Дитя цветка

Эффи лениво болтала с Ваней, когда в роскошную гостиную вошёл Пятый. Его взгляд скользнул к картине над камином. — Приятно видеть, что папа не забыл меня, — заметил он.

Он обернулся и встретился взглядом с Ваней. — Кстати, читал твою книгу. Нашёл её в библиотеке, которая чудом уцелела. Думаю, вышло неплохо, учитывая обстоятельства. Да, довольно дерзко выдавать семейные секреты. Уверен, всё закончилось не очень?

Эффи молчала. Чувство, что она больше не принадлежит самой себе, накатывало, словно прилив.

— Они ненавидят меня, — тихо произнесла Ваня, переводя взгляд с одного на другого.

— Могло быть и хуже, — Эффи одарила её лёгкой улыбкой. Та ответила тем же.

— О да, могли бы случиться вещи и похуже, — согласился Пятый. — Кстати, кто ты такая? — его глаза метнулись к Эффи.

— Эффи Стивенсон. Соседка Клауса. Он пригласил меня на похороны, — она фыркнула.

Она снова тасовала карты, когда Пятый подошёл ближе, не сводя глаз со знакомых символов. — Гадаешь на Таро? Разве это не полная чушь?

— Может быть, — призналась Эффи. — Но есть что-то красивое в их дизайне и скрытых в них идеях. — Она отвернулась.

— Теоретически, ты могла бы предсказать что-то и для меня, прямо сейчас, — сказал он.

Они оказались в тёмном коридоре. Она едва различала его лицо, но он был выше её на пару дюймов.

— Теоретически, да, — она повернулась к нему, широко разведя руки.

— Но, теоретически, ты могла бы и Клауса отучить от наркотиков. А на практике… поверь, всё не так просто.

Он чуть заметно ухмыльнулся и повёл их обратно в гостиную. Эффи достала колоду, перетасовала карты легко и быстро, будто просто разговаривала или шла по улице. Разложила их в ровную линию. На столе поблёскивали оборотные стороны всех семидесяти восьми карт, словно они знали то, чего не знала она.

— Выбери три. Это твоё прошлое, настоящее и будущее, — она даже не подняла глаз, следя только за его рукой.

Пятый вцепился в одну карту, затем в другую, и наконец потянулся за последней. Перевернув их, он увидел: первая – Отшельник.

— Отшельник, перевёрнутый. Одиночество, изоляция, сбивчивость. Ты говорил, что потерялся в будущем на 45 лет? — Он уставился на неё с недоверием. Следующая карта тоже была перевёрнута — Дьявол, прямоходящий.

Пятый выглядел ещё более обеспокоенным. — Надеюсь, я не умру?

Эффи вздохнула. Эта карта, как и карта Смерти, часто навевала мрачные мысли.

— На самом деле, это неплохой знак. В прямом положении Дьявол символизирует зависимость, материализм и искушение. В перевёрнутом – освобождение и свободу. — Она приподняла бровь. — Я не стану тебе объяснять, как трактовать это. Последняя карта – та, которую ты действительно ждал. Тройка Пентаклей, перевёрнутая. Отсутствие командной работы, групповые конфликты.

Наступила напряжённая пауза. Пятый обдумывал услышанное, а Эффи заметила, что Ваня наблюдает за ними с усталыми глазами.

— То есть ты хочешь сказать, что в будущем семья развалится? И будут конфликты? — спросил он.

— Чувак, я не знаю, о какой группе речь – о тебе и твоей семье или о какой-то другой.

Его взгляд прожёг её насквозь. — Во мне гораздо больше, чем ты думаешь, мальчик в гольфах.

— Эй!

Она схватила карты и сложила их в маленькую сумку, затем вернулась к Пятому. — Я прошла тест, сэр? — сарказм сочился в каждом слове.

— Может быть, — коротко ответил он.

Ровно через час Эффи стояла в саду за домом Харгривзов, под зонтиком вместе с Клаусом. Дождь стекал по её спине, но она не осмелилась попросить его отодвинуться. Все были одеты в чёрное, кроме неё – у неё было всего два комплекта одежды.

— Что-то случилось? — спросила Грейс, выглядела смущённой, но Эллисон быстро ответила: — Папа умер, помнишь?

— О, да. Конечно.

Эллисон спросила, всё ли в порядке с их матерью, и вскоре Диего ответил. Эффи перестала слушать – ей казалось странным быть на похоронах человека, которого она никогда не встречала. Она сосредоточилась на звуке дождя и освежающем ощущении, как он стекал по её спине, словно очищая её.

— Знаешь, из всех людей ты должен быть на моей стороне, номер один. После всего, что он с тобой сделал? Ему пришлось отправить тебя за миллион миль отсюда...

— Диего, прекрати! — резко перебила Эллисон.

— Вот как сильно он не мог выносить твой вид! — Диего ткнул пальцем в грудь Лютера.

Чтобы подчеркнуть свою точку зрения, он ещё сильнее тыкнул, и Лютер замахнулся. Вскоре они уже дрались под дождём. Не то чтобы это имело значение – зонтиков у них итак не было.

Пого, дворецкий-обезьяна, пытался их утихомирить, а Клаус прикрыл рукой Пятого. Ваня закричала: — Прекратите!

Эффи молча кивнула, но не сказала ни слова. Она поймала взгляд Пятого с другой стороны от Клауса и слегка вздрогнула, когда он странным образом снял блейзер и накинул его ей на плечи.

Диего и Лютер всё ещё ссорились, и Эффи поморщилась.

Отвернувшись, Пятый пошёл прочь: — У нас нет на это времени.

Эффи оставила Клауса и, слегка улыбнувшись Пятому, последовала за ним, когда он ушёл из-под дождя и спустился в подвал. Она с ужасом наблюдала, как во время драки Лютера и Диего была разбита ближайшая статуя. Хотя ей хотелось починить её с помощью растений, выступающих в роли бинтов, она удержалась.

Она не была до конца уверена, как эти люди, за исключением Клауса, отреагируют на её манипуляции с растениями.

В итоге Эффи заснула в комнате для гостей – по крайней мере, так она надеялась.

Когда наступил вечер, она наблюдала, как Ваня прощалась, желая Пого всего хорошего. Эффи проскользнула на кухню и увидела Пятого, копающегося в шкафах, и Клауса, развалившегося на табурете.

— Целый квартал, — пробормотал Пятый. — Сорок две спальни, девятнадцать ванных комнат и ни капли кофе.

Внезапно появилась Эллисон: — Папа ненавидел кофеин.

Клаус улыбнулся и добавил: — Ну, детей он тоже ненавидел, а у него их было предостаточно. — Он фыркнул, смеясь над собственной шуткой.

— Я беру машину, — объявил Пятый.

— Куда ты едешь? — спросил Клаус.

— Мне нужна приличная чашка кофе.

— Ты вообще умеешь водить? — снова заговорила Эллисон.

— Можно мне с тобой? — робко спросила Эффи, мечтая о горячем шоколаде.

— Во-первых, я умею всё, а во-вторых – если хочешь, — Пятый поднял на неё бровь.