HünFek - Нити судьбы

Ильхан - Фюсун

- руки, вымолвила она, обращаясь к Калели.

Произнесла она это так спокойно, но с такой силой в голосе, что Ильхан невольно почувствовал, что ему угрожают. Голос у нее был с нотками хрипоты, что ещё больше удивляло мужчину.

- Вы настолько брезгливы. Мне снять перчатки? - спросил он, стараясь не делать резких движений.
- Хватит трепыхаться. Одернула руку Фюсун.

Ильхан отошёл в сторону, моментально пожалев о несдержанности. Готов кидаться на каждого встречного, кто только упомянет о его детстве или посмеет с кем-нибудь сравнить. Фюсун больше не сказала ни слова, лишь ухмылка и силуэт исчез.

- Смелости ей не занимать, да и мозгов, похоже, тоже.

Особняк Фекели

Мужчина последовал за ней, снова получив возможность любоваться ее фигурой, хотя бы со спины. Изначально ему привиделась черноволосая девушка, облаченная в штаны и клетчатую рубашку, но подходя ближе, он понял. Это была уже не та молодая девушка, в которую, он когда-то влюбился и похоронил в своем сердце. Перед ним была зрелая, уверенная в себе и своих силах женщина. С неким холодком в глазах без доли добродушия, которым, она прежде одаривала его. Теперь он понимал, что заслужил это. За то, что оставил тогда и после. За то, что его смелости хватило лишь на то, чтобы любить ее издалека и не предпринимать никаких мер, когда она ждала этого. Он подошёл к тому месту, где стояла Хюнкяр, и в пустой конюшне раздались гулкие шаги. Госпожа Яман обернулась, понимая, что они находятся наедине, а вокруг - ни души. Нет ненавистного мужа, который постоянно трепал нервы. Некоторое время, он ещё упрекал ее в том, что она тешит себя какими-то надеждами касательно Фекели. Она ничего не отвечала, не злила его пуще того, каким он мог быть.

Хюнкяр напряглась, когда Фекели подошёл к ней ближе - его взгляд опустился на ее губы. Всего лишь один шаг - с его или с ее стороны - и тогда, возможно, что все изменится. Нет, не нужны ей лишние проблемы! - подумал про себя Фекели, а затем отстранился. Хюнкяр мигом отвела взгляд. Они вновь оказались, в том же самом месте, где он когда-то впервые коснулся ее. Коснулся так, как мужчина касается женщины, но не решался на что-то больше, чем просто коснуться пряди ее волос и хрупкого плеча. Не считая их первого знакомства, когда он поднял ее из воды, а потом они сидели у большого дерева на склоне. Тогда она уснула на его плече, греясь у горящего костра под зашедшее за горизонт солнце. Как тогда, он помнит, что ей хорошо влетело от отца за то, что где-то задержалась. Непослушная и злая Хюнкяр. - цитировала госпожа Яман слова матери.

- Ты поступил правильно, тогда. Хюнкяр опустила глаза на свои пальцы, что перебирала от волнения. Знаешь, я злилась на тебя, правда.
- Догадываюсь, это потому что, я оставил тебя. Сейчас я не собираюсь придумывать какие-то отговорки. Я струсил, как есть струсил, Хюнкяр. Это не оправдание. Ты есть огонь, а я как мотылек порхающий рядом. Я боялся твоего огня, твоей силы, вот это правда.
- Меня запирали в комнате, а я все говорила, что Али Рахмет придет. Впрочем, тебе все рассказала моя мама. Однако мы были молоды, такова судьба - продолжила она. Забудь.
- Достаточно с меня юношеских воспоминаний - произнес Фекели, смотря на то, как Хюнкяр поправляет спадающую порядку волос за ухо. Этот жест, он до сих пор его помнит и смотрит с ещё большим восхищением.
- Какой толк в том, чтобы ворошить прошлое? Его не изменить, а теперь мне нужно идти. - отойдя от ограждения, произнесла Хюнкяр.

Фекели посторонился, чтобы дать Хюнкяр возможность пройти, глядя, как в такт ее шагам подпрыгивает на затылке хвост, в который были стянуты ее каштановые волосы, что от слегка проникающего света казались более рыжими.

Ещё несколько метров и она покинет его, теперь уже окончательно. Продолжить жить со своим мужем, который требует от нее того, что она не в силах выдавить из себя. Он продолжал смотреть ей в спину.

Хюнкяр остановилась на несколько секунд, обернулась на поовину, а затем продолжила свой путь к выходу.

- постой, выкрикнул Фекели, а затем направился к ней.

Слишком уж долго позволял быть себе трусом, и теперь пришло время, чтобы показать ей, насколько он изменился, признать, что не все его решения были верными, и он не готов терять ее. Не успела она отойти, как он догнал ее и, обняв за талию, прижал к себе. Она, молча, смотрела на него. Вызов и ожидание читались в каждой черточке ее неподвижного лица.

- Прости, - прошептал он, коснувшись подбородком ее щеки.

Ее Глаза. Зрачки огромны - казалось, их глубокая чернота поглотила всю яркую зелень радужки. Руки упёрлись в твердую, широкую грудь мужчины, не давая приблизиться к себе ещё больше.

- Фекели! - произнесла она, смотря в глаза мужчины. Мы делаем ещё одну ошибку...

У нее перехватило дыхание, когда он слегка сжал ее руку и накрыл губы напротив властным поцелуем, отчего она попятилась спиной к двери. Он ощутил ее прохладные и мягкие губы. И вкус был такой сладкий... Слаще, чем ее любимый розовый лукум, с которым она предпочитала пить с кофе. Поцелуй его был жадным, наполненным огромной тоской, и пускай он будет первым и последним, но будет. И все же он знал, что не посмеет сделать что-то грязное и непристойное в отношении госпожи Яман. Если бы не ее глаза, которые просили его остаться. Разум и сердце, они не могут договориться, она и сама это отчётливо понимает. В какую-то секунду Хюнкяр ударила мужчину в грудь, ещё и ещё один раз, словно вытесняя всю обиду за пережитое. Все было безрезультатно. Поцелуй был похож на тот, каким прежде её одаривал Аднан, но в то же время, он был и совершенно непохожим, неизведанным, словно сотни бабочек расправили свою прекрасные крылья. Она чувствовала, как где-то глубоко внутри, в глубинах ее женского естества, что-то в ней расцветает, раскрывается, умирает и вновь оживает.

- Не бойся любить его, Хюнкяр, не бойся. - пронеслось вихрем в ее голове.

Теряя последнее самообладание и весь остаток сдержанности, она все же позволила себе открыться новым ощущениям. От прежней гордости не останется и следа. Хюнкяр приоткрыла свои губы, и, сделав небольшой глоток воздуха, коснулась губ Фекели. Он принял ее поцелуй. Не просто принял, а тут же вырвал инициативу из рук женщины, и с новым порывов прильнул к ее губам.

Ощутив ее руки, что уже не отталкивали, а блуждали по его спине, он с ещё большей уверенностью касался Хюнкяр. Ее губы стали теплыми. Напряжение ушло из тела, и она прижалась к нему, ее губы в отместку искали чувствительные места на его лице, и тогда она нежно коснулась его шеи, неосознанно прикусив часть кожи. Фекели издал томный вздох, тяжело продышав ей в лицо.

В следующую минуту, он прижимал ее с такой силой, что ей едва хватало сил пошевелиться, она вдыхала теплый аромат мужского тела, который не изменился за все годы, что им пришлось прожить в разлуке. Запах тела, одеколона и, конечно же, кофе, которое она любила не меньше, чем мужчину, что готовил его. Запахи смешались. Его рука скользнули по бедру женщины, слегка сжимая и ослабевая хватку. Вторую руку, он завел под ее зелёную, шелковистую блузу. Лёгкие касания вдоль талии, поднимающие к грудной клетки, задевая едва ощутимые ребра.

Сотни мурашек прошлись по ее телу. Долгожданное, томительное прикосновение, заставляющее ноги подкоситься и искать опоры. Мужские руки потеряли лёгкость, и крепкая рука переместилась на спину, поднимаясь вдоль позвоночника к шее. Боясь перейти всю ту же грань, он просто прижался к ней бедрами, не давая возможности упасть. Хюнкяр ухватилась за сильные, надёжные плечи и опустив голову, прошептала мужское имя.

Фекели оторвался от ее шеи. Хюнкяр с волнением смотрела на мужчину. Его взгляд остановился на приоткрытом плече, где виднелся небольшой шрам. Мягкие, теплые губы коснулись его. Сделав шаг назад, он взял в свои руки ее ладонь, и развернув, он поцеловал ее в самый эпицентр. Едва слышно:

- моя Хюнкяр, моя госпожа, моё сердце.

Чувства госпожи Яман, не уступили его любви, и кажется, что он наслаждался тем, что может ей дать, отодвинув свое удовольствие в сторону. Не осталось места для одиночества, нерешительности, печали и страха, они наполняли друг друга пускай неизведанной, но любовью, которая была, понята только им двоим. Той любовью, которая была их собственным языком. Неторопливой, но крепко накрепко умеющей ждать. Теперь Фекели встретился с женщиной взглядом, теперь он не говорил языком, а глазами, словно прося того самого разрешения, которое требовалось от женщины.

Её изумрудные глаза увлажнились, пораженный до глубины души, увидев слезы в глазах Хюнкяр. У Фекели внутри все сжалось. Аллах, неужели она никогда не отказывалась от него? Неужели, после всех этих лет и после того, что он совершил? Хюнкяр улыбнулась, читая в глазах Фекели уже привычное для нее юношеское волнение с примесью мужских инстинктов, сдержанности, которую он контролирует из последних сил.

Мужчина не отводит от нее своего взгляда, который блуждает по лицу женщины. Эти черты лица, губы, глаза, даже морщинки. Каждый раз, словно что-то неизведанное, привычное, но продолжающее манить и терзать его больной разум. Эта женщина, этот острый ум, эти глаза наполненные ядом с лисьим прищуром. Слезы высохли, не чувствуется дрожи, она мягка и нежна, подобно только что собранному хлопку. Что может быть больше того, чтобы растопить холодный айсберг? Позволить ей распуститься, и тогда, когда она зацветёт, подобное ветке сакуры. Тогда, она позволит и тебе испить сладкий нектар своей неизведанной души, одарив тебя нежностью, а местами и пороками. И ты не испугаешься. Она не испугается твоей близости, какой бы чуткой, властной или впитавшей в себя все оттенки, она не была. Вы будите одним целым, не только пробуя друг друга, но и изучая важность пожеланий своего партнёра.

Мужчины не выдерживает этих глаз и того, как она покусывает нижнюю губу, только жест и он не остановится.

Он тянется к женщине, и тогда она, словно выждав определенного момента.. Хюнкяр сближается настолько близко, что между ними не остаётся никакого расстояния. Она целует его в губы, впервые, так страстно, и в этот раз по-настоящему, как подобает женщине и мужчине. Он целует ее в ответ. Поцелуй, обжигающий, собственнический, причиняющий сладкую боль уже ее припухшим губам, приносящий покой в душу и сердце.

Фекели проснулся, когда сквозь сон услышал громкие постукивания по входной двери. Протерев глаза, он ещё несколько секунд просидел в неведении того, что с ним произошло. Он оглянулся по сторонам, надежда. Вновь стук, никто не открывал. Али Рахмет поднялся с кресла, в котором ранее уснул, и направился в сторону двери. На пороге стояла взволнованная Лейла, которая вся продрогла от непогоды.

- Али Рахмет, Бехидже, моя сестра. - ели вымолвила она.
- Заходи, прошу. Что случилось? Что за вид? - подхватив ее за плечо начал задавать вопросы мужчина, а затем повел ее вглубь особняка.

Стамбул, больница.

Хюнкяр проснулась в холодном поту, ей снился всё тот же сон с девочкой, которую встречала ранее. Теперь она целовала ее в макушку и говорила о том, что ещё не время. Упакованная в тугую повязку рука двигалась плохо, но уже без той боли, что ощущалась прежде. Боль в висках немного успокоилась и Хюнкяр вновь попыталась подняться с больничной кровати, пытаясь полностью раскрыть глаза.

- Лале, послышался женский голос врача.

Женщина в халате зашла в палату и Хюнкяр тут же оставила все попытки, чтобы сдвинуться с места. Она подошла ближе и похлопала медицинскую сестру по спине, чтобы она проснулась.

- Доктор, что со мной случилось? Я ничего не помню, объясните мне, где я, что со мной..
- Скорей всего, у вас амнезия. Голова все ещё болит? Это может пройти быстро, но может и затянуться. Вы, действительно, ничего не помните?

- не помню, повысила голос Хюнкяр, и снова всхлипнула от пульсирующей боли в висках.
- Я же вам сказала, лежите и не двигайтесь, грозно заявила медсестра
- Ваше имя в карточке - Лале, вы находитесь в частной клинике Стамбула. Не волнуйтесь, мы поставим вас на ноги.
- что с моим плечом, я едва ощущаю его?

Доктор занервничала и сказала, что разговор продолжится завтра, а сейчас уже довольно поздно.

Врач недовольно фыркнула на медицинскую сестру и покинула палата. Хюнкяр приподнялась, и, стала внимательно разглядывать повязку на своей руке.

- А где мои документы, вещи, я хотела бы взглянуть, - поинтересовалась Хюнкяр у медсестры.
- Простите, но все вопросы к доктору, я не могу лезть в подобные дела.

Хюнкяр тяжело вздохнула.

Медсестра присела рядом с пациенткой и погладила ее по здоровой руке.

- Лале, не нужно расстраиваться, всё обязательно пройдет и встанет на свои места.
- это не моё имя, заявила Хюнкяр. Это не может быть моим именем. Я чувствую это.
- При амнезии всякое бывает.

Из зелёных глаз выступили слезы и скатились по бледному лицу, оставляя за собой покраснения. В голове Хюнкяр крутились какие-то цифры, а местами и обрывки каких-то фраз, где говорилось о каком-то убийстве. Медсестра тут же заверила, что находясь под капельницей, женщина говорила о номере, по которому звонили, но никто не брал трубку.

- это не может быть простой случайностью.

Медсестра соврала, а точнее самой ей не довелось знать правду. Она знала только то, что ей было известно от врача, который был приставлен к Хюнкяр по просьбе Фюсун Асланбей.

- Вы не могли бы протянуть телефон? Проговорила Хюнкяр.
- Но, врач запретил вам какие-либо движения, а тем более, если вас что-то напугает.
- Я прошу вас, как человека, как женщину. Вы видите, в каком я положении? - со всей человечностью обратилась Хюнкяр.

За дверью послышался звонок, который ударил Хюнкяр прямо в голову, и она произнесла 696, дайте мне телефон.

Особняк Фекели, Чукурова

- Али Рахмет Фекели! Выходи, блин. Ну же, появись передо мной.

Фюсун распахнула двери особняка своей тростью и уверено прошла внутрь. Мельком осмотрела все, вокруг не заостряя особого внимания. Перед ее лицом появилась Назире, она заверила, что сейчас же позовет господина.

- Заткнись, блин. Пускай явится немедленно, сжимая рукоять трости, нервно проговорила она.

Назире прежде не встречала подобных женщин и по правде сказать, испугалась того, насколько яростно звучит ее голос.

- Появись передо мной!
- Не кричи, не кричи. Ты что себе позволяешь? - подойдя ближе к женщине, проговорил Фекели.

Глаза его снова наполнились яростью.

- Это я себе что позволяю, хах - ухмыльнулась она, покачнувшись. Это я себе что позволяю,да. Послушай, не выводи меня из себя.

По дороге к особняку Ильхана Калели

Иляй сверкнула глазами и вылезла из машины. Ей довелось услышать от посторонних то, что совершенно не хотелось. Конечно, дело было не только в Хюнкяр. Какой низкий прием играть на ее чувствах.

- Не уходи, когда я говорю с тобой Иляй, прокричал Ильхан.
- Скажи правду, скажи, что тебе нет дела до меня.
- Ай, не неси чушь. - лицо Ильхана выдавало агрессию. Не терпел он всех этих женских истерик, если только для забавы, но с Иляй ничего не мог поделать.
- Тебе это нравится, да? Доминировать, чтобы все было так, как хочется тебе. Все вы одинаковые, что ты, что Савас, что твой брат, по всей видимости.

Ильхан не выдержал и замахнулся.

- Никогда, слышишь? Никогда не смей меня сравнивать с моим отцом и братом. Поняла меня?

Иляй испугалась. Больше не плакала, не издавала звуков. Она знала, что в характере Ильхана есть безжалостность, и ей приходилось с ней сталкиваться, но теперь, кажется, что теперь это набирает все более изощрённые обороты. Ильхан ударил по крыше автомобиля, а затем сполз вниз, усевшись у заднего колеса.

- Я готов смириться с тем, что ты хочешь отомстить мне за то, что я сломал тебе жизнь, но не вздумай делать это таким способом. Я рассказал тебе тайну, которую ношу с самого детства. Почему ты веришь всем, а не мне? Я сказал тебе, что Савас жив и здоров. Он жив. Разве я не защитил тебя, не сказал, что это Хюнкяр выстрелила, а не ты? Тот пистолет, он до сих пор у меня, и я не манипулирую тобой, а давно бы мог. - сдавленным голосом произнес он.
- Я вовсе не хотела тебя задеть, Ильхан. - сев рядом, ответила женщина.

Ильхан продолжил молчать, смотря себе под ноги.

- Ильхан, смотри, мышь - серьезно произнесла женщина, обращаясь к мужчине.

Ильхан с криком вскочил и отбежал от машины, отряхивая пальто.

- Черт, черт возьми.

Иляй заразительно захохотала, чуть ли не падая на землю.

- Ты посмотри на нее, а? Красавица моя, тебе не совсем стыдно?
- Прости Ильхан, ты очень смешной. - не останавливаясь, продолжила она.
- а, девочка, ты же знаешь, что наш немецкий партнёр разводил насекомых? Смотри, в моем особняке ползает огромный паук. Я его обязательно поймаю и мы решим, что делать

Иляй напряглась, с серьёзностью посмотрев на Ильхана, но в следующую минуту, она вновь засмеялась. Мужчина захохотал в ответ.

- Честное слово, ты не один выпил много. Клянусь, мне будет плохо.
- гяль, гяль, поднимайся, сидишь на холодной земле. Поехали, приготовим тебе горячую ванну. - протянув руки женщине, произнес Ильхан.

Особняк Фекели

- Что ты несешь, ради бога. - Фекели поморщился. Веди себя так, как подобает женщине.
- аааАа. Повернулась она к нему спиной,взмахнув тростью. Фархат, Фархат, иди сюда сынок.

Фархат прошел внутрь, особняка и за собой притащил Четина, у которого кровоточило лицо. Охранник бросил его на пол так, что Четин оказался в ногах Фюсун.

- Забери своего пса.
- Четин? Что с твоим лицом.. - наклонившись и притронувшись к синякам, произнес Фекели.

Лейла и Назире продолжали с ужасом наблюдать за тем, что происходило перед их глазами. Назире даже попыталась подойти, но Фюсун так глянула на нее, что у той мигом отпало все желание. Телефонный звонок.

- Значит, не приближаться к тебе, да? Ты что издеваешься? Я не сказала, что мне нет дела до тебя?
- не кричи, не кричи, я тебе говорю.
- кто это с ним сделал?
- Я сделала, Я. Ещё хуже сделаю, если увижу что-то подобное - повысила слега голос Фюсун.
- Аллах, дай мне терпения. Вырвалось из уст Фекели.
- Али Рахмет, телефон.

Фюсун оглянулась, услышав то, как женский голос произносит его имя. Встретилась с женщиной взглядом, а затем, стукнув тростью, она направилась к выходу.

Больница, Стамбул

Сильнее тревоги, страха, смятения и неизбежной боли, Хюнкяр испытывала глубокое волнение, когда трубку телефона подняли.

_______________________________________________________

Если вам понравилось, то буду рада 🌠 и отзывам 🖤 В данной главе может чувствоваться фальш и не совсем качественное описание, но мое восприятие во многом хромает. Очень сложно писать о чувствах, понять их, а в особенности, когда это касается HünFek. (Держусь, чтобы не удалить эту главу).Слишком тонкая грань, которую легко переступить и отправить всё в топку. Хотя, некоторые вещи, они вполне естественны. Ничего не обещаю. Мой эмоциональный багаж и словарный запас. Изжито.

_______________________________________________________