♡26 глава♡
После длительных разговоров с каждым наедине, следователь переговорил с директором, и у Вани с Марком были впереди траблы – мама, не плачь. Пока директор звонила водителю, чтобы приехал за Марком, привели Олю с Каролиной. Оля держалась, а Каролина всё время шмыгала носом, уже и тушь потекла. Минут через пятнадцать собрались их родители. Тиане и Ване приказали ждать своих в коридор.
— Ой и влетит тебе... — нарушила молчание Ти.
— И что – пусть бы насмехались над тобой? — Ваня торкнулся кончиками пальцев распухшей губы.
— Болит? — вытащила из кармана тоненький вырванный по краям батистовый платок и протянула Ване.
— О-о, — округлил глаза. — Это с какого века штучка? Не надо, — отклонил ее руку. — У меня где-то бумажные были.
Лицо Ти вспыхнуло, а веки быстро заклипали. Ваня понял, что она готова расплакаться. Только не это!
— Она, — вдруг заговорил, — слишком хороша. Кровь не отстирается. Жалко.
— Не страшно. У меня ещё есть. Я... сама их шью. Возьми, ты же из-за меня пострадал. Марк тебя умышленно спровоцировал, а ты повёлся.
— Ну, — нахмурился Ваня, — в следующий раз я умою руки.
— Нет, извини, я очень благодарна. Но у тебя точно будут неприятности. Не такие, конечно, как у Оли с Каролиной... Я рассказала следователю о фотографиях. Уже и переслала ему. И всё же...
— Я со всем сам справлюсь.
— Знаю. Не сердись... пожалуйста.
— Да я не на тебя сержусь, — сказал Ваня, то сплетая, то расплетая пальцы. — На себя. Мы с психологом так часто пережевывали тему гнева, что меня уже мутило. И я надеялся, что хоть немного научился его контролировать. Не очень получилось.
— Прости, ещё я тебе стрессу прибавила.
— Да перестань извиняться! Это уже раздражает.
— Хорошо, не буду больше.
— Скажи лучше, откуда Лёха знает, какая у тебя грудь?
На этот раз у Тианы даже кончики ушей покраснели, но с ответом не замедлила:
— Сама не понимаю, — прошептала.
— Может, он следил за тобой? Ибо как они просекли, что ты не парень? Гммм... А это варик: Лёха фрукт ещё тот! Но придумал такое не он, ясен пень. Идея Марка, размышлял вслух Ваня. — Слушай, Ти, а чё ты косила под парня? Стрижка, «мартинсы» с коваными подошвами. Ну, не сегодня, — кивнул на ее платье. — Зачем одеваться, как парень? У тебя с этим какие-то проблемы?
— Нет у меня никаких проблем, — сжала кулачки. — И я не одевалась, как парень. Я одевалась, как брат. — Тиана хотела ещё что-то добавить, но в коридоре появились их родители, и они должны были разойтись.
По дороге мама молчала, и Ване было скверно на душе. Катастрофы не произошло, но маму в школу от класса восьмого не вызывали. Белым и пушистым он не был, однако умел разруливать траблы сам. До прошлого года. А история с Аминой и Колей случилась не в школе.
— Давай не будем папу в это посвящать. Пока, — сказала мама, открывая дверь авто. — И ещё: нам очень нужно поговорить.
— Ок, мам, но день был отстойный – давай не сегодня.
— А давай без «давай». Сегодня вечером. Без вариантов.
— Ну ок.
Мама, как и обещала, пришла в его комнату после ужина. Была почти спокойна. В руках держала планшет и разговор начала без лишних вступлений.
— Мы с папой пытались дать тебе столько свободы, сколько могли. Разрешали всё, что можно было позволить...
— А я вырос неблагодарной скотиной?
— Нет, ты хороший сын. Но отдалился от нас. Закрылся. Понимаю, что сейчас мы не авторитет, но именно мы отвечаем за тебя.
— Я уже не ребёнок.
— Ты почти взрослый. Умный. И знаешь много вещей, о которых я даже не догадываюсь. Но быть к рослым – это отвечать за свои поступки. А значит – различать добро и зло, хорошее и плохое. И на сто процентов это возможно тогда, когда твой мозг созреет полностью. А это случается только после двадцати. В двадцать пять, если точнее. А у кого-то позже.
— Не знал, что ты такими темами интересуешься.
— Ага, почти смешно. Но ты помнишь, как лет из тринадцати мне приходилось быть твоим дневником и будильником? Я была твоим органайзером. Префронтальной корой твоего мозга, если хочешь.
— Мам, ты меня пугаешь. И зачем этот курс нейробиологии? Я в мед не собираюсь.
— Чтобы ты понял: я всё ещё за тебя отвечаю. И я пыталась до тебя достучаться. У меня не получалось. И после всего, что случилось в прошлом году, я... дико боялась за тебя.
Ваня вспыхнул: почему они и дальше не доверяют ему? Разве он не доказывал, что способен на нормальные решения? Выдохнул и заговорил подчёркнуто сдержанно.
— Вы хотели, чтобы я успокоился, и я успокоился. Я никуда... ну почти никуда не влезал с тех пор. Соблюдаю договоренности с отцом. Что ещё я должен делать?
— Вот видишь, — мама горько усмехнулась, — ты переходишь в оборону. Закрываешься, а я хочу быть частью твоей жизни. Помогать и поддерживать.
продолжение следует...