HünFek - Нити судьбы

Госпожа Асланбей последовала к выходу, оставляя позади себя Али Рахмета Фекели. Горделивая походка, уверенные и размеренные шаги в сторону машины, где ее ждёт Фархат, пристальным взглядом изучая незнакомого мужчину, что так и всматривается госпоже в спину. Будь на чеку, будь на готове. Иначе, я знаю, что с тобой сделаю сынок - это все слова старшей госпожи, которые он вбил себе в голову и выучил, запомнил и держал на первом месте. Так и на Фекели смотрит, чтобы если что, так первым делом пулю в лоб. Фюсун улыбается, словно одержала очередную схватку и вышла победителем. Это у неё улыбка такая. Добродушная и весёлая. Кто не знает, в обморок хлопнется от страха, ибо за улыбкой такая чертовщина творится, что одному Аллаху ведомо. У Фекели лицо так и перекосило и не ясно от чего больше, то ли от боли, что кровоточит пуще прежнего, будто ему не хватает того, что произошло. То ли от ненависти, которую он вновь испытал к этой "любительнице недосказанностей". Так и вызывает она в нем эмоциональный порыв, так и тянет на совершение какого-нибудь злодеяния по отношению к ней. Вот только пусть попробует, только пусть протянет свои длинные пальцы туда, куда не следует, быстро пожалеет - уверено заявляет себе под нос Али Рахмет, пощуриваясь. Фекели молча повернулся и пошел. Он слышал, как она отдаляется. Он не хотел больше на нее смотреть. Какое-то неизвестное чувство возникло. Как будто он падает, словно во сне, с большой высоты. Это было похоже на тревогу, какие-то эмоции, которые он не в силах распознать.Стучит каблуками так, что хруст от снега, подобно ножу по его ушным раковинам. Уж и машины нет, закрутилась под тяжестью воздуха, потерялась из виду, а он все в себя придти не может. Женщина стояла ль, а может и вовсе фантом из прошлой жизни. Казалось мертва, хоть и знал, что жива и здорова. Живёт себе, бед не знает, да и в богатстве. Всегда любила и не отрицает ведь, словно кичится тем, что имеет. Тишина, облегчённо выдохнул Фекели. Эта женщина, трепала ему нервы похлеще любого, кого он только знал, кто только мог доставлять проблемы, но хотя бы не вертеться под ногами.

- брось, Фекели, брось. - говорит он себе, двигаясь куда-то вглубь.

Дальше темень, высокие сосны, сквозь которых виднеется луна, отражаясь в небольших лужицах Чукурова.

- Ну вот, стоит мне малость отвлечься от реальности, позабыть что-нибудь и обязательно хоть парочка событий да произойдёт. А я-то думала, помер где, сидит в тюрьме, а он живой - говорит сама себе Фюсун. Вот он мужчина, ничего его неберёт. Не спроста появился, а в случайности я совсем не верю. Подумает себе невесь что, в голову взбредёт что-нибудь и всё, будет на нервах моих играть, в ожидании, когда меня накроет нервный приступ. У меня и самой желания никогда не возникало, только посмотри,что он говорит мне. Ай Аллах, будто мне проблем своих не хватает. Угораздило же, сколько езжу, уж лет 6, ни видела.Умные все уже небось отсюда разбежались, кто куда, а эти, о землях родных. Правильно, а кто если не они? Так и живут, о камни головой бьются, а толку? Если в голове пусто, хоть лоб разшиби. Работают с утра до вечера небось "бабы", там на них, какой-нибудь ага, шипит, а они и слова поперек сказать не могут. Скажут? Вмиг без работы, хоть и за 10 лир, а пойдут ведь.
В машине на какое-то время повисла тишина, Фюсун водила рукой по лицу, совсем не хотела видеть мужчину, перевернуть в душе ничего не перевернул, но анализировать заставил, небось воспоминания нагрянут, нарушая покой, произносит она.

- Доставит он проблемы, Фархат, а?
- не доставит, госпожа, кивает мужчина.
- конечно, конечно не доставит - ухмыляется она, вновь сжимая мех на своей шубе.

Чукурова, окрестности.

Бездыханное тело госпожи Бехидже. Лужа крови, что уже впитала в себя земля, оставляя на белом снегу разводы. Жуткое зрелище. Ильхан фыркнул, подбросив своему охраннику пистолет. Проговаривая, чтобы тот гильзу спрятал, да и отправился к машине. Пару минут наблюдал, как тащили тело мясистой женщины, которая если и заговорит, то только на том свете. - Черти что, машет Ильхан руками, заметив на лаковых туфлях брызги крови, достает из нагрудного кармана салфетки, протирает, а сам зыркает по сторонам. Кого-нибудь, да черт занесет, и у стен ведь уши имеются, по этой самой причине и Иляй дальше держит. Начинает чувствовать, что сердце сжимается, в голове гул, а в глазах мошки. Дрожащими руками достает пару таблеток, что Эда заставляла принимать, но не смешивать с алкоголем. Несколько таблеток и постепенно начинает отпускать, уже не так, как раньше. Раньше от одного выстрела, у него суматоха, а щас держит пистолет, ничего. Поменял таблетки, более сильные и доза больше, чем прежде приходилось употреблять. Охранник крикнул, говорит, что что-то нашел в кармане у женщины.

- ну, вы там, возиться так и будете? - рявкает он, обращаясь к мужчинам.
- Ильхан бей, кажется, вам это может понадобиться!
- чего ты таращишься на меня, давай сюда, видя что-то в руках мужчины, отвечает Ильхан.

Дождь заморосил. Улицы осветились огнями, столбов и домов, отражающихся в лужах мокрого асфальта. За последние несколько лет центр преобразился и напоминал даже город, с большими особнякам.Машины неторопливо двигались по главной улице. Свернули в переулок, остановилась машина у старенького заведения, вышла госпожа, недовольно осмотрев грязные, серые переулки Чукуровской местности. Так в лице и поменялось, показывая всем своим видом это отвращение. Что за "баба", проговорил мужик, стоя в дверях.

- Эй ты, тощий, чего уставился, словно ожившего покойника увидел?
- мне на тебя молится что ли?

Фюсун поморщилась.

- Я вот скажу парням, они тебе почки отобьют мигом за это. Или сама тебя отметелю.
- госпожа, обратился Фархат, чтобы уладить вопрос. Выглянул из машины, одна голова и виднелась, уж знал к чему дело идёт, таки трости не хватает, уже огрела бы. А сам ели смех сдерживает, хоть и получал, но за дело, а этот бедолага не дай Аллах под горячую руку попадёт.

Фюсун взглянула на мужчину:

- Тц... Фархат, цокнула Фюсун, чтобы тот не лез без надобности.
- Куда идти, говори, бесчестный, вновь обратилась она к мужчине у входа, да так громко, что тот аж подпрыгнул.
- прошу госпожа, указав рукой на двери гостевого дома.
- господин, проговорила она себе под нос..

Фюсун вошла в здание, проговорив, чтобы Фархат прошел за ней и взял все необходимые вещи.

- что у нее на уме? - спросил шофер, обращаясь к Фархату.
- не твоего ума дело. Мы обязаны выполнять приказы, вот и сиди.
- молчу.

Стамбул, Турция, больница.

Хюнкяр уже бежала от холодных волн по горячему песку. Справа от нее тянулся, на сколько можно было видеть, берег моря. Подняла голову, птицы кружат, пронзительно крича и плюхаются в воду. Кто-то позвал по имени, обернулась никого нет. Между этим слышно, как кто-то разговаривает и запах такой, отвратительный. Ощущение, будто ее саму в дифференцированное средство окунули по самые пятки. Снова голос. Какой-то знакомый, мягкий, девичий, детский.

- Ты у меня одна. Я всегда жду тебя, моя голубушка,как ты часто плакала из-за меня.

Она повернулась и увидела чей-то образ вдали, который сидел на берегу, уставившись на нее. Собака прыгала по воде, а затем выбежала, отряхнулась и улегся рядом с хозяйкой. Холодной, мокрой мордой, уткнулась в шелковистое, белое платье, оставляя голову на теплых коленях. Девушка продолжала смотреть на Хюнкяр, на огненно-рыжие волосы и веснушки, что выделились ещё больше на фоне яркого, морского солнца. Увидела ее шею, садины и порезы, красивые ступни, что похожи на ее собственные, оглядела себя, свои детские ручки, черные локоны по самую талию, и вновь на ее лицо, усыпанное веснушками. Хюнкяр стоит в неведение, не может разглядеть лица, которое засвечено солнцем. Одна собака, смотрит преданно, веляя хвостом, ластится морда этакая.

Все никак не придет в себя, проговаривает кто-то нависая над Хюнкяр. Вот, снова чувствуется боль, резкая, изнуряющая, доходящая до самых костей. Слегка приоткрывает глаза, нет уж и тусклого света, а яркий и по глазам, словно током обдают. Реакция есть - слышится женский голос, который отдается в голове Хюнкяр каким-то глубоким эхом. Вы меня слышите? Оцените свою боль по 10 бальной шкале. Хюнкяр по прежнему не может открыть глаза, пытается что-то сказать, да сил не хватает.

- Кеналог, несколько кубиков, говорит женщины - врач и выходят из палаты, оставляя медицинскую сестру.

Сильный жар опалил лоб госпожи Яман, обжигает ее. Пересохшие и потресканные губы. Из-за резкого перепада температур мелкие капельки пота выступили у нее на лбу, на нижней губе, шее. Она почувствовала, как больничная одежда на ней, впитав влагу, прилипла к телу. Боялась открывать глаза. Ей снился сон, что она все еще находится на берегу моря. И она боялась убедиться, что это вовсе не сон. Боялась наяву увидеть что-то, что причиняет ей боль, но это что-то слишком непонятное для нее, неприятное и доставляющее дискомфорт.

С каждой секундой сердце Хюнкяр билось все чаще, а дыхание становилось тяжелее, прерывистее, подобно предстоящей асфиксии. А все потому, что во сне, она умудрилася почувствовать, чьи-то мужскик руки, которые Ильхан успел пригвоздить своими ручищами к постели. Одна рука фиксировала ее тело в районе плеч, вторая - в области живота. Как часто мы не понимаем, что с нами происходит в те или иные моменты, но стоит организму отключиться, как мозг рисует всевозможные сюжеты и заставляет тебя сомневаться. Чертит грань между сном и реальностью, и ты сам не в силах осознать, что на самом деле происзодило с тобой. Ощущение, словно наблюдаешь за собой со стороны. Хюнкяр сторожно вздохнула. Выдохнула.Что ж, возможно, надо смотреть правде в глаза. А именно: одна ладонь чувствуется в районе шее, где рука накрывала ее грудь, пробравшись под больничную одежду, а вторая - водила по голому бедру, задрав небрежно ткань. И все чувствуется чужое сопение на ухо, жёсткие волоски на лице мужчины, что касаются ее подобродка, оставляя раздражение на коже.

Хюнкяр никогда не была трусихой и поэтому решает открыть глаза, подобно той Хюнкяр, которая сражалась ранее с орлом. Когда медсестра вновь касается Хюнкяр, та невольно вздрагивает, широко распахнув очи. Мгновенно, внезапно, как птица. Лежала на спине и широко раскрытыми глазами смотрела в потолок. Мигом ощутила себя, свое тело, - и всю ту же боль. Прежнее видение уже ускользнуло, теперь она вовсе не может понять, что происходит, где она, что это за странное место.

- пришла в себя, наконец-то, проговаривает худощавая девушка с выпуклыми глазами.
- не..., не трогайте меня, с трудом и не совсем разборчиво говорит Хюнкяр, пытаясь пошевелиться, но ничего не получается.

Хюнкяр прикована к кровати, словно сумасшедшая в каком-нибудь доме для душевнобольных. Галлюцинации. Это просто галлюцинации, вызванные травмой головы и таблетками - шепчет вновь медсестра, которую Хюнкяр уже будто бы не возлюбила от того, насколько та грубо касается ее, пытаясь привести в чувства.

- да сколько можно, а? - прекрати говорю вертеться, нельзя тебе, сама себе хуже делаешь.

Отошла медсестра от Хюнкяр, вколола вновь снотворное и отошла в сторону, чтобы лишний раз не закипеть.

Чукурова, Адана

Когда Фекели наконец добрался до своего особняка, ему совсем было не до сна.Фекели не желал приходить на вечер, но так заведено, что его присутствие обязательно. Собираться стал.
Через несколько минут он должен ехать в городской клуб. Повернув ключ в замке, Фекели сбросил обувь в гостиной. Кажется, в первый раз в жизни, не стал заморачиваться на тему чистоты. Пальто оставил там же. Гробовая тишина в особняке. На пороге спальни он появился в одних брюках и рубашке, что вся промокла от натиска непогоды. Он ожидал увидеть грозный взгляд красивых зеленых глаз. Желал разговора по душам. Но все, что получил - полное отсутствие звуков.Сердце сдавили невидимые тиски. Кажется, он схлопочет сердечный приступ. Второй раз за несколько месяцев, а то и третий. Говорит себе под нос, что все Аллах душу никак забрать его не может. Сил не хватает, авось и помрет скоро, не зря предчувствие нехорошее. Нет, нет ее в комнате, особняке, нигде, где ты мог найти за исключением своего сердца. Свою зеленоглазую. Да пусть делает, что пожелает. Обижается, ругается, выгоняет, но пусть только будет.Переоделся в водолазку черного цвета и присел на край кровати, задумчиво устремившись взглядом на подоконник окна. Ах, Хюнкяр, ах. Что мне делать? Знаешь ли ты, какого мне? Ты ушла, а я склоняюсь тут один, изо дня в день, не знаю, чем занять свою душу. Все меня что-то тревожит, и тебя тревожу, но отпустить не могу. Не в моих силах. Все поливаю этот цветок, который сам же и посадил. И во дворе посадил. Помнятся мне твои слова о силе, которая земля придает. Отвлекаюсь от реальности. Фекели думал, что Хюнкяр могла и ненавидеть его перед тем, как пропала. Наговорил много, не весь зная чего. Отсюда и муки совести до сих пор калечат и не дают покоя.

Четин нарушил тишину:

-господин, обратился Четин. Имя госпожи есть в списках.

Фюсун стояла у него перед глазами. Что нужно этой несчастной? Принесла нелёгкая. Не затеяла ли что? Затем следовали другие, менее тревожные думы.

- Где она остановилась?
- Али видел у гостевого дома.
- Так и не выяснили куда запропастился Раджи, он нужен нам с его показаниями. Ильхан говорил, что пулю всадила ему Хюнкяр. Раджи о какой-то женщине, кому верить?
- ничего неизвестно, господин.

Невдалеке, в обществе солидных дам, стояла Лейла. Беседы, беседы, через час начнется мероприятие. Вопросы сыпались, подобно звёздам, что ближе к осени образуют очередей звездопад. А почему не замужем? На такие намеки не обижалась, хохотала вместе с остальными, вытирая выступившие на глазах слезы. Говорила, что от смеха тушь потекла, а сама ручки к бокалу с шампанским тянет,да высматривает знакомые лица в толпе, вытягивая хрупкую спину. Какой мужик не посмотрит, а ноги длиннющие, талия и волосы такие, необычные. Барис ринулся к дамам, коснулся женского плеча, женщина от неожиданности вздрогнула, почувствовав незнакомые пальцы. Обернулась, улыбка так и озарила ее лицо. Перед ней стоял мужчина, лет 46. Черные волосы, добродушный взгляд, которому она не особо доверяла же с первых минут.

- Вы печальны, от чего же такой милой женщине грустить? - искренне улыбаясь, задаёт вопрос мужчина.
- не более, чем усталость.
- меня, кстати, зовут Барис, а вас ?
- Лейла.
- значит, прекрасна, как ночь. Извините, я не умею делать комплименты. - смущённо улыбнулся мужчина. Одну минуту, я сейчас вернусь.

Лейла смотрела на нового знакомого без какой-либо инициативы, подошёл и подошёл, больно надобно.

Особняк Ильхана

Не успел въехать на автомобиле во двор особняка, как ошарашенный выскочил. Прищурился, посмотрев на охранника, а затем на окно комнаты, где свет горел, так и ринулся внутрь. Забежал на второй этаж, а перед глазами Иляй. Набрал воздуха в грудь, чтобы сдержаться и напомнить себе о всех обстоятельствах и о своем невыгодном положение. Сам себя загнал, придется. Пахло от нее мужскими гелем, каким ему доводилось пользоваться. Сама ходит, песни напевает, словно ничего не произошло. Ильхан даже удивился, чего это она так быстро. Одумалась, никак прочла все документы или задумала чего?

- Иляй, протяжно говорит мужчина, проходя внутрь комнаты.
- Ильхан, мы пойдем сегодня на вечер, вместе? - говорит она, а сама вроде как ожидает отрицательного ответа. Тянет пригласительные, которые стащила с камина, и пихает ему чуть ли не в лицо.
- ты в порядке? - усаживает он ее на кровать, касаясь рук.
- объясни мне одно, почему, почему ты не объяснил сразу? Я бы не жила все это время с такими мыслями.

Гостевой дом

Фюсун встала под прохладные брызги и почувствовала облегчение во всем теле. Окно было распахнуто, и влажный воздух нес запах мокрого асфальта, не боялась заболеть. Мельком о муже подумала, что уехал куда-то на трое суток, впрочем ее это не особо волновало.

- Фархат, скажи, чтобы готовили машину - выкрикнула она.

Укуталась в банное полотенце, так и вышла в главную комнату. Повернувшись к большому зеркалу, отражавшему ее в полный рост, Фюсун рассматривала себя. Неидеальное, но вполне хорошее тело для ее возраста. В 46 не каждая похвастается таким. Улыбаясь, она коснулась полных, слегка пухлых губ, а затем скользнула вниз по шее, задержавшись на небольших ключицах. Выбрала черную юбку, что закрывает колени. Покрутилась, посмотрев на вещь обтягивающие бёдра, и в коленях, вроде, свободно. Она любила замечать взгляды, которые на нее бросали мужчины, женщины, жадные, осуждающие.В такие моменты она для смеха делала движения рукой, как бы разглаживая юбку, и это действие еще больше подчеркивал ее достоинства. Нет, не для самоутверждения или привлечения внимания, а для того, чтобы не запирать себя под замки и запреты, которые на всех вешают.

- Нет, не пойдет.

Не обратила внимание на телефонный звонок, откинула банное полотенце в сторону, взяв черное платье.

- госпожа.

Послышался голос Фархата из-за двери, она мельком заметила время, поняла, что и впрямь опаздывает. Сует шпильку в локоны, чтобы как следует закрепить ее, а сама уже в туфлях.

- ты так и будешь стоять там? Трость оставил, ступай.

Фекели набравшись смелости, явился туда, где его не ждали. Яростно взглянул на выходящего охранника, но слова не сказал, не двигался с места, так и остался в дверях.

- госпожа, проговорил Фархат.
- сынок, у тебя голова совсем не соображает, нервно проговорила она, оказавшись в узком коридоре.

Увидела Фекели, бросила застёгивать молнию и направилась к нему, постукивая черными каблуками.

- тебе чего, не уж то соскучился? - спрашивает она, а сам смотрит на раскрасневшуюся физиономию мужчины.
- это тебе, что тебе нужно, Фюсун? Ты приобрела пригласительные в клуб. С какой целью?
- вай, Али Рахмет, ты эти свои старые привычки со слежкой так и не оставил. Говорят же, горбатого только могила исправит.
- не неси чушь.

Фархат продолжал наблюдать за людьми, что стоял напротив друг друга, один маленький порог и делит расстояние между. Фекели тем временем, набрался ещё большей уверенности и сыпал словами, превращая для кого-то былой идеал женщины в половую тряпку. Фюсун перевела взгляд на Фархата, чтобы тот исчез и не вникал во всякого рода подробности.

- соблазнилась деньгами и перспективами чужого семейства и мигом ускользнула. Кто выгодней, кто побогаче, плевала на всё и даже самых близких. Правы были, все были правы, а один я поверил, а ты что сделала, а? Все разрушила, бросила и укатила. Ты что за женщина такая, которая даже ближнего оставит!

Лицо Фюсун исказила гримаса гнева, пухлые губы привычно вздрогнули.

- Она дурой была, как есть дурой - ухмыльнулась Фюсун.
- настоящей была, не плевала на чужие чувства. Ты все ещё продолжаешь, не успокоилась.
- вот оно что, чувства, а тебя самого хоть раз беспокоили чужие чувства, а не свои собственные? - развернулась спиной к мужчине Фюсун и пошла вглубь комнаты. Где твои дети? Нет.
- замолчи уже, - рявкнул Фекели, да с такой болью и злостью, что даже порог переступил

Фюсун обернулась и продолжила не обращая внимания на мужчину, который готов придушить ее на том месте, где она и стоит.

- Где любимая? Нет. У тебя есть семья? Нет. У тебя и самого себя нет, Али.

- Наглая! грубо говорит Фекели, делая шаг вперёд. Меркантильная! Вновь шаг. Озлоб..., подойдя уже совсем близко.
- ты не сказал ничего нового, Али, перебила она его. А как на счёт тебя?

Фекели смотрел на нее сверху вниз, маленькая, а язык острый, совсем не поменялась, пуще прежнего смотрит зорко и задирает свой подбородок смотря исподлобья.

- К чему причал, вода, когда огонь горит, а? - сделав шаг и почти коснувшись пальто мужчины, уверено и с некой жадностью в голове проговорила она.

Фекели поднял руку и обхватил женщину за затылок (легонько), касаясь локтем ее грудной клетки. Глаза на мокром месте, обозлиться успел и казалось, что все его прежние слова - пустота, по сравнению с тем, что ему сейчас приходится пережить.

- Как ты смеешь? У тебя совсем ничего святого что ли нет, а? Всех простил, а тебя по сей день не могу. Не посмотрю на то, что ты женщины, хоть и знаю, что право не имею, но с тобой, такой..
- эээ, что ты сделаешь? - усмехнулась женщина, понимая, что побуждает в мужчине все темные стороны.

Фекели наклонил голову в сторону и приблизился к Фюсун..

_______________________________________________________

В общем, такая вот глава. Очень странное ощущение от нее, но пусть будет. С вас звёздочки и комментарии 🌠✍️