HünFek - Нити судьбы

В номер вновь зашла мама девушки, по всей видимости, они работали в отеле вместе.

- пошла вон, - прикрикнула Фюсун, проходя дальше в комнату.
- госпожа,
- Я сказала, вон.

Фюсун подошла к девушке. Осмотрела с ног до головы.

- иии, что мне с тобой делать? - коснувшись влажными пальцами подбородка, задала она вопрос.
- извините.
- Господи.. - с тоской в голосе, произнесла госпожа Фюсун, усевшись в кресло.
- Чего ж ты тут делаешь? Одни твои черные глазки чего стоят. А фигура! Всё ж на месте. Бёдра, бюст, ноги. Правда ума, раз имеешь наглость вытворять подобное. Ты себя явно недооцениваешь, работая тут.
- Не так всё просто, госпожа - робко ответила девушка.
- Ты посмотри на нее, на свою мать, одни глазища то и остались, поди ничего не ест? На тебя все деньги уходят. Молодая девушка, а в таком виде. Все мы к 18 годам испытываем на себе давление общественных устоев, а то и раньше. Сколько неверных установок вбивается с самого детства, лицемерия и продажной морали.
- матушка моя, имя ее Дениз. Так она мне всегда говорила, что важнее женственности и скромности ничего нет.

Из ее уст это прозвучало так естественно и наивно, что Фюсун не удержался и рассмеялась, и она в ответ тоже засмеялась. То ли от страха, то ли от глупости.
- тебе самой то этого хотелось? Хороший вкус в одежде, парфюмерии - это одно, а вот это сюсюканье, бесконечные слезы, а потом так и тянешь свой хребет к полу, чтоб какой мужик лишний раз не посмотрел и посадил на цепь, впихав свои правила. Да и не только он. Общество, семья. Мне в детстве, вот до самых чёртиков хотелось свободы, вылезти из всех этих сарафанов, юбок, что и где, да по какой длине.
- цепь?
- брось ты, я же не в буквальном смысле. Чего вся сжалась.
- извините, снова произнесла она.
- Аллах Аллах, выбрось это слово из своего лексикона, говорю тебе. - поменявшись в лице, произнесла госпожа. Идём.

Ей же ничего не оставалось, как послушно последовать за госпожой, робко ступая как ребенок, при этом изо всех сил стараясь не задеть ее. Подойдя к двери, где находилась сумка Фюсун.

- держи, протянув 1000 лир. Девочка, наберись ума.
- спасибо, госпож..
- шшш, - не дав договорить. Ты свободна, ступай, и больше не попадайся мне на глаза - уже грубым голосом произнесла она.

Закрыв дверь, госпожа села в кресло и принялась за кофе. Внимание приковала газета, что находилась под чашкой. Выпуск двухмесячной давности. Из прочитанного было понятно, что у полиции не было никаких зацепок, свидетелей. Говорилось о том, что очевидно это было убийство по найденной крови на месте преступления. Демир Яман назначил денежную награду в размере одного миллиона рублей за любую достоверную информацию, касательно его матери. Фюсун поперхнулась:

- один миллион? Сынок, за родных жизнь отдать можно, а ты один миллион предложил. Аллах Аллах, хоть бы фото напечатали.

Через несколько минут появился Фархат, к этому времени госпожа уже собралась, покинула быстренько номер, оставив после себя газету и не допитый напиток.

Чукурова

Хюнкяр.. такая родная, мой дом - говорит едва уловимо мужчина. Она, Фекели и нет ничего больше, этой суеты и бесконечных проблем. Они снова в домике на виноградниках, как когда-то в один из осенних дней, когда впервые перед глазами Фекели показался Ильхан. - иди прочь, снова бормочит мужчина.

Хюнкяр стоит к нему спиной, насыпает в турку кофе, и поставив его на плиту начинает варить. Али Рахмет подходит ближе, начинает тянуться к женщине, обнимает ее, прижимаясь к телу. Чувствует знакомый аромат духов, сквозь плотный горчичный свитер. Она, это без сомнений она. Нельзя спутать ни с кем. Обнимает и чувствует, как Хюнкяр вздрагивает. Вновь что-то говорит об Ильхане, что ждёт их в комнате. - нет там никого, Хюнкяр, нет. Есть мы, на этом все закончено, снова произносит мужчина. Губы по привычке тянутся к шее женщины, что прикрыта большим воротом от свитера, целует сквозь ткань. Такие лёгкие поцелуи и ничего лишнего, большего. Они так давно знают друг друга, а настоящего поцелуя так и не случилось. Терпимо. Приподнимает голову, носом касается мочки уха, где видит уже знакомую серёжку в виде цветка, ромашки. Фекели! - произносит Хюнкяр, заведомо зная, что это выводит мужчину из себя, но в этот раз, она говорит это мягко, смеясь, стесняясь своих эмоций и того, что в принципе происходит. Говорит, говорит, а самой нравится, а иначе бы огорела его чем-нибудь тяжёлым. - ну уж не в этот раз, Хюнкяр. В этот раз, все твои не сейчас, не нужно, они не сработают - улыбается мужчина, едва заметно покусывая свои губы. Зарывается в шелковистые волосы своей госпожи, вдыхает аромат. Пряди приятно щекочут лицо. Едва не чихает, сдерживается и вновь зарывается в безудержный водопад из знакомых запахов и ощущений.

Хюнкяр стоит смиренно, словно выжидает определенного момента. Никакой попытки сблизиться. Фекели отвлекается, тянет руки к турке, где находится ее ладонь, касается кожи. Хюнкяр вновь вздрагивает и невольно оборачивается к мужчине всем корпусом. Али Рахмет не думает медлить, не сейчас. Касается ее небольших губ. Она не отвечает, лишь позволяет себя целовать. Он же не торопиться, думая о том, что ей нравится легкая нежность первых прикосновений. Фекели проводит кончиками пальцев по спине женщины, поднимаясь к шее. Она вновь вздрагивает, но уже не от нежного касания, а от того, как Фекели поджал ее к своему корпусу, слегка надовив ладонью в области поясницы. Мы слишком хорошо знаем себя, чтобы скрывать друг от друга неподвластную воле реакцию наших душ и тел. Хюнкяр пятится к столу, но не вырывается из непривычных, решительных объятий своего мужчины. Нет, совсем не грубость с его стороны, а лёгкое доминирование и решительность в отношениях, где прежде она имела большую власть. Она приподнимает голову, а Фекели нежно целует подбородок, щеки, спускаясь к шее - все до чего может дотянутся. Слышит прерывистое дыхание, и снова в голову ударяет аромат, такой родной, сводящий с ума. Хюнкяр краешком губ улыбается, когда мужчина щекочет своим подбородком нежную кожу, вновь целует ее губы, но Хюнкяр и сейчас не решается ответить.

Стамбул, больница

Впервые она ощутила, как тяжело стучит ее сердце, стоя на краю обрыва. Со всех сторон непроглядный мрак и темень. Смотрит куда-то вдаль, похоже на дорогу, лихорадочно отыскивала путь для бегства. Но ничего хорошего впереди не было, как и тогда, когда она только пришла на этот обрыв. Где-то она сделала неправильный поворот, пошла не по той дороге, которая разрушалась под ногами, разветвлялась, она допустила ошибку и была убита. Она посмотрела на дорогу, по которой вернулась с обрыва, решила оценить свои силы.

- Есть ли у меня время, чтобы изменить направление?

Внезапно повиделась птица. Издали похожая на яркого феникса. Горло судорожно сжалось, когда она увидела огромного орла, летящего прямиком на нее, а тут ещё и змея мешкается рядом. Черная, так и рыскает взглядом, изгибается, совсем не думает, что птица вот вот и утащит. Ползет прямо на тропу, становится перед Хюнкяр, вытягивается и распускает язык, начинает шипеть. У Хюнкяр не было сил шевельнуться. В следующий миг орел атаковал ее. Придавив своей тяжестью и бросив на землю, ударяя женщину мощными крыльями. Пытается сбросить его с себя, открывает рот, чтобы издать голос, но крик не вырвется из ее груди, словно язык онемел. Хюнкяр оборачивается и видит змею, что с умиротворением наблюдает за всей картиной. Если бы у Хюнкяр хватило сил сбросить с себя эту птицу. Она пыталась, но руки падали от бессилия и злобной птице, казалось, это доставляет удовольствие.

Змея проскользнула за голову женщины, смотря на орла, что не отпускал свою жертву. Вновь шипит. Орел отвлекается, Хюнкяр крепко на крепко вцепилась в птицу, чувствуя, что почти лишается разума, но не отпускала до тех пор, пока не почувствовала первое биение, которое, как электрический ток прошло по ее сердцу. Знакомый голос, небольшое свечение в этом мраке. И вдруг она перестала бояться.

-В конце концов, это же орел. Перед глазами лошадь, необычайно красивая, с переливающейся гривой и прекрасными карими глазами.

Чукурова

У края леса, госпожа заметила уже первые крыши особняков. Из труб тянулся густой дым, а коричневые крыши походили на одинаковые из-за тонкого слоя снега. Непривычно. Для этих местностей снег, редкое явление, несмотря на то, что рядом находятся горы. Всё кругом казалось каким-то безлюдным, безжизненным и серым.

- только посмотри, где я снова нахожусь - недовольно проговорила Фюсун, откинув, а сторону перчатки.
- моя госпожа, мы не в центре, поэтому всё так.
- ии? Ты мне что ли рассказывать будешь? - посмотрев на наручные часы, где отметка достигала 6 вечера, недовольно задала вопрос Фюсун. Найди какое-нибудь место, где можно купить цветы, заедем на кладбище.
- как прикажете, отвечает мужчина.

Kozan Kalesi

Фекели наконец-то видит этот омут зелёных глаз. Смотрит в них, в до боли родные глаза. Однако ничего не может в них прочитать, ничего не видит. Придерживает руками щеки Хюнкяр, но она смотрит стеклянными глазами и молчит, не издавая звука, казалось, что даже сердце у нее не бьётся.

- Хюнкяр, сердце моё.., что случилось? Ну же, душа моя.

Хюнкяр закрывает глаза и падает в объятия Фекели, мужчина поджимает ее тело к себе. Не понимает, что происходит и сердце бешено бьётся. Так, что вот-вот и выпрыгнет.

- Хюнкяр.. - с криком открывает он глаза, находясь на том месте, где уснул, засмотревшись на город.

Хюнкяр, снова произносит он протирая глаза. Руки заледенели от холодного ветра, что обдувал верхушку здания. Угли совсем погасли, да и кофе давным-давно остыл. В прочем, не имеет значение, ведь с того момента, как пропала Хюнкяр, он и краем губ не притронулся к нему. Фекели приподнимает голову с перил. Он отчётливо видел Хюнкяр, находился рядом, что казалось, будто бы реальный мир, место, где он сейчас находится - это и есть сон. Даже запах ее духов, он до сих пор чувствует его. Пересаживается к столу, поднимает платок, что находился около чашки. Шелковый платок, он до сих пор носит его с собой. Платок, который не поменял запаха, смешался с ароматом кофе, и стал более крепким. Фекели вновь наматывает ткань на свою руку, преподносит к лицу и касается своей щетиной. Показывая то, как он скучает не только по взгляду и голосу, но и по прикосновению родного ему человека. Не делит ни с кем свою боль, молчит, злится, местами ругает себя. Ему ближе сон, воображение, а не реальность, которая окружает всех, кто столкнулся с этой утратой. Фекели встаёт из-за стола и направляется в неизвестном направлении.

В это самое время:

Охранники Ильхана Калели уже достали пару лопат и воткнули их в землю. Мужчина сидел в автомобиле, слушая какую-то симфонию, разводил руками из стороны в сторону и совершено не обращая внимания на посторонние крики. Один из охранников даже посчитал его за чокнутого, но а какому адекватному человеку такое в голову придет? Со смертью Эды, той пули, которую оставила ему Хюнкяр, он стал более закрытым. Мысли о матери, самой Хюнкяр, детстве, всё гнал.

- да что ты там пытаешься сказать? повернув голову на заднее сидение автомобиля, задал вопрос он.
-.....
- не утруждайся, - вытащив кляп изо рта женщины.
- тебе лечится надо, ты больной - брызнув слюнями, рявкнула женщина.

Ильхан достал платок и вытер лицо, продолжая чистить мандарин и внимательно слушая то, что она ему говорит.

- если со мной что-то случится, то Фекели первым узнает, что ты не только его брат, а ещё и тот, кто позарился на то, что ему дороже всего.
- так дорога, что этот шакал при любой удобной возможности выбирал сына, а нее ее? Сыночек то, он Фека не больно празднует. Убить столько раз хотел, а возлюбленный Хюнкяр его и по головке гладит. Гладит, а надо бы снести к чертям, раз не уважает его выбор. Вот вы все меня учите, а надо ли? Один ее чуть в могилу не свёл, хотя, получилось ведь. Отвечай? - крикнул мужчина.
- Я в какой раз тебе говорю, что ничего не знаю. Я тут не при чем.
- другой бросал её, но потом верной собакой вновь возвращался, а надо ли? - опять спокойно произнес Ильхан.
- тебе лечится надо правда, лечится - произносила связанная женщина, пытаясь высвободиться.

Городской клуб, Чукурова

На прием потихоньку собирались важные и значимые люди не только Аданы, но и других городов. Имя отправителя достаточно большой сумы до сих пор неизвестно. Все думали, что это был Али Рахмет Фекели, который никогда не жалел денег, помощи тем, кто в этом нуждался. Лейла Тунч, русоволосая женщина вошла в здание, где приковала если не все мужское внимание, то многих. Стройная женщина, короткие русые волосы, броский макияж и походка такая, что больше походила на лисицу. Лейла осмотрела заведение в поисках сестры и Фекели, но так и не пересекалась ни с кем из них взглядом.

- Лейла? Идём, дамы ждут нас - проговорила Мюжгян, обращаясь к тете.
- у меня плохое предчувствие, дорогая. Я себя не очень хорошо чувствую.
- идём, ты вероятно отвыкла от таких приёмов.

Стамбул, Турция

Капот багажника распахнулся, Харуна грубо вытащили из него и поволокли в дом. Свет наконец-то включился. Парня привязали к стулу, а перед ним два амбала и ещё один мужчина, походил он больше на бедолагу, чем на серьезного человека. Харун усмехнулся, а дальше начал смеяться.

- прекрати, возразил главный. Такой же неадекватный что ли.
- что вы от меня хотите? - задал вопрос парень, не переставая смеяться.
- от тебя?
- Ты хоть знаешь, кто мой отец, куда вы лезете? Он тебя в порошок сотрёт.
- Твой отец? - ухмыльнулась наглая морда. От тебя ничего, а вот от твоей матери, пожалуй.

Харуен снова рассмеялся, но уже не сдерживая себя. Конечно, мама была женщиной властной, настырной, поэтому отец и скандалил с ней частенько, ибо лезла она везде, где только можно и нельзя. Своя рука у нее имелась во многих местах - начиная от полиции и заканчивая людьми, которые могли выполнять грязные делишки, но не настолько же - подумал про себя Харун. К тому же, отец знал, что это за женщина, иногда устраивал развлечения в виде ребусов.

Чукурова

Женщина стояла у ямы, которую выкопали охранники Ильхана Калели. Тушь размазана по лицу, губы синие. Смотрит на мужчину, что сидит на капоте своего автомобиля и продолжает слушать эту музыку, что подобна пыткам. То ли Бетховен, то ли Бах. Ильхан внезапно произносит, что Чайковского давно полюбил, начинает приближаться.

- что произошло в тот день? Отвечай же.
- Вы ничего не сможете мне сделать. Не ты Ильхан, который вовсе не Ильхан. Не твоя, эта дешёвая подстилка.
- полегче. - улыбнулся Ильхан.

Искры у него из глаз так и посыпались. Ильхан кивнул головой, приказав охраннику, чтобы он оттащил женщину к яме. Достал пистолет и нацелился.

- Либо ты сейчас рассказываешь, что произошло, либо окажешься на том свете, а точнее в аду, где тебе самое место. У тебя есть несколько минут, пока не закончилась эта прекрасная композиция.

Чукурова, кладбище. Это же время.

Фархат припарковал машину на углу, достал зонт, вышел, открыл дверцу автомобиля из которого вышла госпожа. Поднял зонт над ее головой, и они направились к месту, которое Фюсун не особо любила, да и помнила с трудом. По этой самой причине и не стала дожидаться утра, сразу же сюда, чтобы потом не возвращаться.

- госпожа, но уже темно, мало ли? Вы уверены, что мне не стоит идти?
- сынок, мне мёртвых что ли бояться? Это у живых язык не подвешен, не знаешь, чего ждать.

Фархат сопровождал свою госпожу везде, но на этот раз она оставила его позади себя, а сама пошла к центру могильных плит. Как знала, что на туфлях далеко не уйдёшь, сапоги прихватила, и те в грязи уже испачкались.

- да чтоб тебя, выругалась Фюсун, посмотрев на обувь. Дождь, солнце, а всё одно, ничего не меняется. Занесло же.

Дошла до места, посмотрела на надгробие, положила цветы и чувствовать бы должна, да не чувствуется. Это вон у них, слезы градом по покойным. В любви ли дело? Что-то внутри ощущается, где-то глубокого, а что? Неизвестно. Сама стоит и думает, а как бы побыстрей оставить позади это место, местность. Грязные дороги, безлюдные переулочки с бездомными котами. Хочется, да не получится, пока не решит, что там сын натворить успел. Иначе ляжет, как пить дать ляжет под сырую землю. Это он с Дамлы пылинки сдувает, а сын это другое, тут ответственности не занимать. Мне нечего сказать - холодно говорит Фюсун, смотря на надгробие.

Фекели остановился буквально в ста метрах и кажется понимал, что это за особа. Неожтда встретить, совмем. Да и она желания такого не имеет. Любительница красивых недосказанности - так он называл ее.

- как ты осмелилась сюда приходить? направляясь к женщине с таким недовольством произнес Али Рахмет.

Фюсун не издала ни звука. Слегка повернула голову, а затем вернулась в исходное положение. Продолжила стоять, дожидаясь, когда мужчина подойдёт к ней. В голове лишь промелькнул вопрос. Как?

- тебе совсем не стыдно, где твоя совесть, женщина?

Фюсун обернулась. Задрала подбородок и сделала шаг навстречу, подойдя чуть ли не в плотную к Фекели.

- по какому праву ты мне говоришь такие вещи?

Безоговорочно, эта была та, о ком он подумал. Тот же тембр голоса, взгляд и даже манеры. Знал о ней, что жива, здорова и живёт вполне себе хорошо, не говоря о том, что пришлось пережить самому мужчине.

- а, это ты мне будешь говорить о совести, МУЖЧИНА - ухмыльнувшись, произнесла госпожа Асланбей. Мужчина состоявший ранее в отношениях, смотрел в спину другой и не весь, что себе фантазировал, браво.

Лёгкая тревога возникла в сознании Фекели, опустил глаза, смотря на сапожки женщины.Сжал четки в руках, приподнял голову и обратился к ней:

- можешь сколько угодно хлопать своими ресницами, извиваться и выдавливать из себя эти насмешки. На меня это не действует. Ни за что не поверю, что ты появилась тут просто так. Совесть, честность, материнство, порядочность, - эти качества, которые тебе никогда не были присущи.
- эээ, так и будешь болтать? - совсем не удивившись, ответила она.

В это же время

Музыка прекратила играть, а женщина сидя на коленях так ничего и не сказала. Ильхана это нервировало ещё больше. Постукивал по ноге рукоятью пистолета, словно отбивая счёт и казалась, что в глазах не осталось ничего, кроме пустоты.

- моему терпению пришел конец.

Ильхан подошёл к женщине. Наставили ствол и задал последний и единственный вопрос, который его интересовал.

- последний раз. Что произошло с Хюнкяр? Я знаю, что ты причастна к этому делу.

Турция, Стамбул, больница

В палату к Хюнкяр никто не приходил за исключением госпожи Фюсун, которая появлялась, но лишь для того, чтобы оплатить лечение. Медсестра, девушка лет 20, вновь читает книжку, где каждая страничка измята и зачитана. На обратной стороне подпись "в подарок от папы".

Через приоткрытую дверь доносился больничный шум: звук тележек, приглушенный звонок, вызывающий врача, тихие разговоры, эти запахи! Острые ароматы дезинфицирующего средства, спирт, перекиси водорода.

Кладбище, Чукурова

- нет желания возиться с тобой, уйди с дороги, ответила Фюсун направляясь к выходу.

Спустя несколько секунд в окрестностях раздался выстрел. Воронье взмахнуло ввысь, облетая макушки деревьев. В эту самую минуту, глаза госпожи Яман приоткрылись, совсем чуть-чуть, ничего не видно, лишь тусклый, приглушённый свет от настольной лампы. Грудь неимоверно заныла, Хюнкяр почувствовала пронзающую боль в области спины до конца не осознавая, где находится болевая точка. В горле пересохло, во рту привкус металла и чего-то непонятного. Хочет пошевелиться, но не получается, не хватает сил, чтобы полностью открыть глаза и произнести хоть слово. Наконец-то медсестра замечает пациентку, а затем и датчики, которые указали на низкое давление.

- С возвращением.. - произносит дрожащим голосом медсестра и в ту же минуту зовёт врача.

Снимает с лица женщины кислородную маску и проверяет зрачки. Реакции на свет не наблюдается. Пульс едва прощупывается. Вновь кричит врача, Хюнкяр отключается.

___________________________________________

Такая вот глава. Оставляйте звёздочки 🌠🌠🌠, а также отзывы, которые способствуют выпуску новой главы ✍️