Дитя цветка

— Я выживал на объедках. Консервы, тараканы – всё, что попадалось под руку, — Пятый издал свободный, почти бездушный смешок, моментально разрушивший любую атмосферу откровенности. — Знаете слух, что у твинки бесконечный срок годности? Так вот… полная чушь.

— Даже представить себе не могу, — сказала Ваня, глядя на него со странной усталостью в глазах.

— Ты делаешь всё возможное, чтобы выжить. Иначе умрёшь. Так что мы адаптировались. Что бы ни подкинул нам мир – мы находили способ пройти через это.

— Мы? — Эффи подняла взгляд от руки Пятого, которую аккуратно перевязывала.

— Есть что-нибудь покрепче? — он тяжело вздохнул.

Ваня, помедлив, налила себе и Пятому. Эффи отказалась. После первого глотка Пятый снова заговорил: — Ты думаешь, я сумасшедший, — сказал он тоном, который не требовал подтверждения.

— Нет! Это просто… — Ваня запнулась, подбирая слова. — Просто слишком много, чтобы принять сразу.

— И чего именно ты не понимаешь? — в голосе Пятого появилась резкость, черты лица стали настороженными и обвиняющими.

— Почему ты просто не отправился в прошлое? — спросила она. Даже Эффи поняла, что это прозвучало как насмешка.

— Ну надо же, жаль, что я сам до этого не додумался, — презрительно усмехнулся он. — Путешествие во времени – это как карточная игра: начал партию и так и не получил свой выигрыш. Думаешь, я не перепробовал всё, чтобы вернуться к семье? — Эффи сузила глаза, не сводя с него взгляда.

— Если ты состарился там, в апокалипсисе… почему всё ещё выглядишь как ребёнок? И почему вы оба выглядите как дети? — спросила Ваня, переводя взгляд с него на Эффи.

Эффи выпрямилась, убрала руки с его повязки и тихо сказала: — Всё из-за моих сил, — тихо сказала она. — Я умею управлять растениями… но однажды проснулась и поняла, что не могу дышать. Не могла даже пошевелиться или сказать хоть слово. Оказалось, что растения каким-то образом стали частью меня: в лёгких – цветы, в мышцах – тянущиеся лозы. — Её обычно мягкий голос неожиданно окреп, стал твёрдым и колким. — Мой отец сделал сыворотку. Она остановила рост растений… и заодно – мой. — Эффи отвела взгляд и умолкла, словно поставила точку, за которой не хотела идти дальше.

Ваня поспешно сменила тему: — Я просто… папа всегда говорил, что путешествия во времени могут свести с ума. Может, именно это с тобой и происходит?

— Это была ошибка, — отрезал Пятый. — Вы слишком молоды, слишком наивны, чтобы понять. — Он ударил по стеклу – не настолько сильно, чтобы оно разбилось, но достаточно, чтобы жест прозвучал резко.

Эффи уставилась на него с недоверием. Слишком молода? Она выглядела как грёбаный подросток.

Пятый резко поднялся, явно собираясь уйти, но Ваня крикнула ему вслед: — Нет! Пять… Пятый, подожди! Я так давно тебя не видела и не хочу снова потерять. — Она замялась, потом добавила, почти виновато: — И знаешь… уже поздно. У меня завтра уроки, и надо выспаться. Уверена, тебе тоже стоит.

Она разложила диван, достала откуда-то одеяла и подушки, уложила их так, чтобы получилось подобие кровати.

— Вы же не против лечь вместе? У меня только один диван. Утром поговорим ещё. Обещаю. Спокойной ночи. — Ваня поднялась и вышла из комнаты.

Эффи мельком взглянула на Пятого, достала из кармана лекарства и запила их водой.

— Ну что ж… значит, спим вместе, — сказала она с лёгкой усмешкой.

Пятый вместо ответа достал что-то из кармана. Он крутил находку в пальцах, будто стараясь запомнить каждую деталь, прежде чем, возможно, увидеть её в последний раз. Развернув предмет, он заметил на обратной стороне крошечную надпись.

— Мы должны найти владельца этого, — сказал он, повернувшись к Эффи.

— Мы?

— Если, конечно, ты хочешь пойти со мной.

— Только попробуй меня остановить, мальчик в гольфах.

С тихим щелчком замка дверь за ними закрылась, и они исчезли из квартиры Вани. Диван так и остался нетронутым.

_________

Эффи и Пятый стояли в холле, и она внимательно оглядывала помещение, запоминая каждую деталь. Мужчина в белом лабораторном халате заметил их и подошёл: — Э-э… могу я вам помочь?

Пятый перевёл взгляд на протез глаза, лежащий у него на ладони: — Хочу знать, кому это принадлежит.

— Где вы это нашли?

Эффи почувствовала себя маленькой рядом с двумя мужчинами: Пятый был выше её на несколько дюймов, а этот – почти на голову выше Пятого.

— А тебе-то какая разница? — резко ответил Пятый, но тут же поймал себя на ошибке. Он изобразил свою фирменную маску «невинного ребёнка», которую Эффи про себя называла «гребаный лжец». — На самом деле… нашли на детской площадке. Наверное, просто… — он щёлкнул языком, — …выпал. Хотим вернуть законному владельцу.

Где-то за его плечом Эффи уловила женский силуэт, которого больше никто, кроме неё, не видел. Женщина усмехнулась: — Какая заботливая молодая пара.

Щёки Эффи запылали, она побледнела, а потом густо покраснела от слова «пара».

— Ага… спасибо. Посмотри для меня имя, ладно? — вернулся в привычный тон Пятый.

Чтобы поддержать роль, Эффи взяла его за руку: — Извините за него. Этот глаз… задел его. Травма, — пояснила она, будто этого было достаточно. На самом деле – совсем нет.

— Э-э… простите, но записи пациентов конфиденциальны. Я не могу разглашать…

— Да, я знаю, что это значит, — перебил его Пятый с лёгкой усмешкой.

— Но вот что я могу сделать: возьму глаз и верну владельцу лично. Думаю, он или она будут очень признательны. Так что, если вы просто…

— Нет. Ты не дотронешься до него, — холодно сказала Эффи.

— Послушайте, юная леди… — он положил руку ей на плечо.

Договорить он не успел – Пятый схватил его за воротник и рванул к себе.

— Нет, это ты меня послушай, придурок, — сказал он тихо, но с ледяной злостью. — Я прошёл через такое дерьмо, о котором твой гороховый мозг даже не в состоянии подумать. Так что просто дай мне то, что нужно, и мы уйдём по-хорошему. И если ты ещё раз к ней прикоснёшься или назовёшь «юной леди» – я отрежу тебе руку и просуну твою башку сквозь эту стену.

Всё ещё стоя пугающе близко к Пятому, доктор тихо прошептал: — Вызови охрану.

Женщина за стойкой тут же выполнила просьбу, и Пятый понял, что эта партия уже проиграна. Он резко отпустил мужчину, сердито схватил Эффи за руку и повёл к выходу. Его лицо застыло в суровом выражении, и, лишь когда они отошли от здания, Эффи рискнула спросить: — Ты в порядке?

Он повернулся к ней. Гнев на его лице исчез так же внезапно, как и появился, словно его никогда и не было.

— Отлично. Просто не хочу, чтобы тебе было не по себе.

Эффи усмехнулась с оттенком недоверия: — Ты же понимаешь, что я – тридцатилетняя женщина в теле шестнадцатилетней девчонки, которая, по сути, ходячая версия бюджетного ядовитого плюща? Я, между прочим, этими самыми лозами прикончила тех людей в закусочной.

— Да, но ведёшь ты себя... может быть... — он чуть прищурился, — ...как настоящий шестнадцатилетний подросток.

Она покачала головой и фыркнула: — Неудивительно. Первые двадцать семь лет своей жизни я провела под надзором отца, который на мне экспериментировал и тестировал свои теории. Не то чтобы это давало шанс выбираться из дома или учиться быть «нормальной». Мой отец – законченный придурок. Надеюсь, мы с ним не пересечёмся.

— Я тоже. Но это всё равно паршиво. Прости, милая.

Её губы тронула лёгкая улыбка от нежного прозвища: — Это не твоя вина.

— Ладно, — Пятый вздохнул, — возвращаемся в особняк. Нам нужен новый план.

Он крепко взял её за руку, и через секунду они исчезли в одном из его пространственных прыжков – к которым Эффи, сколько бы ни старалась, так и не смогла привыкнуть.