HünFek - Нити судьбы

Ее голос прервался, когда она почувствовала мужскую ладонь на своем затылке. Они сохранили между собой небольшое расстояние, хотя Фекели возвышался над ней и стоял так близко, что ей было слышно, как тикают его карманные часы. Неторопливо отвела лицо в сторону мужчины, так близко, что дышала ему прямо в лицо, ощущая его тяжёлое сопение над своим ухом. Фекели медленно опустил руку и, повернувшись к Фюсун спиной, он уставился на огонь в камине.

- Я вышел из себя, назвал тебя меркантильной и наговорил всякого, проявив грубость. - Проговорил он, мысленно осуждая себя за действия.

Несмотря на всю серьезность данного момента, губы Фюсун расплылись в лёгкой улыбки, и она тот час же расхохоталась.

- Забей, Али, мне нет дела до твоих оправданий. Я не одна из твоих лошадок, требующих неустанного внимания, Али Рахмет Фекели. - На этот раз она назвала его полным именем. Изобразив невозмутимый вид, она поправила на себе платье и принялась за шубу.

В комнате воцарилось долгое, тягостное молчание. Фюсун была единственной, кто обращался к нему вот так - Али, не считая покойной матери. Для всех остальных он был Фекели. Кто-то мог назвать его и Али Рахмет, но только Али звучало и из уст этой женщины, которая впрочем, осталась неизменна своим принципам. Она была средней из своей семьи, красивой, но до такой степени упрямой, что доставляла хлопот всем своим домочадцам и не только. Никак иначе, как белая ворона среди своих. Серьезно к себе относилась и совершенно не терпела шуток в свой адрес, а если и посмеётся, то сделает это для виду, а там посмотришь, уже что-нибудь затеяла. Не успеешь, глаза открыть, она все выдаст, все знает, где, когда и кто. Брат ее говорил, что она стреляет не хуже его самого, частенько возился с ней, а она глазками озорными все изучала и изучала. Знаком Фекели с ее семьёй не близко, доводилось, но голова всегда была забита другим, уходил в работу. И то, что сейчас она обращается к нему так - Али, словно возвращает Фекели в прошлое. К запаху осенних яблок, лошадей, бесконечным скачкам и, конечно же, самой Хюнкяр. Черноволосой девушки с изумрудными глазами, что вышла замуж за Аднана Ямана. Он и тогда не злился, понимал, что дать ей ничего не может. Кто он такой, чтобы приближаться к ней. Одно воспоминание о Хюнкяр, вызвало столько эмоций, что лицо Фекели сияло от счастье, но в следующее мгновение меркло. Хюнкяр всегда была привлекательна, ее внутренняя сила, которая пугала его. Первое время, когда Фекели только уехал из Чукурова, ему очень сильно не хватало ее, тосковал страшно. Со временем он стал скучать по ней все меньше. Или, по крайней мере, старался убедить себя в том, что он разлюбил, ничего нет. Однако вернувшись, когда он впервые увидел ее, сквозь окно автомобиля, он осознал, что ничего не прошло. Она была рядом всегда, прячась где-то в сердце, он понял, что обманывал себя. Госпожа Яман по-прежнему влекла его к себе, как никакая другая женщина, о которой могла идти речь. Эти бесконечные разговоры о том, почему он в таком возрасте один, когда сверстники уже в 17 устраивали семью. Доводили его безумно и раздражали, как что-то невообразимое.
Странная штука - жизнь. Все время мы что-то откладываем, живём в сомнениях и, по сути, томимся в каком-то ожидание, а завтра может и не наступить. Так и Фекели. Не осмелился тогда, не осмелился и сейчас, создав обиду на пустом месте, как будто и не было тех лет, что прошли чёрно-белыми полосами.

Взяв свою кожаную сумочку, Фюсун направилась к выходу, где уже стоял Али Рахмет и сжимал дверную ручку. Повернув к ней жесткое, полное решимости лицо с горящими глазами, он произнес:

- Фюсун, не играй со мной.

В эту минуту его глаза казались больше зелёными, чем карими, какими прежде ей доводилось видеть. Она чувствовала подавляемую ярость Фекели по отношению к себе, которая скрывалась под спокойными манерами.

- Не играть? - глаза ее светились от радости, а в зрачках виднелись танцующие языки пламени.
Я тебе в какой раз говорю, что мне совершенно нет дела до тебя.

Фекели недоверчиво ухмыльнулся, давая понять, что в этот раз он совершенно не шутит, а затем покинул апартаменты.

Городской клуб

Ильхан появился совсем неожиданно, подал бокал с шампанским Лейле, оглянувшись соколиным взором по сторонам. Рядом с ним какая-то женщина, немного сжата в действиях, не отходит от мужчины, жмется к нему. Лейла слегка занервничала, и даже пожалела о ранних мыслях, касательно Бариса. Уж лучше он, чем Калели с которым ей прежде довелось познакомиться. Барис зовёт их за свой столик. К Ильхану уже привыкли, но кто эта особа? Подошла ещё одна пара. Вдруг, Лейла перебила:

- значит, у вас был ребенок, который умер? - мягко задаёт вопрос Лейла, посматривая на Иляй.

Ильхан заговорил, поглаживая свою жену по плечам, чтобы та не переживала.

- Она была совсем младенцем, когда все произошло.

Барис поморщился, представив какого это потерять ребенка, сам отец, понимание имеет.

- она была совсем маленькой, прожила немного.

Ильхан говорил сдержанно и спокойно. Он словно предупреждал Лейлу, что не станет вдаваться в подробности, и она пусть не лезет.

- как ее звали?, спросила она, стараясь, чтобы в ее голосе сострадание не проскальзывало от слова совсем.

- Ирем. Мы так и не насладились ее запахом..

Иляй было больно вспоминать пережитое. И тут Ильхан заметил ее пристальный взгляд на себе.

- Я прекрасно знаю, о чем ты думаешь. Твои глаза увлажнились, и у тебя во взгляде боль - поговорил он тихонько, отвернувшись от столика.
- О чем же я думаю, Ильхан. - проговорила нервно Иляй, ее задевало спокойствие мужчины, которому довелось пережить не только смерть их совместного ребенка.
- Что из-за пережитого мне больше неведома любовь и поэтому я стал таким. Что все это время я испытывал душевное опустошение. Но знаешь, ты не совсем права.

Он вернулся с женой к столу.

- Многие думают, что моя жена погибла, я с ней что-то сделал, но видите, я нашел ее. Как ранее и говорил, что она пропала, а все остальное известно жандармам.
- Все считали так, Ильхан. - обратился Барис.
- Им просто нравится так говорить. Людям нравится бояться, они любят сочинять. Зачем мне лишать их этого удовольствия?
- и тебе всё равно, что обо мне сейчас будут говорить?

Иляй почувствовала негодование.

- А что я мог сделать? Нелепо пытаться доказать то, что доказать невозможно. После твоей пропажи я хотел остаться один. Я горевал. Эти слухи пришлись как нельзя, кстати, и мне вполне подошли, потому что так меня никто не трогал. Никто меня не беспокоил, а значит, мне не приходилось терпеть чужую жалость. А потом я просто привык. Да и Хюнкяр, наша общая подруга, их семья, они помогли мне. Спасибо, поднял мужчина бокал, посмотрев на Демира.

Лейла ожидала другого ответа, смотрела на них, не издавала ни звука. До чего ж отвратительно, думает она и направляется в сторону выхода.

- Но тебя никто тебе не доверял, проговорила Иляй, уже расслабившись.
-Это преувеличение. Ты же мне доверяешь, а больше мне ничего не нужно.

Она улыбнулась. Ответ позабавил ее. Как будто одной её было достаточно. Ильхан осушил уже третий бокал коньяка, не считая выпитого красного вина. По всей видимости, эти разговоры о ребенке всё-таки вызывали в нем какие-то чувства. Ильхан продолжал наблюдать за Севдой, что направилась в сторону уборной. Оставив свою жену с женщинами, он отправился вслед под тем предлогом, что ему нужно освежиться.

Пойдём со мной, - пробормотал он, взяв Севду за руку, и подтолкнул к узкому коридору, где как не странно не было людей.

- Ты что преследуешь меня? - испугано задала вопрос Севда, чувствуя резкий запах алкоголя от Ильхана.
- Я же сказал, что не оставлю тебя в покое, пока ты мне не расскажешь всю правду.
- Что у тебя с Хюнкяр? - ухмыльнулась Севда. Почему тебя так волнует судьба этой женщины, что посчитала себя, чуть ли не богом.
- Ты на что намекаешь? Говори прямо.
- Я говорю о том, что у вас была близкая связь. Ай, да Хюнкяр.
- заткнись, поджав ее к холодной стене, рявкнул Ильхан.

Мужчина вскипел. Уж мысли так и закрались, чтобы стукнуть ее хорошенько и указать на то место, где ей предназначено находиться. Она ещё и улыбается, словно зная, что поймала его на чем-то очень важном и теперь вправе проводить свои манипуляции. Неровно вздохнув, он сжал ее руку с ещё большей силой.

- Похоже, ты и впрямь ничего не понимаешь, я раскрою тебе свою маленькую тайну: всё дело в том, что я обнимал женщину, о которой и так мечтал больше, чем следовало. А теперь твое присутствие заставляет мою кровь кипеть, зная, что в ее доме проживает столь сомнительная особа. Тебя устраивает такой ответ?
- Ты что ненормальный? - возмутительно посмотрев в глаза мужчины, задала вопрос она, явно ожидая того, что Ильхан будет отпираться.

Темная машина остановилась у заведения. Позже вышла женщина, постукивая тростью в такт бежевым туфлям, она направилась к дверям. Наконец-то в руках то, что ей необходимо. Видеть женщину с тростью никак иначе - нонсенс. Кто с собачками, сумками, а тут что-то новое. Подходя ближе, она заметила пару.

- мне нужно идти, говорит Севда, слегка толкая плечом мужчину.
- Никуда ты не пойдешь! Прижав ее, к холодной кирпичной стене, яростно проговорил Ильхан. Выдавай, что знаешь. Отвечай, черт возьми, отвечай!

- В этом нет необходимости, я уже высказалась касательно ее. Почему ты не понимаешь?
- Теперь хочу высказаться я. Ильхан - крепко схватил ее за шею. Ты не просто так появилась, да ещё и после того, как Хюнкяр пропала. Откроешь рот и расскажешь что-нибудь Демиру, тогда я сделаю так, что он собственными руками прикончит тебя или отправит туда, где тебе самое место, поняла меня?

Его лицо перестало выражать эмоции.

- Ты о чем вообще? Как ты смеешь со мной так разговаривать? Он мой сын, разве сделает.

Она встревожилась, ощутив, как дрожат его пальцы на ее шее. Только услышав обрывистые смешки около уха, она поняла, что он изо всех сил пытается не рассмеяться.

- Этот сын, свою мать родную не пожалел, а ты мне тут о своей жертвенности. Как вы с Фекели в глаза друг другу смотрите?

- Отпусти, мне больно. - Приглушённо проговорила она, замечая краем глаз приближающийся силуэт.

Окрестности Чукурова

Недалеко от железной дороги, что находилась в нескольких километрах от особняка Фекели, остановилась машина. С собой мужчина прихватил только фотографию, которая лежала в его бардачке. Иногда он вытаскивал её. На выцветшем снимке находились две девушки- одна среднего телосложения с красной лентой, вплетеной в каштановые волосы. Рядом ещё одна девушка, что стояла чуть позади ее, прижавшись к ней щекой. Фекели провел пальцами по снимку, окунаясь в свои воспоминания.

Мне было около 19, Яркое, майское утро, которое запомнилось надолго. Мы были рядом, когда это случилось... Слышали, как тронулся близстоящий поезд, тогда и раздался свисток. Поезд с визгом затормозил, и в тот же миг послышался возглас толпы. У перрона собрались люди. Потом несколько человек отделились от путей и направились в нашу сторону. Средь мелькающих лиц я заметил Фюсун, а позже красная атласная лента вырвалась из ее рук. Спустя какое-то время, я не слышал, чтобы она сказала хоть слово. Обычно болтала все, что в голову взбредёт, но тогда. Тогда ее молчание было хуже пытки, словно весь мир объявил тебе войну, а ты стоишь в самом эпицентре. На неё невозможно было смотреть. В день похорон она появилась на короткий миг, а затем исчезла. Позже, как рассказали, она, вернувшись в особняк, поднялась в комнату, закрылась там, пока все не закончилось, просто сидела одна в полной тишине, окруженная темнотой. За все-то короткое время, что мне довелось с ней общаться, я так и не увидел, чтобы она хоть раз заплакала.

- Господин, вы не пойдете на прием? - задал вопрос Четин, нарушив тишину.
- Нет, я отправлюсь в особняк, а ты проследи за Фюсун. Она сейчас в городском клубе.
- Ее охранник сказал, что они этим вечером покинут Адану, не будут дожидаться завтрашнего дня.
- Всё равно проследи, произнес Фекели, усевшись на капот автомобиля.

Четин отправился в указанное место, а Фекели продолжил наблюдать за луной, что стояла высоко над Чукурова, освещая все, что попадает под ее величие. Лунный свет лениво скользил по верхушкам деревьев, отбрасывая свои тусклые тени. Его взгляд был прикован к серебристой полосе из звёзд. Сегодня эта звездная дорожка была особенно яркой. Млечный путь. Было время, когда мы оставались наедине друг с другом, проводили время так, как могло другим показаться лишь детской забавой. - проговорил Фекели.

Каждый из них наивно полагал, что впереди их ждёт только хорошее и светлое будущее. Как же они заблуждались. Хюнкяр больше не та миловидная девушка, что прежде стояла перед ним. Для них двоих тот вечер, где Фекели оставил ее под дождем, а она наговорила, неведома чего - это стало точкой невозврата, где каждый должен был вынести для себя урок. В очередной раз, он все испортил, да и сама Хюнкяр осознавала, как далеко она зашла в своих словах. Она ясно дала понять, что больше не желает его видеть, что отныне даже голос его противен. Это его задело, не говоря о той пули, что пролетела около уха. Сумасшедшая, настолько сумасшедшая, что готова была его убить. Ужасно и то, что они расстались на той ноте, которую, к сожалению не исправить.

Стамбул

Тихо. Теплый ветер распахнул приоткрытое окно, и мягкий лунный свет проник в комнату, скользнув по кровати, стоявшей напротив окна. Хюнкяр открыла глаза и немного поморщилась. Она тревожно огляделась по сторонам. В палате находилась только она. Со стороны двери пробивался тусклый свет. К тому же с улицы в окно светила яркая луна. Штора на окне под проскочившем откуда-то сквознячком слегка пошевеливалась, отбрасывая тени на стену, и от этого казалось, что кто-то стоит посреди палаты. Хюнкяр с трудом подтянула ладонь к голове, дотронулась подушечками сухих пальц до виска, откуда шла пульсирующая боль, и попыталась слегка помассировать больное место. Резкая боль разлилась по всей спине, врезались в мозг, и она тут же уронила ладонь на подушку, простонав в сжатые губы. Она попыталась приподняться и тут же вскрикнула от резкой боли в правом плече. Так и осталась лежать на спине.

Через несколько минут в палату заглянула медсестра. Она с улыбкой на лице подошла к пациентке, и, наклонившись, тихо спросила:

- Вас беспокоит что-нибудь?
- Голова болит, и руку не могу пошевелить.
- Я принесу сейчас обезболивающие, потерпите. А рукой старайтесь не шевелить, чтобы не навредить ещё больше. Там сейчас тугая повязка.

Медсестра ушла и через мгновение вернулась со стаканом воды.

- Это от головной боли, а это обезболивающие. Выпейте. Головная боль должна пройти. Через несколько минут боль утихнет.
- А где я нахожусь? - спросила с тревогой в голосе Хюнкяр, запивая таблетки.
- Вы в больнице.
- Что со мной случилось?
- К вам придет врач и все расскажет, а пока отдыхайте, поглаживая руку пациентки, произнесла она.

Чукурова, клуб.

Обернулся Ильхан от того, что его ткнули чем-то тяжёлым и довольно холодным в спину.
Сначала он, пришел в ярость, потом удивился и, наконец, почувствовал себя польщенным. Женщина опустила трость, стукнув концом о земельную плиту. Их взгляды встретились. Перед ним стояла незнакомка среднего телосложения в черном платье, поверх которого накинута шуба. На шее золотая цепочка, а в руке трость с огромной рукоятью, где виднеется изумрудный камень. Два таких же, но диаметром поменьше чуть ниже, но уже на самой трости. Она была красива, с этими небольшими, едва заметными скулами и живыми карими глазами на которые падала тень.

Госпожа так и смотрит на него, глаз не отрывает от слова совсем, кажется, что даже не моргает.

- Пожалуй, я проигнорирую ваш жест относительно трости. - Монотонно произнес Ильхан, обращаясь к госпоже Асланбей.

Она заметила, как на его лице промелькнула улыбка. Он отпустил Севду и сделал шаг на встречу к Фюсун.

В его серо-голубых глазах читалась ошеломляющая ярость. Это вызвало у госпожи знакомое и приятное покалывание высоко в подреберье, словно кто-то глубоко внутри дёргал ее за верёвочки. Черты его лица были невероятно мужественными, благодаря выразительным очертаниям, а длинные чёрные ресницы добавляли роскошный штрих, смягчая их. С головы до пят он был облачён в черный костюм. Плотно сидящие брюки, лишь акцентировала внимание на пропорциональных, выдающихся физических данных.

- Это у вас в крови что ли, удерживать силой женщин? - обратилась она к незнакомцу.

Конечно, Ильхан на минуту даже смутился. Разве он страдал от внимания женщин. Весьма хорош собой и во внимании он точно не нуждался.

Его губы дёрнулись.

- да, сдалась она мне, посмотрев на Севду, ответил Ильхан, переключившись на Фюсун. Мужчина должен быть мертвым, чтобы не обратить внимания на такую женщину, которая теперь стоит перед ним. Он даже отметил про себя ее пышные губы, что налиты красным оттенком, подобно вину, которое он ранее пил.

- Сам же минутой ранее сказал, что хочешь отомстить. Детские комплексы, тебя не долюбили?
- Всё в порядке, проговорила Севда.
- Хватит, мы не переходили на такую близость, чтобы мне тыкали! Перед тобой не мальчик стоит. - Повысил голос Ильхан. Оставим подробности моего тяжёлого детства.

И впрямь перед Фюсун стоял не тот загнанный в угол мальчик. Перед ней мужчина. Мужчина с холодным сердцем, который давно для себя решил, что не будет ни к кому привязываться, а особенно к женщинам, какой бы красивой и очаровательной она не была. Сейчас бы он явно, предпочел держаться от всего подальше, ибо алкоголь так и бил ему в голову. И вдруг перед его глазами возник образ женщины с зелеными глазами, понял, что действительно пора. Чертовы камни.

Фюсун окинула мужчину прохладным взглядом, при этом сильнее сжав ручку трости. Она не доставит ему удовольствия и не ответит на его вызов, вот только бы стереть с его лица это циничное выражение всезнайки... - думает про себя женщина. Это куда меня только занесло.

Он подошёл к ней. Сквозь его гладко выбритую кожу пробивалась еле заметная щетина. Его светлая кожа лица представляла выразительный контраст с густыми тёмными волосами.

Он медленно потянулся за её тростью.

- Душа моя, Может, обойдёмся без нее.

Госпожа Асланбей опустил взгляд на трость, где поверх ее руки находились пальцы Ильхана.