Все началось с похода в Грингортс

Мало кто знал, но Филиус обожал море.
Когда он был моложе, то часто ходил на яхте под парусом. Работа в Хогвартсе оставляла всё меньше свободного времени, и Филиус постоянно тосковал по морским просторам и свежему бризу. Именно поэтому возможность отправиться на корабле на таинственный, укрытый чарами, остров, затерянный в Средиземном море Флитвик упустить никак не мог.

Парусник Брайана Уотсона и Алекса Фишера быстро скользил по водной глади, легко рассекая морские волны. Маленький профессор Чар застыл на корме, взявшись руками за бортовые поручни, и наслаждался так неожиданно сбывшейся мечтой. До острова Блэков было еще далеко, но координаты известны, и маршрут проложен. Ах, это Средиземное море! С его невероятного цвета водами. Лазурь и изумруд! Филиус вспомнил свой медовый месяц, проведенный на берегу Средиземного моря. Как он был счастлив тогда!

Добравшись до мощной защиты, скрывавшей остров Блэков, корабль остановился. Билл вот уже полчаса сражался с защитными чарами, пытаясь их дезактивировать. Опытный ликвидатор проклятий очень спешил.

Филиус прошел на нос корабля и с тем, чтобы занять себя чем-нибудь, завел с капитаном судна преинтереснейшую беседу. Когда Гарри неожиданно закричал, оба они — и Флитвик, и капитан — почти одновременно выхватили волшебные палочки и принялись озираться в поисках опасности. Гарри по-звериному зарычал от ярости, обернулся Грифоном и взмыл в небо. Проломив защиту, он устремился к острову.

— Грифон?! — вскричал пораженный капитан, не веря своим глазам.

Филиус возблагодарил Мерлина за то, что на корабле собрались лишь доверенные люди, на которых Гарри может положиться. Грифон, как анимагическая форма, был секретом Гарри Поттера, и если он предпочел раскрыть его перед таким количеством зрителей, значит, случилось что-то очень серьезное. Крик боли, отчаянья и ярости стал тому подтверждением.
Филиус подбежал к взволнованным аврорам и услышал, как Дадли, кузен Гарри, говорит о том, что прежде чем закричать Гарри схватился за правое запястье.

— Его брачный браслет! — взволновано воскликнул Алекс. — Северус должно быть в смертельной опасности. Давайте поторопимся, наша помощь нужна Гарри и Северусу.

Подчиняясь командному голосу главы Отдела Тайн, все вокруг пришли в движения. Члены команды судна взялись за снасти, авроры перегруппировались и приготовились немедленно, как только представится возможность, вступить в бой.

«Бедный Гарри! Бедный Северус!» — мысленно простонал Филиус. Он любил этих двоих таких разных, но прекрасных людей. Они были ему как названые сыновья или внуки. Ему тоже хотелось действовать, но он не знал, чем может помочь. Он мог только беспомощно вглядываться в морскую даль и вспоминать. Когда Гарри впервые переступил порог Хогвартса, он был таким маленьким, таким беззащитным. Филиус тогда с трудом сдержал порыв подбежать и обнять мальчика, заверить его, что всё будет хорошо. Не подбежал. Побоялся выглядеть глупо в глазах своих коллег, старый дурачина! А вот Северус был совсем другим ребенком. Стеснительный и очень гордый, он никогда не предпринимал попытки сблизиться с кем-нибудь. Прятался по углам, наблюдая за игрой других детей, в тайне надеясь, что его заметят и тоже пригласят поиграть. Только желающих подойти к угрюмому, неразговорчивому мальчику было немного. Сколько лет с тех пор прошло. Одному лишь Гарри удалось взять Северуса за руку и утянуть в свою игру.
К сожалению, для них обоих игра оказалась слишком опасной.

Полуразрушенные чары острова, наконец, удалось преодолеть, и корабль устремился вперед. Филиус вздохнул с облегчением. Он проверил карманы и убедился, что все необходимое ему для боя при нём: волшебная палочка, закрепленная в удобном для быстрого выхватывания зажиме, лечебные зелья и защитные амулеты в карманах дуэльной мантии. Корабль резко качнулся в сторону, громкий скрежет металла говорил о том, что они напоролись днищем на что-то твердое и большое. От неожиданности Филиус не удержал равновесие и упал. Впрочем, таким неловким оказался не он один: сверху на маленького профессора упал здоровенный аврор, выбив из Филиуса весь дух.

Парусник швырнуло на другой борт, и Флитвик оказался придавленным уже двумя пытающимися подняться аврорами. Зашипев от возмущения, Филиус магией раскидал мужчин в стороны. В поле его зрения попали огромные щупальца, выпроставшиеся из воды и обрушившиеся на борт. Гигантский Кракен раскачивал корабль с людьми, как детскую игрушку.

— Глупые людишки, уплывайте отсюда! Этот остров наполнен Злом и несет лишь смерть.

Филиус поднялся на ноги и крепко держать за снасти, огляделся, ища источник речи. Оказалось, слова доносятся прямо из воды, и произносит их сам Кракен.

Русалочий язык Флитвик изучил ещё будучи молодым человеком. Вначале своей преподавательской карьеры он провел неделю в русалочьей деревне в особой зачарованной для дыхания зоне. Когда неделю назад деревня русалок оказалась в опасности, мастеру Чар пришлось вспомнить былые навыки. Ровенна Ровенкло поделилась с Филиусом наследием магии Хогвартса. Теперь маленький профессор мог отрастить себе жабры и умел общаться с морскими обитателями. Этот дар позволил Флитвику свободно общаться с Нептуном, кальмаром-защитником из озера близ Хогвартса. Именно поэтому Филиус ничуть не удивился, что понимает речь огромного Кракена, напавшего на их корабль. Он слышал его предупреждение.

Тем временем Фред и Джордж Уизли принялись разбрасывать зеленые ядовитые шарики, целя ими в щупальца волшебного кальмара.

— Аррр! — взревел от боли Кракен. — Прекратите! Мне больно, больно! Мои щупальца обожжены. Я просто хочу помочь и предостеречь. Вернитесь, на этом острове вас ждет смерть.

Высший эльф вскинул руку с зажатым в ней копьём, украшенным затейливыми рунами.

— Прошу Вас, мастер эльф, придержите Ваше оружие! — попросил Филиус, торопливо скидывая верхнюю одежду. — Дайте мне несколько минут. Я поговорю с этим существом.

Под недоуменными взглядами авроров и эльфа, Флитвик бросился за борт с палочкой наизготовку. Едва попав в воду, мастер Чар наложил на себя заклинания обогрева и отрастил жабры на шее.

— Великий Кракен, почему ты нападаешь на наш корабль? — обратился он к кальмару.

— Вы понимаете меня и можете говорить со мной? Мало людей, способных на это... Прошло уже много лет с тех пор, как я встречал подобных Вам. — Трубный голос Кракена гулко разносился по воде. Звуковая волна ударила Филиуса, и он поспешил отплыть чуть дальше от огромного существа.

— Пожалуйста, позвольте нашей лодке пройти, — попросил Филиус, и Кракен выпустил корабль из захвата. Он покачнулся и тяжело опустился на воду.

— Этот остров проклят. Все, кто проникнет на него без разрешения хозяев, погибнут ужасной смертью. Много костей смыло волной в мои воды. Я чувствовал, как прорвалась защита, видел летящего по небу Грифона. Он умрет, вы все умрете. Вы должны повернуть назад.

— Мы знаем об опасности. Мы пришли для того, что бы победить Зло на острове. — Хозяин острова — твой хозяин? Если это так, то на борту корабля есть эльф с оружием, способным убить тебя.

— Нет, он не хозяин мне. Я защищаю воды вокруг острова, дабы уберечь от гибели случайных путешественников. Хозяевам этого острова нельзя служить. Проклятый принес много смерти всему сущему.

— Уберечь? От кого? Кто живет на этом острове? Вы знаете его? Его зовут Сэт или Менес? Это хитрый, неуловимый маг, живущий на земле на протяжении веков. Грифон, которого Вы видели, очень сильный волшебник. Его супруг был похищен и сокрыт на острове. Мы прибыли сюда, что бы спасти его, уничтожить Николаса Фламеля и его хозяина. Хозяйка острова уже мертва.

Кракен приблизил к барахтающемуся в воде Флитвику большой внимательный глаз и осторожно потрогал говорящего с ним мага кончиком щупальца. Филиус ощутил, как волна магии проникла сквозь него.

— Ты достоин знания, маленький человечек! Пойдем со мной мастер, я возьму тебя с собой в путь к дальним вратам. Не беспокойся, я освобожу ваше судно. Скажи своим спутникам, у них есть моё разрешение на проход. Я сам покажу безопасную бухту. Но я заберу тебя с собой. Ты должен получить то, что поможет остановить Проклятого.

Филиус поспешил воспользоваться согласием морского гиганта и отправил патронус с сообщением Брайану и Алексу.

Корабль покачнулся и, набирая ход, устремился к острову на всех парусах.

Кракен направлял его маршрут своей магией.

— Времени мало, мастер волшебник, теперь у Проклятого есть Носитель. Если они успеют спариться, то всё пропало. Надеюсь, мастер Грифон сможет остановить Проклятого.

— Гарри убьет его! — не совсем понимая, о чем идет речь, заверил Кракена Флитвик.

Кальмар отрицательно качнул массивной головой.

— Нет. Никто из смертных не может убить Проклятого. Держись за меня, маленький волшебник, я быстро доставлю тебя к древним вратам.

Кракен вытянул вперед одно из щупалец, и Филиус крепко ухватился за него.

В воде кальмар двигался с удивительной скоростью и одновременно грацией. Его большое тело плавно огибало крупные подводные скалы, проплывало сквозь великолепные природные гроты, унося Филиуса прочь от острова Блэков. Флитвик не переставая крутил головой, подмечая все подводные чудеса. Возле одного из каменных уступов он углядел статую невероятной красоты, а так же несколько античных затонувших кораблей и постарался запомнить эти места, желая однажды вернуться сюда и исследовать древние артефакты.

Они плыли довольно долго, пока впереди не показался магический барьер. Внешне он выглядел как старая кирпичная стена, заросшая водорослями и ракушками, но любой маг мог бы разглядеть голубоватые молнии защиты, пробегавшие по её поверхности. Не замедляя движения, Кракен прошел стену насквозь. Море за стеной оказалось совершенно безжизненным. Вода, пронизанная солнечными лучами, была красивого голубовато-зеленого цвета, совершенно прозрачная, позволявшая видеть глубину на несколько миль под ними. Но всё это великолепие было холодным и неуютным. Вокруг не сновали рыбки, на камнях стены с этой стороны не росли ни водоросли, ни ракушки. Всё было пустынно и мертво.

Кракен продолжил движение. Впереди показалось строение, отдаленно напоминавшее старые египетские храмы. Четыре массивные статуи сидели у передней стены. Обелиск над входом в храм был сплошь исписан рунами и незнакомыми иероглифами. Флитвик был заинтригован, но Кракен не дал ему задержаться и изучить письмена. Они проплыли через величественные ворота.

Здесь Кракен остановился и отпустил Филиуса. Мастер Чар принялся усердно перебирать руками и ногами.

Головы статуй повернулись к Кракену, и одна из них заговорила. Язык Филиусу был незнаком, но он уловил мелодичность речи.

— Да, верно, мой спутник не имеет крови Атлантов, однако он благословлен. Сердце его чисто. Он ученый и учитель. Он идет рука об руку с тем, кого магия назвала Избранным, — возразил статуе Кракен.

Вторая статуя что-то пропела ему в ответ. Кракен обернулся к Флитвику и сказал:
— Встаньте в центр Всевидящего Ока и предстаньте перед судом Смотрящих.

Филиус поглядел в сторону, куда указывал щупальцем кальмар. На полу была изображена великолепная мозаика: человеческий глаз, заключенный в пирамиду.

Не задавая лишних вопросов, Флитвик в несколько гребков доплыл до указанного места и встал в центре на медно-золотой радужной оболочке глаза. Сначала ничего не происходило, затем неожиданно из линий пирамиды хлынула магия, дикая, как полыхающий огонь.

Перед глазами Филиуса проносились образы из всей его жизни, яркие и такие знакомые. Он увидел мать, чей облик почти стерся из его памяти, и сестру, махавшую ему из вагона поезда. Снова участвовал в своем первом дуэльном чемпионате в Хогвартсе, и вновь в первый раз занимался любовью со своей женой Серафиной, держал на руках новорожденного сына Рашеля, вспомнил своё торжественное назначение деканом Ровенкло. Вот он утешает плачущего двенадцатилетнего темноволосого мальчика с незапоминающейся фамилией Риддл, а вот сражается бок о бок с Альбусом Дамблдором в битве против Гриндевальда. Воспоминания сменялись одно за другим, рождая в душе Филиуса то радость, то печаль. Похороны Серафины, свадьба дочери Ариэль, ссора Мародеров, Лили Поттер показывает ему маленького сына Гарри, Тремудрый турнир, на котором Гарри Поттер вытаскивает из озера Рона и маленькую Габриэль, снова сам Филиус колдующий над едва дышащим Северусом после очередной «дружеской встречи» Пожирателей Смерти, защита Невилла от произвола Амикуса и Алекто Кэрроу. Вот мелькнула и пропала финальная битва с Волдемортом, беседы с портретами великих мастеров Хогвартса, встреча с Основателями, Ровенна дарует Филиусу часть её магии, свадьба Гарри и Северуса, уроки Манасы, сражение с василисками Перренелль, бросок меча Дадли...

Волшебное пламя погасло, и Флитвик ощутил себя магически и морально истощенным. Статуи, казалось, удовлетворились увиденным, поскольку их гигантские головы вновь переместились назад и теперь безучастно глядели в неизвестность. Двери в основании храма отворились сама собой.

— Удачи тебе, маленький мастер, да направят тебя твои боги, — напутствовал его Кракен на прощание и поплыл прочь, оставив Филиуса одного.

Филиус сделал глубокий вздох, пропуская большую порцию воды через жабры, затем он решился и подплыл к распахнутым дверям. Переступив порог таинственного храма, он ощутил пересечение еще одного магического барьера, и сила притяжения по другую сторону дверей заставила его рухнуть на пол. За порогом воды не было. Филиус сидел на полу и судорожно хватал ртом воздух, пока не догадался убрать жабры и вновь дышать лёгкими.

Занятый неожиданным переходом из среды в среду, Филиус не сразу заметил, что он не один. Приятный мелодичный женский голос заставил его вскинуть голову и посмотреть вверх. Над ним возвышалась очень красивая стройная молодая женщина, кожа её была белой, как самый изысканный жемчуг, волосы отливали чистым серебром и свободно струились почти до самых коленей, большие глаза её были ярко-голубыми. Женщина была одета в великолепное платье, струящееся вдоль изящного тела, и отливавшее всеми оттенками синего. Магия, исходившая от прекрасной незнакомки, была чрезвычайно мощной. Ни светлой, ни тёмной, просто очень сильной.

Филиус склонился в галантном поклоне.

Женщина вновь заговорила, но мастер Чар ни слова не понял. Она озадачено склонила голову на бок, волосы, словно водопад, с тихим шелестом перетекли на сторону, следуя за её движением. Незнакомка сделала шаг навстречу, наклонилась и, к величайшему изумлению Флитвика, поцеловала его в губы. Поцелуй был глубоким и чувственным, растерянный Филиус почувствовал, как поток магии проникает в него.

К разочарованию Филиуса поцелуй длился недолго. Женщина отстранилась, и легкая улыбка скользнула по её губам.
— Теперь Вы можете понимать меня? — вновь зазвучал её мелодичный голос.

Флитвик еще не оправился от чарующего поцелуя и не смог найти свой голос для ответа, он просто кивнул. Несколько секунд ушло на то, чтобы успокоить своё бешено стучащее сердце и требующий продолжения разум. Справившись с собой, Филиус вежливо произнес:
— Да, моя леди, я понимаю Вас. Благодарю Вас за магический дар.

— Это было необходимо, — отмахнулась она.

— Позвольте представиться. Филиус Флитвик. — Профессор Чар еще раз низко поклонился.

Женщина улыбнулась приветливо.
— Я знаю. Видела Ваши воспоминания. Ваша жена... она была так красива. Вы любили её?

— Я люблю её до сих пор. Любовь не умирает со смертью человека. Она вечна.

Женщина склонила голову, признавая ответ. Затем просто сказала:
— Я — Салация.

— Богиня морей! — проявил свои познания в римской мифологии Флитвик.

—... и королева Атлантиды, — скромно добавила Салация. — Я, как и Вы, волшебница. Приглашаю Вас к себе на обед.

Филиус с радостью принял её предложение и последовал за ней вглубь великолепного храма. Стены были украшены мозаичными панно, отображавшими, вероятно, жизнь и быт атлантов: молодые мужчины и женщины танцевали, собирали на открытых полях урожай, дети играли в какие-то магические игры, мудрые древние старцы читали огромные манускрипты, в небе парили драконы. Люди на мозаиках и фресках были высокими и очень красивыми, однако они выглядели как обычные мастеровые люди. Ни один из них не походил статью на величественную и прекрасную Салацию.

Затем Флитвик заметил на одной из стен изображение большого города, раскинувшегося у подножия высокой горы. Изображение было чрезвычайно подробным. Подойдя ближе, Филиус смог различить на картине множество всевозможных существ. Там были высшие эльфы, гоблины, гномы, феи, ростом с взрослого человека, великаны, драконы и необычные птицы, каких он никогда прежде не видел, большие кошки, собаки с человеческими головами и люди с головами животных.

Филиус изумленно обернулся к Салации. Она легкомысленно пожала плечами.

— Атлантида, — пояснила она таким тоном, как будто это слово всё объясняло. — Мы когда-то были центром всего мира, — добавила она, видя, что её гость не понимает.

Салация подошла к изображению города и провела по нему своей изящной белой рукой. На лицо её набежала тень печали. Затем она тряхнула серебристыми волосами, будто отгоняя грустные мысли и проговорила:
— Идемте. Вы должно быть, очень устали. У нас будет достаточно времени, чтобы поговорить обо всём.

Филиус уже хотел сказать, что ему нужно спешить назад, что бы помочь своим друзьям, но потом он подумал, что, возможно, находясь здесь, он окажется намного полезнее.
Пока они следовали в столовую, эхо их шагов гулко разносилось по коридорам и пустынным залам. Отделка комнат и стен была великолепна. Резные балюстрады и лепнина, гобелены и украшения из золота, серебра, жемчуга и драгоценных камней. Всё это искрилось и переливалось, создавая причудливые узоры.

Столовая оказалась большой залой с массивным дубовым столом, за которым без стеснения поместилось бы человек сто. Салация и семенящий за нею Филиус двинулись к дальнему концу стола, где был сервирован ужин на две персоны.

Еда на блюдах выглядела несколько странно. Необычное желтое вещество, которое Филиус решился попробовать, по вкусу напомнило картофель. Крупные шарики, оказались зеленым горошком гигантского размера. Кусочек чего-то, что выглядело как рыбное филе, на вкус было как мясо лобстера. В золотых кубках была налита чистая и холодная как лед пресная вода. Тарелки были сделаны из чего-то похожего на перламутр. Все столовые приборы были из чистого золота.
* * *
— Прекрасная кухня, сударыня! — одобрил кушанья Филиус. — Я только не узнал сорт мяса, по вкусу похож на омара.

— Это и есть омар, — приветливо улыбнулась ему Салация. — Надеюсь, вам понравилось?

— О да, сударыня, всё было превосходно! Передайте мои комплименты Вашему шеф-повару, — рассыпался в похвалах Флитвик.

— Спасибо, — скромно поблагодарила хозяйка тайного дворца. — У меня уже много лет не было практики, да и угощать теперь некого.

Филиус еще некоторое время вежливо улыбался, пока смысл сказанного не дошел до него.

— Вы здесь одна, мадам?!

— Пойдемте Филиус, я покажу Вам моё королевство, — вздохнула Салация и поднялась с места. Флитвик вскочил на ноги, отложил приборы на край тарелки и последовал за ней. Салация неспешно шла впереди Флитвика, показывая дорогу, пока они не достигли высоких резных деревянных дверей. Распахнув их, они оказались у выхода на балкон. Дверной проём искрился магией, за ним светилась кристально чистая морская вода. Филиус привычно взмахнул рукой и отрастил себе жабры. Салация никаких приготовлений не произвела. Были ли у неё жабры изначально или нет, Филиус не понял, но она вышла на балкон без видимых усилий и не испытывала от смены среды никакого дискомфорта.

Флитвик вышел за ней следом. Под ним, за резным парапетом балкона, лежал самый восхитительный город, который ему только доводилось видеть. Высокие прямые башни соседствовали с великолепными замками, уютные домики, широкие площади, странные сооружения, похожие на пирамиды из неизвестного материала. Под большим стеклянным куполом виднелся шикарный сад. Храмы, библиотеки, театры и рынки, парки с фонтанами — всё это выглядело великолепно. В отдалении виднелись горы. Филиус обратил внимание на две почти одинаковые вершины с каждой стороны. Он осмотрел город снова, на этот раз более внимательно. Город практически был вписан в правильный круг. От дворца королевы проходила широкая прямая дорога, разрезавшая городские кварталы пополам. Очень знакомая форма, где-то уже он видел подобное.

Филиус прикрыл глаза, пытаясь представить себе схему города с высоты птичьего полета. Его разум лихорадочно работал. Неожиданно головоломка сама собой собралась перед его мысленным взором. Планировка города точь в точь повторяла знак Даров Смерти, круг, вписанный в правильный треугольник и разделенный линией по центру.

Прекрасный город был пуст. Будто жизнь в нем внезапно оборвалась.

— Идемте, — повторила Салация, взмахнула рукой, и балкон неспешно начал опускаться на манер движущихся лестниц Хогвартса.

Слабый импульс магии, идущей от города, заставил Филиуса вздрогнуть. На один короткий миг он увидел вокруг себя живые деревья, город без воды, радостные лица людей, праздно гуляющих по улицам, и... затем виденье оборвалось. Со стороны Салации раздался едва слышный горестный вздох.

Они проплывали мимо величественного городского собора, его массивные двери были заперты на засов. Яркая вспышка магии — и белые колонны храма осветились солнечным светом; мужчины в богатых тогах и женщины в длинных шелковых одеждах с посохами входили и выходили из распахнутых настежь дверей. Еще одна вспышка, видение пропало, храм снова погрузился в водную пучину, двери закрыты, на ступенях пустынно.

— Атлантида! — тихо сказала Салация, обводя рукой мертвый город. — Когда-то это необычайно богатый и красивый край. Здесь мирно уживались торговля, наука и магия.

Балкон плавно скользил вдоль пустынных улиц. Мимолетные вспышки магии позволяли Филиусу видеть, каким был город во времена его расцвета: дети бежали в школу, кентавры прогуливались в парках в тени деревьев, величественные эльфы торговались на рынках с феями и гоблинами.

— Когда я была еще ребенком, в моем мире было много крупных городов: Атлантида, Вавилон, Тескоко, Альфием, Индрапрастха. Атлантида была в центре этого мира. Можно сказать, этот город считался столицей древнего мира.
Очередная магическая вспышка высветила ближайшую школу. Жеребята кентавров играли во дворе в мяч. Маленькие эльфы, гномы, гоблины, дети людей и даже гигантов учились вместе. Увидев хитрющего эльфа сидящего на плече добродушного простака-великана, Филиус засмеялся. Но вспышка погасла, двери школы оказались заперты, а здание застыло мрачным холодным изваянием.

Салация направила балконную платформу в сторону от дороги. Они проплыли рядом с большой оранжереей, с активным магическим куполом над ней. Филиус вгляделся в зеленые посадки, видимые через стекла. Там были растения, похожие на гигантский горох и кукурузу, нечто отдаленно напоминающее картофель и странного вида фрукты, смахивающие на яблоки, собранные в большие гроздья, как виноград.

— Мне потребовалось тысячелетие, что бы отвоевать плодородную почву у океана. Это серьезно достижение для меня, — гордо произнесла королева.

— Вы выращиваете всё, что Вам необходимо, здесь? Полная самодостаточность?

— Да, по-другому никак, — с грустью в голосе ответила Салация, потом улыбка снова осветили её лицо, когда они миновали еще один прозрачный купол с гигантскими омарами внутри.

— Организовать жизнь подобным образом мне удалось всего лишь за сто двенадцать лет.

— Вы поднимаете этих огромных существ сами? — в изумлении спросил Филиус, взглянув сначала на массивные тела омаров, затем на хрупкую, изящную фигуру женщины.

— Мне нравится мясо омаров. Бифштекс из говядины тоже очень вкусен, но адаптировать коров к жизни под водой мне так и не удалось, — пошутила Салация. Филиус вежливо усмехнулся.

— А вот и мой последний проект, — с полуулыбкой заметила женщина, когда платформа остановилась напротив открытого сада. Витиеватые дорожки, бегущие между деревьями с раскидистыми кронами, манили к себе. На небольших полянах росли причудливые яркие цветы. Первая мысль, что пришла Филиусу в голову — Помоне и Невиллу здесь очень понравится. Ему потребовалось несколько секунд, что бы осознать, купола над садом не было. Он был полностью под водой, хотя выглядел так, как если бы рос на суше.

Пока Флитвик приходил в себя от изумления, Салация грациозно вышла с платформы на траву, дошла до ближайшей скамьи под большим деревом и села. Филиусу, еще не слишком ловко перемещавшемуся под толщей воды, пришлось подплыть к странной зеленовато-голубой розе и фиолетовым тюльпанам.

— Это невероятно, — выдохнул он.

— Я работала над этим садом двадцать шесть сотен лет, — отозвалась королева.

— Вы можете по праву гордиться своими достижениями, они просто невероятны! — воскликнул с воодушевлением Флитвик. Салация зарделась смущенным румянцем.

— Спасибо, Филиус, за добрые слова, — прошептала она и прикрыла глаза. Очевидно, это место на скамейке успокаивало её.

Флитвик огляделся и ощутил живую магию вокруг. Она не была пульсирующей и затухающей, как в остальной части города.

— Вашими усилиями жизнь в Атлантиду возвращается! — опрометчиво заявил Флитвик.

Салация открыла глаза и посмотрела на него с такой печалью, что мастер Чар тут же пожалел о своем высказывании. Королева легко поднялась со скамьи, протянула руку и сорвала белый цветок с ветки дерева.

— Я лишь пытаюсь возместить малую толику того, что отняла у этого города.

Филиус каким-то шестым чувством понял, что прекрасная королева осталась одна в покинутом городе в качестве наказания, за то, что в нем однажды произошло. Желая развеять её печаль, он взял цветок из её рук, наложил на него невербальные чары и превратил его в яркую бабочку, порхающую в пузырьке воздуха.

Салация с девичьей непосредственностью ахнула от изумления, затем протянув руку, коснулась пальцем пузырька и нараспев произнесла какое-то заклинание. Когда она убрала палец, пузырек лопнул, а бабочка запорхала прямо в воде, похожая на яркую красочную рыбку из южных морей. Счастливый смех Салации звучал словно музыка.

Филиус протянул ей еще один пузырек со словами:
— Такая красавица не должна быть одна.

Королева ответила ему мягкой признательной улыбкой, взяла заключенную в пузырек бабочку, наложила на неё чары и выпустила на свободу. Филиус и Салация зачарованно наблюдали за двумя парами ярких крылышек, порхающих над цветами.

— Вы не должны наказывать себя вечно, — негромко пробормотал Филиус, не отрывая взгляда от созданных им бабочек.

— Не вечно, но покуда не искуплю свою вину. Пойдемте, у меня есть более важные вещи, которые я хотела бы показать Вам, — сказала она и вернулась на платформу балкона.

— Спасибо, что показали мне эти чудеса. Для меня большая честь прикоснуться к столь могущественному и прекрасному волшебству, — сказал Флитвик, оглядываясь ей вслед.

Салация обернулась к нему и покачала головой.

Едва Флитвик ступил на платформу, она тут же тронулась с места и направилась обратно к широкой дороге, рассекающей мертвый город надвое.

— Когда мне было десять, старейшины Атлантиды объявили во всеуслышание, что остров и город на нем в опасности. Мой отец был одним из старейшин, он рассказал маме о пугающем открытии: остров уходит под воду. Это не внезапное наводнение или сильный шторм, а необратимое постепенное затопление. Ученые подсчитали, что на полное погружение острова уйдут, возможно, тысячи лет. Всё мировое сообщество ученых собрались, что бы обсудить открывшуюся проблему.

Королева остановила платформу и посмотрела на полуразрушенный дом, всё еще пульсирующий магией. Задержав свой взгляд на несколько мгновений на нём, Флитвик увидел величественное здание с роскошным садом. Этот сад во многом напоминал тот, из которого они только что вышли, и Филиус решил, что это место много значит для Салации.

С минуту женщина смотрела на развалины, потом ровным голосом прокомментировала:
— Мой старый дом... до того...
— Жители, очевидно, решили покинуть город? — спросил Филиус, желая вернуть Салацию к действительности.

Королева отрицательно качнула головой. Платформа мягко двинулась дальше.

— Нет, ученые нашли другой способ спасти Атлантиду. Это не просто город. Раньше считалось, что это место — сосредоточение магического ядра планеты. Покидая город, маги навсегда отказывались от всякой магии. Ученые создали магические машины для создания волшебного барьера вокруг острова, дабы удержать его на плаву.

Филиус вспомнил рассказ Гарри о машинах Тибериуса.
— Машины, приводимые в действие с помощью магических существ? — спросил он наугад.

Салация в шоке воззрилась на него, затем понимающе улыбнулась и продолжила:
— Я совсем забыла, что вы тоже ученый. Да, Вы правы. Они сказали, что для запуска машины нужны десять магических существ. На собрании старейшин было решено, что это небольшая жертва для общего блага. Помимо этого сто самых сильных и перспективных детей было отобрано и проверено. Их родовитость и образованность значение не имело. Главное, они должны были иметь мощное магическое ядро.

Флитвик тут же подумал о Гарри и Невилле.

Платформа ускорилась, направилась к центру города и остановилась перед сооружением похожим одновременно на большой школьный стадион и гладиаторскую арену.

Салация первой сошла платформы и двинулась к амфитеатру, окружавшему площадку.

— Этих детей учили боевым навыкам и натаскивали на борьбу с ужаснейшими созданиями. Проверки были чрезвычайно жестоки. Запутанные лабиринты, личные страхи, жуткие монстры. Если ты не прошел, ты погиб.

Вспышка пульсирующей магии выхватила из воспоминаний города изображение мальчика лет одиннадцати, защищающегося от атаки мантикоры. Паренек оступается, падает, мантикора нападает и рвет ребенка острыми когтями. Толпа на трибунах ревет и аплодирует.

Салация закрыла глаза, не в силах смотреть на это зрелище. Вспышка погасла, но загорелась новая. Маленькая девочка с криками ужаса пытается убежать от рыжего шипастого дракона, тот выпускает огненный шар из пасти, девочка падает и сгорает дотла.

— Проверки и схватки продолжались, пока не осталось всего лишь десять избранных, десять выживших в нечеловеческих условиях, — печально продолжила королева, наблюдая вместе с Филиусом за следующей картиной: мужчины в тогах левитируют с арены несколько маленьких изуродованных трупов.

Флитвик посмотрел на Салацию.
— Вы были в числе этих десяти?

Женщина подавленно кивнула и взмахнула рукой, направляя магию на арену. Там немедленно возникла картина давно прошедших событий. Юная девушка, очень похожая на сегодняшнюю Салацию, отчаянно сражается с огромной птицей.

— Мне было пятнадцать, когда испытания завершились и семнадцать на момент церемонии. Все мы были обучены особой стихийной магии. Каждый из нас обучался естественным элементам магии: земля, воздух, огонь, жизнь и... — Салация широким жестом руки обвела вокруг себя. — И вода.

— Магия жизни? — переспросил Филиус, уцепившись за незнакомое понятие.

— Да, магия жизни. Эта пульсирующая энергия связывает всё живое. Можно сказать, это душа магии, — пояснила Салация, и Флитвик кивнул.

Они двинулись в путь снова. Платформа достигла самого центра города и остановилась напротив просторной, приподнятой над уровнем улиц территории. Треугольная, идеально ровная площадка имела по центру большой круг и прямую линию пересекавшую площадку от одной из вершин. По периметру круга на равном расстоянии друг от друга стояли статуи мужчин и женщин, в центре большой каменный шар с узором в виде китайских символов Инь-Янь.

Филиус пригляделся к статуям, установленным на гладко отполированные колонны. Статуй было семь, пять мужских и две женских. Мастер Чар предположил, что они изображают ученых.

Салация покинула передвижной балкон, и Филиус поспешил за ней следом. Ступив на треугольное основание, Флитвик окунулся в шумную атмосферу прошлого. Площадка была окружена чарами, отделявшими её от воды. Флитвик отказался от жабр и вдохнул полной грудью чистый воздух. Тем временем перед его взором разворачивалась та самая легендарная церемония посвящения, о которой рассказывала королева. Тысячи празднично одетых существ толкались и возбужденно переговаривались меж собой. Здесь были жители разных народов, но в основном всё же люди.

Филиус задрал голову наверх и изумился ярко-голубому небу с несколькими лёгкими облачками на горизонте. Ласковое средиземноморское солнце согревало лицо.

От созерцания природы мастера Чар отвлек приветственный гул голосов. В центре площадки появились люди, отдаленно напомнившие ему священников. Их белые длинные одежды были украшены мощными магическими символами. Еще одна групп людей с книгами в руках, как мог предположить Флитвик, были учеными. Их было семеро, но все они были мужчинами в черно-белых тогах. Очевидно, статуи воздвигались не в их честь. Третья группа, по мнению Филиуса, могла быть старейшинами города. Их дорогие наряды всех цветов радуг были отягощены золотыми и серебряными украшениями. От старейшин ощутимо веяло магической мощью, даже их кожа светилась едва заметным светом. Колонны по периметру круга были пусты. Статуй не было. Лишь десять пустых постаментов. На месте центрального каменного шара располагалась пустая прозрачная сфера.

Церемония началась. Священники принялись нараспев призывать элементы магии собраться в великом городе.

Ученые по очереди подходили к сфере и, положив на неё руки, отдавали ей свою магию. Светлая магия ослепительным облаком кружилась в верхней части сферы, темная клубилась внизу. Филиус увидел, как смешавшись на границе, темная и светлая магия образовали характерный символ Инь-Янь. Сфера была полностью заполнена магией. Семеро ученых-добровольцев, лишившись магии, падали на каменный пол площадки и казались неживыми. Их лица были искажены мукой, вероятно от боли. Их тела перестали излучать свет магии, кожа потемнела. Все они стали сквибами. Семеро священников подняли их тела в воздух и удалили с помоста.

Один из священников ввел в центр круга десять Избранных: четыре девушки и шестеро юношей. Они были одеты в одинаковые жемчужные с радужным переливом хитоны. Их длинные волосы были гладко расчесаны и блестели на солнце. Все они были высокими и очень красивыми. Зрители одобрительно зашумели.

Филиус узнал Салацию сразу. Она шла, гордо вскинув подбородок, но Флитвик чувствовал её страх. Одним из последних на помост поднялся очень красивый невысокий юноша с длинными каштаново-рыжими волосами, на солнце сверкавшими как настоящее пламя и золотисто-янтарными глазами. Подходя к остальным Избранным, он немного замешкался, повернул голову в сторону зрителей и, взглянув прямо в глаза Филиуса, мягко улыбнулся ему.

Флитвик повернулся к сопровождавшей его Салации, что бы спросить, кто этот юноша, но её рядом не оказалось. Тогда Филиус снова посмотрел на молодого человека, но тот уже занял своё место вместе с остальными. Рядом с ним стоял другой юноша, очевидно, его единокровный брат. Их волосы были одинакового темно-каштанового цвета, он был лишь немного выше ростом, более мускулистыми и выглядел младше года на два. Черты их лиц были почти неотличимы друг от друга.

Священники обошли Избранных и сняли с их плеч жемчужные хитоны. Юноши и девушки остались стоять на помосте нагими. Главный священнослужитель начал нараспев произносить заклинания, но почти сразу его магические мантры были прерваны появлением человекоподобным существом в черных как ночь одеяниях. Он возник рядом с первосвященником и громко объявил, что они совершают огромную ошибку. Время Атлантиды приближается к концу, всё сущее на земле смертно и имеет конец. Даже такие величественные города, как Атлантида должны умереть, в конце концов.

Один из старцев, одетый в шитый золотом наряд, похожий чертами лица на Салацию, решительно шагнул вперед. Он уверенно заявил, что церемония должна свершиться. Она нужна не только для спасения города, но и для сохранения магического ядра планеты.

Существо в черных одеждах откликнулось возмущенным возгласом:
— Ваш страх ослепляет вас! Магия не умрет с Атлантидой. Море лишь заберет свою собственность. Магия дает вам тысячелетие, что бы сохранить свои знания и богатства. Вы должны использовать эти возможности с умом, найти другое место и построить там город заново.

Старец возмущенно потряс посохом в гневе.
— Магия указывает нам путь к спасению! Она поможет нам уберечься от напасти, спасет всех нас.

— Не всех! Вы уже лишили жизни многих невинных людей, а теперь требуете еще несколько жертв. Эти девушки и юноши смогут стать прародителями новой просвещенной нации, вы отнимаете у них будущее! — кричало в ответ существо в черном.

— Это их судьба! — перекрикивал его старейшина, брызжа от ярости слюной, — За их храбрость и жертвенность их имена будут превозносить тысячи лет. Дети будут знать их истории наизусть!

— Это не их судьба! — устало покачал головой странный пришелец в черной одежде.
Высокий юноша с горящим взглядом янтарных глаз выступил вперед и проговорил уверенным приятным голосом:
— Это судьба, которую мы желаем! Судьба, которую мы выбрали сами!

Его брат, чей голос прозвучал мягче и музыкальнее, обратился к существу в черном одеянии с вопросом:
— Благородный хранитель иного мира, скажи, эта машина будет работать? Сможет ли она спасти жизни тех, кого мы любим и стремимся защитить?

Хранитель нерешительно посмотрел на него.
— Да, но...

Старейшина прервал его на полуслове.
— Никаких «но»! — самоуверенно провозгласил он. — Вы подтверждаете, что машина будет работать? Мы выполним церемонию! Вы, как хранитель Атлантиды, не имеете никакого права указывать нам, что нам делать, а что нет! Мы призвали магию для принятия решения за спасение жителей Атлантиды, и магия дарует нам силы. Мы сделаем то, что считаем необходимым!

Другой Избранный, с тёмными, почти чёрными длинными волосами и изумрудно-зелеными глазами вмешался в разговор:
— Хранитель никогда не ошибался в своих предостережениях, он знает пути Небес, он стоит на защите Атлантиды еще с тех времен, когда первые люди начали косить первые травы, проросшие в этой земле. Священник просил разрешение хранителя на проведение церемонии, и тот ответил «Нет». Я призываю прислушаться к его словам, внять его предупреждениям!

Юная дева Салация гневно посмотрела на говорившего юношу.
— Гиперион — ты такой трус! Вечно ты ищешь другой выход. Мой отец прав, магия дала нам своё разрешение. Хранитель среднего царства, наделивший нас магией и знаниями, дает нам разрешение на проведение церемонии и принял нашу магическую жертву, — рассержено заговорила девушка, указывая на сферу Инь-Янь с клубящейся магией внутри. — Остальные Хранители, очевидно, не согласны с решением высших сил за пределами нашего мира. Я же принимаю свою судьбу и горжусь, что могу послужить на благо своей Родины!

Голубоглазый юноша, стоящий рядом с Салацией, окинул девушку влюбленным взглядом и улыбнулся ей.
— Уважаемый Хранитель, мы готовы отдать наши жизни во имя процветания нашего народа. Возможно, в конце концов, это окажется неправильным решением, но за тысячу лет люди примут нашу жертву и поблагодарят нас. Сейчас мы должны вернуть людям надежду и покой.

Первосвященник, пользуясь возникшей паузой, приблизился к остальным старейшинам и о чём-то быстро переговаривался. Филиус видел, как старейшины один за другим кивают в знак согласия, так же как и отец Салации.

— Время уходит, — объявил первосвященник, возвращаясь на своё место. — Мы просим Хранителя покинуть место церемонии. Нам не нужна его защита. Мы сами принимаем решения. Это церемония состоится с Вашим, или без Вашего разрешения.

Хранитель сурово окинул взглядом старца.
— Я уйду, но помните, люди, кто принял это решение — не Хранители и не Боги! — голос говорившего был так холоден, что Филиус невольно поёжился.

Хранитель отступил с помоста, но не покинул собрание, он остановился в дальней части возвышения с явным намерением наблюдать за происходящим. Старец довольно усмехнулся. Отец Салации занял своё место среди Старейшин.

Первосвященник приблизился к Избранным и громко, во всеуслышание спросил:
— Избранные, мы должны исполнить церемонию, но ваше решение должно быть добровольным, иначе магия не примет вашу жертву. Готовы ли вы?

Пылкий юноша с рыже-каштановыми волосами громко объявил о своём решении первым:
— Мы выбираем исполнение церемонии!

Его брат потянул его за руку и его мягкий голос прозвучал не столь уверенно:
— Амон, пожалуйста, я...

— Брат мой, ты не доверяешь мне? Я ли не защищал тебя? Не заботился о тебе? Теперь твоя очередь дать защиту другим. Поверь мне, это правильное решение! — обернулся к нему Амон и брат, отпустив его руку, кивнул.

Остальные Избранные смотрели на Гипериона, который продолжал неуверенно качать головой:
— Я не думаю, что нам нужно соглашаться на это. У меня дурное предчувствие.

Амон с возмущением посмотрел на Гипериона.

— Ты — эгоистичный, напыщенный идиот! Готов рискнуть сотнями тысяч атлантов лишь на основании своего плохого самочувствия? Дрожат коленки от страха, да? Ты вырос в роскоши и неге, никогда ни в чём не имел нужды, в отличие от большинства наших соотечественников. За всё надо платить! Мы пойдем до конца! Выполним свой долг ради спокойствия и мирной жизни всего населения нашей планеты. Наши люди нуждаются в нас. Наберись же смелости и приди им на помощь!

Пристыженный такой пылкой речью, Гиперион воскликнул:
— Я тоже забочусь о будущем моего народа, Хранитель сказал...

— Гиперион, я всегда любила тебя как брата. Знаю, ты человек слова и слава о твоей семье известна далеко за пределами нашего острова. Ты давал клятву встать на защиту Атлантиды и её обитателей, если возникнет угроза. Теперь, если ты откажешься, твоя часть и честь твоей семьи будет запятнана позором навечно! — выкрикнула юная Салация.

Гиперион в ужасе посмотрел на священника, тот ничего не ответил, но и не опроверг высказывание девушки.

Хранитель, взирающий на разворачивающиеся события со стороны, не выдержал и возвысил голос:
— Иногда правильные решения принять не так уж просто! — сказал он глядя в глаза Гипериону.

Гиперион вздохнул и огляделся, ища поддержки. Старец в золотых одеждах повернулся к нему спиной. Слезы выступили на глазах юноши, он оказался в совершенной изоляции.

— Я согласен на церемонию, — прошептал он.

Толпа зрителей одобрительно зашумела. Хранитель сокрушенно покачал головой, возвращаясь к наблюдению.

Первосвященник обошел по очереди всех оставшихся Избранных, спрашивая каково их решение.

Все они, не задумываясь, ответили:
— Мы выбираем проведение обряда.

Хранитель громко спросил, обращаясь ко всем сразу:
— Вы всецело осознаете свой выбор?

— Да, — ответил ему стройный хор голосов Избранных.

— Несете ли вы ответственность за своё решение?

— Да, — снова ответили они.

Хранитель с последней надеждой взглянул на бледного Гипериона:
— Вы, Гиперион, принц Атлантиды, готовы взять ответственность за свой выбор, зная в своём сердце, что поступаете неправильно?

Гиперион распрямил плечи:
— Я принимаю свою судьбу и решение моей магии. Если для спасения Атлантиды и народа нужна моя жизнь, то я без колебаний готов отдать её.

Хранитель вновь покачал головой и обратился к голубоглазому юноше?
— А Вы, Посейдон, готовы ли нести ответственность за это решение и принять последствия своих действий?

Посейдон, явно нервничая, бросил осторожный взгляд на гордый профиль Салации, затем решительно вскинув голову ответствовал:
— Да, я готов!

Хранитель перевел взгляд на невысокого рыжеволосого брата Амона, но прежде чем он успел что-либо сказать, юноша быстро проговорил:
— Не думайте о нашем выборе столь плохо, Хранитель. Всё, что мы желаем — спасти тех, кого любим. — Когда он говорил эти слова, Филиус чувствовал, что юноша снова смотрит прямо на него и обращается к нему сквозь время.

Хранитель с печалью посмотрел на молодого человека.
— Иногда, благородный Осирис, нам нужна защита и от тех, кого мы любим. — Хранитель в последний раз глядел строй Избранных. — Я принимаю ваше решение. Надеюсь, со временем вы научитесь делать правильный выбор. Я более не стану вам мешать.

Темный вихрь окутал фигуру Хранителя, и его фигура исчезла с помоста с яркой вспышкой.

* * *
Когда шум толпы стих, первосвященник начал песнопение. Через минуту к нему присоединились голоса остальных старейшин. Под действием певучих заклинаний воздух как будто уплотнился, напитался магией. Небо потемнело, ослепительно сверкнула молния, разразился гром, а мощный порыв ветра разметал пергаментные свитки, лежащие на столе перед учеными.

Филиус не понял, было ли событие запланированным или всё произошло неожиданно. С оглушительным треском сфера Инь-Янь разломилась, его смешанная магия высвободилась из неё и лучами-щупальцами потянулась к Избранным. Лучи объединенной магии Света и Тьмы. Их было лишь семь. Амон, Салация и еще одна из девушек с удивлением смотрели, как светящиеся щупальца пронизывают семерых Избранных. Старейшины выглядели испуганными, но священник не остановил церемонию, он продолжал монотонно произносить заклинания. Народ, толпившийся у квадратной площадки, инстинктивно отступил, люди взволнованно загомонили.

Те, в кого попали магические лучи, начали быстро преображаться. Филиус увидел, как юноша, стоящий ближе всего к нему, закричал от нестерпимой боли и упал на колени. На его спине, взрывая кожу, расправлялись большие кожистые крылья. Ноги девушки, стоявшей рядом с ним, подогнулись, и она с криком упала на помост, извиваясь как змея.

Люди на площадки в ужасе закричали, толпа подалась назад, и спустя пару минут, на церемониальной площадке не осталось зрителей.

Амон с отчаянным криком бросился к брату и обхватил его корчащееся от боли тело руками, не позволяя упасть. Луч света пронизывающий Осириса разделился надвое: светлая магия досталась Осирису, а тёмная вошла в тело Амона.

События развивались со стремительной быстротой. Юноша с кожистыми крыльями закончил трансформацию. Он обернулся большим серебристо-серым драконом. Девушка рядом с ним была теперь большой черной змеёй с серебристой полосой вдоль всего тела. Змея была не такой крупной, как василиск, но сходство было несомненным. Голубоглазый Посейдон обернулся Кракеном. Еще один юноша так же стал драконом, но черным и меньше по размеру, чем серебристый. Гиперион предстал золотистым Грифоном. Филиус повернулся к братьям и охнул. Амона окружал ореол яркого света, за спиной его развернулись большие огненные крылья, его рыжеволосый брат стал.... Фениксом.

Флитвик зачарованно уставился на Фоукса, который, казалось, смотрел своими круглыми умными глазами прямо на него.

Первосвященник тем временем продолжал мелодичный речитатив, наращивая темп и громкость. Его магия покидала его и закрепляла трансфигурацию каждого превращенного существа. Вокруг драконов плясал небольшой смерч, змея едва была видна из-за тучи пыли, Кракен перебирал щупальцами, заключенный в столбе воды, Фоукса и его брата окружала огненная стена, Грифон бился в темнице из яркого солнечного света, льющегося с небес. Неожиданно, кружение магии, охватывающей невероятные создания, усилилось и затем столбы стихийного волшебства выстрелили в небо, смешиваясь друг с другом, образуя необыкновенной красоты радугу. С пару мгновений радуга висела над Атлантидой, упираясь основаниями в две горы, затем раскрылась, как огромный радужный мыльный пузырь, и превратилась в защитную сферу. Опустошенный священник замертво рухнул на помост. Старейшины радостными криками приветствовали магический купол.

Филиус вновь посмотрел на семерых Избранных. Все они смогли вернуть себе человеческий облик. Все, кроме Феникса. Брат бережно держал его на своих руках. Кожа Избранных светилась так явственно от переизбытка магии, что магловские датчики радиации давно бы вышли из строя, надумай кто-нибудь поднести их к молодым людям. Салация вместе с другими подняла с помоста свою мантию, накинула на себя и спустилась вниз. У подножия помоста их встречали старейшины. Филиус поспешил за ними, желая услышать всё, что они собираются сказать.

Старейшины повели Избранных в направлении небольшого строения, в котором стояло семь хрустальных саркофагов.

Юная Салация подняла тяжелый взгляд на своего отца:
— Ты знал это?! Вы все знали, что только семеро из нас будут избраны магией?!

Он невозмутимо кивнул.
— Да, но постарайся нас понять. Мы думали, что все избранные погибнут. Магия ученых не должна была вырваться из сферы...

Другой мудрец, шедший за ними следом, вмешался в разговор:
— Мы долго дискутировали. Наконец, мы приняли это сложное решение. Трое из вас должны были выжить. Амон, Гиперион и Салация. Именно за этим мы и разместили вас в конце строя. И хотя мы не раз говорили, как важно выйти на помост в определенном порядке, вы всё равно умудрились перемешаться...

Гиперион посмотрел на девушку, не прошедшую трансформацию, затем тихо произнес:
— Мне очень жаль.

— Мы с Артемидой тоже были уверены, что погибнем. Хотели умереть вместе, держа друг друга за руку, — сказал юноша-дракон, обнимая свою девушку-змею за плечи.

— Какая роль отведена троим выжившим? — хрипло спросил Амон, прожигая старца взглядом.

— Им надлежало править Атлантидой. Мы собирались объявить вас Избранными магией, благословленными богами и поставить вас править страной.

— Но вместо этого вы оставили меня без наследия! — закричала Салация.

— Боги решили благословить других людей, — равнодушно пожал плечами старик, — Они и станут королём и королевой Атлантиды.

Голубоглазый Посейдон протянул Салации руку:
— Для меня будет большой честью, если ты согласишься стать моей королевой!

Взгляд Салации потеплел, и она протянула красавцу Посейдону свою руку.

На этом воспоминания погасли, и всё вокруг погрузилось в мертвый полумрак.

— Мы действительно поженились, как это сделали Гипериона и Иштар, — сказала нынешняя Салация, вновь появляясь рядом с Филиусом. Когда она заметила, что Флитвик хмурит брови пытаясь вспомнить, которая из Избранных может быть Иштар, Салация пояснила: — Та девушка, что была отвергнута магией вместе со мной.

— Вы были счастливы?

— Да, по крайней мере, некоторое время. Посейдон проводил большую часть своего времени в море, наслаждаясь своим наследием. Откровенно говоря, я завидовала его новым способностям. — Салация неспешно покинула маленькое полуразрушенное строение, Филиус последовал за ней. — Гиперион был избран правящим королем Атлантиды. Иштар стала его королевой. Я злилась на них и на весь мир вокруг, считала, что это моё место... Я действительно любила мужа, но он часто оставлял меня одну. Остальные Избранные вошли в Совет при Гиперионе. Аполлон и Артемида были очень счастливы вместе, Шива и Лакшми тоже шли по жизни рука об руку. Я же часто скандалила, вмешивалась в дела и, в конечном итоге, Гиперион выгнал меня из совета. Сказал, так будет лучше для всех. Из моря вернулся Посейдон, я так рассчитывала на его поддержку, но он дал мне понять, что мне стоит оставаться дома со своими детьми и не мешать Избранным править Атлантидой.

Когда Салация и Филиус вернулись на церемониальную площадь, королева остановилась перед статуей Осириса.
— Бедный Осирис так никогда и не смог вернуть себе человеческий облик...

— А его брат Амон? Что стало с ним?

— Амон стал темных князем Атлантиды. Он не был объявлен королём, вопреки его чаяньям. Многие считали, что он пытался испортить церемонию и едва не навлек опасность на Атлантиду. Нашлись те, кто настаивал на его казни, некоторые даже пытались его убить. Амон всегда был яростным борцом, и в этом крылась причина, почему он всегда был одинок. Амон сторонился близких отношений, не заводил дружбы, однако, его свирепость и прирожденные лидерские качества, восхищали людей. Зрители любили его. Когда мы устраивали тренировки и шуточные поединки, зрители неизменно поддерживали именно Амона. Вскоре стало ясно, что помимо огненных крыльев за спиной, Амон так же не может умереть. Как Осирис-Феникс он восставал из пепла, но в отличие от брата воскресал в человеческом обличии. В нарушение всех правил, Амону выделили огромное поместье, много слуг и окружили роскошью. Однако, ему всегда было мало, он никогда не был удовлетворен.

— Так же как и Вы? — догадавшись, к чему ведет Салация, спросил Флитвик. Она хмуро кивнула.

— Посейдону не нравилось править толпой, ему нужен бы простор океана и покой. Он уступил трон Гипериону без малейших колебаний. Пусть другие принимают решения. Посейдон не участвовал в балах или парадах, и скоро стало ясно, что мне без него там тоже не рады. О, как я была обозлена, когда это обнаружила! Поэтому, когда Амон пришел в мой дом с предложением помочь ему свергнуть Гипериона и уничтожить машину я по глупости согласилась.

— Уничтожая машину, уничтожаешь Атлантиду? — уточнил Филиус.

— Да, но в первый раз нам не повезло. Амон не хотел разрушать машину окончательно, наоборот, собирался использовать в своих целях. Он верил, что может создать расу бессмертных атлантов и превратить Атлантиду в идеальный город.

— В результате церемонии Атлантида стала хуже, чем прежде?

— Нет. Атлантида стала раем на земле. Прежде просто Великий город превратился в центр света и процветания. Машина работала лучше, чем мы ожидали. Остров больше не проявлял никаких признаков затопления. Овощи и фрукты росли лучше прежнего, урожаи были обильными, даже дети, рожденные здесь, были сильнее в магии. Никто не болел. Атлантида была объявлена раем на земле и, мы верили, что так будет всегда. Гиперион был великолепным правителем.

— Но Вы завидовали ему?

— Да... Мы начали тайно сеять семена раздора. Амон настраивал ученых провести церемонию не для защиты, а для создания могущественных колдунов и ведьм, которые могли бы превращаться в мифических существ. Гиперион запретил подобные опыты, он заявил, что не собирается больше жертвовать невинными детьми и жизнями ученых и священников. Однако, многим учёным эта идея пришлась по душе. Некоторые жаждали увидеть, сработает церемония во второй раз, другие мечтали создать новый вид мощной магии. Остальные, более здравомыслящие, согласились с Гиперионом, считая, что жертв и так было слишком много.

Бесконечные споры едва не привели к расколу и гражданской войне. Гиперион понимал, что за волнениями стоит именно Амон, поэтому послал Лакшми, что бы поговорить с ним и убедить отказаться от этой идеи. Лакшми всегда славилась своим кротким нравом и дипломатическими способностями... — Голос Салации зазвучал тише, она медленно повернулась и пошла в направлении движущейся платформы. Филиус старался не отставать.

— Он убил её, не так ли? — спросил Флитвик через несколько долгих минут.

Салация отрицательно помотала головой.

— Но он навредил ей так, как ни одна женщина не должна пострадать. С помощью темной магии, Амон разрушил её чрево, лишил возможности иметь потомство. Шива буквально сошел с ума от ярости. Они сошлись в бою, и Амон ранил Шиву, пронзив его глаз...

— Глаз Шивы заменили изумрудом? — вспомнил Филиус. Салация удивленно воззрилась на маленького профессора Чар.

— Верно. Тем не менее, тот факт, что благословленные богами могут получать такие же травмы, как и простые люди, ввергло общество в шок. Они больше не были бессмертными или непобедимыми, как люди думали раньше. Осирис защитил раненого Шиву и усмирил своего брата. Гиперион, Артемида, Аполлон и Посейдон боролись за жизнь Шивы и спасли его. Я тогда была не столь сильна в целительной магии как они, мне удалось исцелить Лакшми, но я не могла спасти ребенка в утробе матери. Она была беременна в то время.

— Им удалось схватить Амона?

— Да. Шива требовал его смерти, но никто не знал, как убить его. Избранные решили провести темный ритуал, чтобы вызвать стража другого мира. Однако Хранитель заявил, что не желает вмешиваться. Мы были предупреждены им и теперь пожинаем последствия своих действий. Он ушел. Разгневанный Гиперион возносил хулу на Хранителя, обозленный Шива уничтожил все книги и священные артефакты, с помощью которых можно было бы вызвать Хранителя... Вопрос с Амоном зашел в тупик. Тогда старейшины предложили попросту изгнать Амона.

— Все короли мира отвернулись от Амона, ему было формально запрещено появляться в союзных королевствах. Старейшины лишили его всех титулов и средств, объявив тем самым простолюдином. Они не могли убить его или лишить Наследия, но провели темный магический ритуал, проклинающий его. Лишив Лакшми возможности иметь детей, он сам оказался в подобном положении. Ни одна женщина на свете, ни в какие времена не сможет подарить ему ребенка. Более того, его желание обладать женщиной так же угасло. Амон был изгнан с острова как не-атлант, без единственного шанса вернуться обратно...

— Кракен... то есть Посейдон рассказал мне, что Амон нашел себе носителя. Это так?

— Да, это была та лазейка в проклятии, которую мы не предусмотрели. Но Амон нашел её. Если он может найти мужчину, способного выносить и родить ребенка, проклятие спадет, и Амон получит возможность вернуться в Атлантиду.

— Даже если ему это удастся, то куда ему возвращаться? Атлантида давно разрушена! — воскликнул Филиус и почувствовал импульс магии. Он сосредоточился на своём ощущении. — Машина по-прежнему существует?! — ахнул он.

Салация кивнула.
— После изгнания Амона наша общая сплоченность распалась. Осирис улетел в неизвестном направлении, предполагалось, он отправился на поиски своего брата. Шива так же уплыл на поиски Амона, но с яростным желанием найти способ его уничтожить. Лакшми последовала за супругом. Больше Шива на остров не вернулся, но Лакшми прислала сообщение, что они с мужем нашли новый дом и останутся там вместе. Жизнь в Атлантиде вернулась в мирное русло, и в течение нескольких лет остров пребывал в благоденствии. До нас дошли слухи, что Амон строит собственный город, который по его словам сможет конкурировать с Атлантидой. Я жила по-прежнему. Гиперион сказал мне, что сразу понял, что это я помогала Амону, но он был уверен, что я не стала бы причинять вред Лакшми. В награду за исцеление Лакшми, я избежала наказания за соучастие.

— Но что-то всё равно произошло? — Филиус решил подтолкнуть Салацию, погрузившуюся в невеселые мысли, к продолжению рассказа.

— Да. Я забыла упомянуть об одном обстоятельстве. Все Избранные, получившие Наследие Магии, оставались в том возрасте, в каком проходили церемонию. Даже Амон, разделивший Наследие со своим братом. А я и Иштар продолжали меняться. И если Гиперион, видимо, не возражал против постаревшей жены, то Посейдон начал стесняться меня. Мне было уже тридцать, хоть я и старалась выглядеть как можно лучше, но невозможно спорить с бессмертным. Посейдон по-прежнему был семнадцатилетним голубоглазым юношей. Мой муж начал сторониться меня, втайне от меня завел себе любовницу, молоденькую девушку лет шестнадцати. Любовники старательно скрывали свою связь от меня, но когда она родила ему сына, правда вышла наружу. Дело в том, что в браке с Посейдоном у нас родились лишь дочери. Этот мальчик был объявлен его наследником. Я была в бешенстве, особенно когда поняла по виноватым взглядам остальных Избранных, что ни знали обо всём и молчали.

— Посейдон объявил, что собирается сделать её новой королевой. Ярость и обида ослепляли меня. Во время торжества я даже пыталась броситься на ту девицу, но Иштар удержала меня. Она отвела меня в сторону и уговорила не делать этого. Она сказала мне тогда, что они бессмертны, а мы нет. Если нам суждено умереть, то не стоит мучить своих мужей. Мне пришлось признать за Посейдоном право взять себе новую жену. Я смотрела на их счастливые лица, и слезы застилали мне глаза. Во время пира я выпила вина. Опьянев, я окончательно потеряла голову от горя. Поднявшись с места, я во всеуслышание напомнила Посейдону, что я не какая-то крестьянка, которую, натешившись, можно вернуть в её хибару обратно. Я укоряла бывшего мужа, припомнила ему, как он был батраком на угодьях моего отца, в то время как я была особой королевских кровей. Кричала, что именно меня выбрали королевой. У меня началась самая настоящая истерика. Артемида встряхнула меня, и сказала, что мне нужно уйти со свадьбы и не позорить их всех. Мне потом было очень стыдно.

— И Вы пошли к машине? — спросил Флитвик.

— За годы, проведенные в мире и достатке, они совершенно забыли, что машина завязана на нас всех. У меня была возможность подойти к ней, тогда как остальные жители Атлантиды не могли приблизиться к этому месту. Когда я добралась до машины, Посейдон последовал за мной, он сказал, что хотел извиниться за все беды и горести, что причинил мне. Но я была непреклонна. Я сказала, что желаю защитить моих дочерей и шагнула в машину. Но мысли мои не были чисты. Машина не приняла мою жизнь, она сделала всё наоборот. Моя магия была полна ненависти и разрушения, я желала, чтобы они все умерли. Я хотела сначала отомстить всем атлантам за себя, потом своему отцу за то, что лишил меня царствования, Посейдону за то, что отказался от меня, друзьям, живущим своей жизнью, в которой нет мне места и самой Атлантиде, которую я знала и любила, но не желала ни с кем делить.

— Машина ответила на моё волшебство, магия долгие годы защищавшая остров была отозвана и целиком перешла ко мне. Гиперион и другие Избранные были в панике. Я спросила их, стыдно ли им за меня теперь, хотят ли они, что бы я ушла. С этими словами я отпустила магию на свободу, но вместо жизни, я принесла смерть. В одночасье погибли все, кроме Избранных и их потомков. — С мучительной тоской Салация смотрела на свой замок.

— Машина продолжала разрушать всё вокруг? Магия разрушения распространялась? — вернул её к разговору Филиус.

— Да, она распространилась и за пределами острова. Посейдон винил во всем себя. Гиперион оплакивал свой прекрасный город, свою жену, которая умерла вместе со всеми. Но времени на раздумья не было, машину следовало остановить, пока мы не остались единственными людьми на планете. Аполлон и Артемида создали каменных стражей у входа в город. Они знали, что любой из нас, в том числе и Амон, может пожелать снова запустить машину для собственных целей. А Гиперион сделал то, что совершила я до этого. Он вошел в машину и силой своего желания остановил её, пожертвовав своим бессмертием.

— Они оставили Вас здесь в качестве наказания?

— Да, и в качестве живого охранника. Я сотни лет день за днем мучаюсь от сожаления за причиненный мною вред. Я видела того ребенка... сына Посейдона, он был такой красивый малыш, а мои несчастные дочери... Сыновья Гипериона не понимали, что произошло, они не знали, что я совершила. Несчастные дети жались ко мне в поисках участия. Мне пришлось утешать их после смерти их матери, а затем их отца. Нет слов, что бы передать, как я сожалею о своих поступках. Я поклялась своей магией, что буду защищать всех и никогда не стану использовать машину снова... Но кому нужны мои запоздалые клятвы? Слишком поздно!

Салация и Филиус вернулись во дворец, и Флитвик убрал жабры, жадно хватая ртом воздух.

— Вы правы, Амон планирует использовать машину в своих целях. Насколько я понял, он пытался воссоздать её в другом месте, но она не работала, — выдохнул Флитвик.

— Лишь после того, как Посейдон, Аполлон и Артемида поклялись своей магией, что они так же больше не станут использовать машину, мы поняли, какую ошибку совершили. Если Амон сумеет добраться до неё и включить, ни один из нас не сможет выключить её даже ценой собственной жизни. Остался лишь один Осирис, но мы не уверены, что он пойдет против брата. Тогда мы решили спрятать город. Аполлон и Артемида забрали своих детей и детей Гипериона и ушли. Посейдон забрал моих дочерей и своего новорожденного сына, собрал некоторые важные артефакты, документы и тоже ушел...

— Вы затопили город под водой? — уточнил Флитвик.

Салация рассеянно кивнула.
— Хранитель вернулся. Он сказал мне, что предвидел судьбу Атлантиды. Хранитель сказал, что я поступила неправильно. Из-за моих опрометчивых поступков знание и наследие Великого города были утеряны. Однако, он, Хранитель, обнадежил меня, рассказав, что магия Атлантиды продолжает жить в наших потомках. Сыновья Гипериона и Иштар, дети Артемиды и Аполлона, мои дочери и сын Посейдона. Так же он рассказал мне, что Шива погиб, но Лакшми нашла способ передать Наследие. Хранитель предсказал, что наши дети исправят наши ошибки.

— Четверо Основателей Хогвартса — ваши потомки! — воскликнул изумленный Флитвик.

— Да. Даже Салазар был наделен магией Лакшми и Шивы. Посейдон один навещает меня. Он приходит к вратам и показывает мне, что происходит в мире. Амон вызвал массу разрушений и стремится к большему злу. Мне кажется, Осирис-Феникс не теряет надежды вернуть брата к Свету. Он пытается направить к нему тех, кто мог бы остановить его, но сам по-прежнему любит и защищает брата, вне зависимости, что тот творит.

— Его можно уничтожить? Как его остановить? — с придыханием задал Флитвик свой главный вопрос.

— Да, это возможно с помощью магии Атлантиды. Нужно собрать все элементы магии бессмертных воедино. Наследник Гипериона мог бы это сделать.

— Гарри — наследник Гипериона! Я уверен!

— Мальчик с зелеными глазами, который превращается в золотистого Грифона? Да, он наследник. Однажды наследники уже собирались вместе с целью остановить Амона. Но тот спрятался, понимая, что им по силам уничтожить его. Испугался и спрятался. Салазару едва не удалось убить Амона, но тот сумел выжить. Тогда наследники собрались вместе и образовали школу с тем, что бы передавать знания будущим поколениям.

— Посейдон сказал, что у меня был ключ!

— Да, у Вас есть знания и благословения нашей дочери. Они помогут уничтожить Амона и исправить те ошибки, что мы совершили. Вы, Филиус, станете руководить тем, кого Посейдон считает Избранным, тем, кто единственный способен призвать Хранителя из другого мира и отправить туда Амона.

— Гарри является мастером Смерти, он может управлять Смертью. Хранитель может приказать Смерти забрать Амона.

— Возможно. Но сначала Гарри нужно найти, одолеть Амона и убить его. Для того, что бы справиться с таким сильным противником, ему понадобятся все его умения и магия всех вас. Он не сможет выполнить эту задачу в одиночку. — Салация закрыла глаза и сосредоточилась. Камень аквамарин появился в её ладони. Он бы похож на прозрачный мрамор с живым океаном внутри. Королева протянула камень Филиусу. — Это моя магия, магия Атлантиды. С её помощью он сможет нанести урон Амону. Не убить, нет. Для этого,увы, я не достаточно сильна. Но вывести из строя, отвлечь, я вполне способна. Запомните, Филиус, Гарри не должен остаться один, ему нужна будет ваша магия и поддержка. Только общими усилиями у вас есть шанс одолеть Амона. Филиус Флитвик, я королева Салация прошу Вашей помощи в руководстве Избранным и возвращении силы Атлантиды.

Прежде чем ответить, Флитвик задумался.
— Разве эти действия не уничтожат и Вас тоже?

— Да, если Избранный сочтет это нужным. Он может разрушить машину окончательно раз и навсегда. Я не знаю, какие последствия этого шага будут ждать меня, — спокойно ответила Салация, и Филиус поразился её выдержке.

Салация посмотрела в глаза Филиусу и вздохнула:
— Я заслужила своё заточение... Такова моя судьба. Но мне бы хотелось вернуться домой, на землю. Увидеть своих детей... Я не могу умереть, пока Атлантида действительно не погибла. Я дам Вам все научные знания, какими обладает наша библиотека. Там куда больше истории, чем я успела Вам сегодня рассказать. Надеюсь, этого хватит, что бы спасти мир от зла Амона.

Филиус сердечно поблагодарил её. Салация открыла двери в океан, и Флитвик увидел Посейдона, ожидающего его неподалеку.

Когда мастер Чар уже был готов сделать шаг, Салация тихо спросила:
— Скажите, Филиус, неужели Вы до сих пор любите Вашу жену, хотя она давно покинула этот мир?

Флитвик ответил ей широкой ободряющей улыбкой и взглянул на Посейдона.

— Если бы он не любил Вас, он не приходил бы сюда все эти годы. Я всем сердцем чувствую, он простил Вас.

Лицо Салации осветилось надеждой, и она улыбнулась ему благодарно.
— Удачи Вам, Филиус Флитвик!

— Удачи Вам, моя королева!