пристальным взглядом ее холодных голубых глаз.

– Иди куда шел, хватит с меня на сегодня благородных дел, – отчеканила она и принялась нетерпеливо отстукивать дробь ногой о деревянный пол.

Рем понял, что она ждет, когда он уйдет, но не спешил этого делать. Отчего-то он не мог отвести от нее взгляда, а на языке вертелось несколько вопросов, один из которых он озвучил вслух:

– Что ты имеешь в виду под «благородными делами»?

– Ты на самом деле дурак или только притворяешься им?

Девчонка смирила его таким взглядом, что Рем действительно почувствовал себя идиотом.

– Я не дурак, просто не понял, что ты имела в виду, – будто оправдываясь, проговорил он.

Девушка тяжело вздохнула, словно их диалог сильно ее утомил, а потом пояснила:

– Я подлатала тебя, потратила на тебя все купленные у целителей зелья. Даже старые твои раны вылечила, а то выглядел ты паршиво, мягко говоря.

– С-спасибо, – только пролепетал Рем и отчего-то замялся.

– Ладно тебе, – отмахнулась она, словно прогоняя назойливую муху. – Кроме благодарностей тебе все равно мне нечего предложить, так хотя бы избавь меня от своей компании, если хочешь хоть как-то восполнить понесенный мною ущерб из-за тебя.

Рем впервые сталкивался с тем, что его винили за то, что добровольнооказали ему помощь. «Причинить добро» – как часто любил говорить Авель. Немногообидевшись, Рем не произнес больше ни слова и поспешил покинуть дом.Темноволосая незнакомка не стала его останавливать.