♡27 глава♡
— Мам, моя жизнь есть моя жизнь, ты не сможешь быть её частью, потому что у тебя – твоя жизнь. Так, как ты говоришь – ненормально. Может, ты наконец скажешь, зачем пришла. Лекцию читать?
— Не дёргай.
Ваня умолк, поняв, что мама так и не поняла, что он имеет в виду, а она продолжила:
— Это я писала тебе письма.
— Что? — подскочил, как ужаленный. — Как ты могла? Здесь есть хоть кто-то, кому можно верить?
— Я не горжусь тем, что сделала, но я приходила сюда каждый день и просила пообщаться со мной. А ты общался с ноутом, с почтовым сервером, только не со мной. И я приняла правила игры. Я бы даже роботом притворилась, если бы это помогло стать тебе ближе.
— Мам, это на голову не налезает. Это зашквар, полный отстой, мам. Да ты дно пробила своим поступком! Читала всё, что я писал. А как же право на частность? Ты ведь так гордилась, что не лазишь в мои карманы, а влезла мне в голову. Ага? И как ты это сделала? Ты же тостер от чайника едва различаешь. Что и говорить о iOS или Android. Кто тебе помогал? Папа? Кто-то с работы? И почему это ты решила открыться? Совесть загрызла?
— Я всё расскажу, если ты успокоишься.
— А ты? Ты бы успокоилась, если бы такое услышала?
— Ты имеешь право сердиться, но я так поступила, потому что не видела другого выхода. Мне это казалось правильным. Тогда.
— А теперь не кажется?
— Не говори со мной так, пожалуйста.
— Я вообще не хочу с тобой говорить. Наговорился уже! Но нет – сначала расскажи, как ты это провернула.
— Хорошо. Знай только, что папа здесь ни при чём. Хочешь сердиться – сердись на меня. И я читала только те письма, на которые отвечала. Ничего, кроме них. Вот как...
— Вот и я хочу знать, как это произошло?
— Помнишь вечер, когда тебя позвал папа, а мы разговаривали? Ты меня спровадил, но потом я вернулась. Твой ноут был открыт, и там висело письмо. Я не собиралась его читать... Честно. Прости. Но потом заметила адрес. И уведомление от почтовой службы. Поняла, что никто тебе не отвечает. Я сфотографировала дисплей. А потом зарегистрировала почти идентичный адрес. Я не такой уж валенок.
— Ты зарегистрировала подобный адрес?
— Ну да, посмотри сам. Она отличается, — мама протянула ему планшет с открытым мэйлом.
— Нижнее подчёркивание, — Ваня покачал головой. — Какая банальная уловка.
— Ну, я наобум сделала. В расчёте на то, что ты не будешь вводить адрес вручную, а щелкнешь «ответы». И ты щёлкнул.
— А ты этим воспользовалась.
— Я хотела помочь, дать понять, что всегда так не будет. Ибо не бывает всегда только хорошо или плохо, всё проходит. Поэтому так важно ценить хорошее и не зацикливаться на плохом. А потом эта история с «заминированием», твоими намерениями, Тианой. Хотела рассказать тебе раньше, но...
Ваня хмыкнул, вспомнив, что мама и правда пыталась поговорить, а в отмахивался.
— Сейчас ты думаешь, что мне нет оправдания. Но я очень надеюсь, что когда-нибудь меня поймёшь. Пусть не теперь, но всё же... Ты почти взрослый. И всё, что я могу, – это быть на твоей стороне, если целый мир будет против.
Мама тепло посмотрела Ване в глаза и вышла.
Суббота
Ваня всю ночь бродил по старому городу, голову сверлила единственная мысль: «Никому нельзя верить». Выбрался из дома через окно и через окно вернулся под утро. Радовался тем, что никто этого не заметил, а если и заметил, то никому не сказал. Да пусть бы что-нибудь и сказал. Он бы подискутировал о доверии. Папа уехал очень рано. Мама, с тёмными кругами под покрасневшими глазами, молча поставила перед ним завтрак и пошла в сад, прихватив чашку с кофе. Ну, это был её ритуал: пить утренний кофе среди цветов и деревьев. Они с папой даже беседку для этого построили.
Ваня барабанил пальцами по столу. «Темные круги – значит, ночь не спала, — подумал. — А красные глаза – ещё и плакала. Тоесть скорее всего ходила под дверью его комнаты и прислушивалась. Выходит, в курсе, что дома не ночевал. Ну и сама виновата. Пусть поволнуется. А я первым говорить не начну. А что? Мои права нарушены. Я здесь – пострадала сторона».
Есть не хотелось – отодвинуть тарелку. И что делать? В школе выходной. А кодить после бессонной ночи – такая себе идея. И спать, как ни странно, не хочется. Раньше он бы написал Ти. Ещё раньше Коле. Но Коля давно прошедшее время. После той катастрофы они ни разу не разговаривали. Видились, потому что город небольшой. И не больше. Психолог советовал простить. Но взрослые слишком носятся с этим своим извинением: точно его переоценивают. Некоторых людей приходится вычёркивать из жизни. Без вариантов. Потому что простить Коле – значит, простить и Амине, а это уж слишком. Ужаленный изменой никогда не забудет, как яд выжигает душу.
А Tи? Даже когда она не планировала его обманывать, что сделано-то сделано. Ну ок, он говорил, что не хочет иметь дела с девушками, потому что так чувствовал. Имеет право. Это же не значит, что его можно за нос водить. Ваня потёр лоб, коснулся разбитой губы.
продолжение следует...