Глава 19
Соня
Сперва я жду, когда Артур зачерпнет мороженое ложечкой.
Он сует его в рот и изображает на лице блаженство, но даже после этого я медлю.
Есть в присутствии других - в публичном месте - дается мне тяжело. Особенно когда речь идет о таких нездоровых продуктах, как мороженое, мне всегда кажется, что на меня косятся. И осуждают, хотя понятия не имеют, как я питаюсь обычно.
Я медленно погружаю ложечку в шоколадное мороженое и нерешительно ее разглядываю. Потом тяжело вздыхаю: я здесь с Артуром, в его присутствии мне всегда спокойно. Мы друзья. Кроме того, я взяла себе порцию заметно меньше, чем у него, поэтому на меня не должны бросать косые взгляды.
Я с усилием вытесняю из головы эти мысли и отправляю ложечку в рот.
- Ну как, я не преувеличивал? - спросил он и выжидательно посмотрел на меня.
- Ты прав, мороженое очень вкусное. - Я отложила ложечку. - Я вообще не заметила, когда здесь открылось новое кафе.
Я осматриваюсь на террасе небольшого заведения. Все стулья заняты, а у стойки толпится очередь из тех, кто готов есть стоя.
Артур говорил, что здесь скидка для школьников, поэтому очередь не удивляет. Тем более что и погода сегодня отменная.
Если не принимать во внимание мой страх, я ужасно обрадовалась приглашению Артура. Раньше у нас всегда был какой-нибудь повод для встречи - написать заявление на стипендию, его переезд , - но сегодня он просто спросил, не хочу ли я провести с ним время. И что в качестве бонуса он угостит меня мороженым в благодарность за мою помощь в ремонте.
- Похоже, я тут навеки поселюсь, - говорит он, не вынув толком ложку изо рта.
- Как, еще один переезд? Так быстро? - подтруниваю я, постепенно начиная расслабляться. Мне становится тем лучше, чем больше мы разговариваем и чем меньше я замечаю людей вокруг.
И опять эта его лукавая полуулыбка.
- Я могу есть мороженое на завтрак, на обед и на ужин. Кроме того, посмотри, какая здесь красивая стойка. Я думаю, если ободрать мягкую обивку со стульев, можно было бы устроить за ней отличное логово.
- Мы с сестрой в детстве всегда строили шалаши. Это было наше любимое занятие по выходным. - Я зачерпнула еще одну ложечку мороженого и попыталась просто получить от него удовольствие.
Артур поковырялся в креманке ложкой, смешал оба шарика разного мороженого, получилась вязкая кучка бежевого цвета.
- О да, мы с ребятами тоже этим занимались.
- Я немного завидую вашей дружбе, - призналась я.
Он вопросительно взглянул на меня.
- Ты так давно с ними дружишь, - пояснила я. - У меня, конечно, есть подруги, да и с Юлей мы очень близки, но такой подруги, с которой мы дружили бы с детства, нет. Как-то всегда расходились, люди уезжали или наши интересы так менялись, что нам больше нечего было делать вместе. А у вас не так. Когда ты рассказываешь о ребятах, складывается такое впечатление, что вы никогда не отдалялись друг от друга.
Артур оставил ложечку в креманке:
- Да так оно, собственно, и было.
В его интонации мелькнуло что-то, что заставило меня насторожиться.
- «Собственно»?
Он пожал плечами и отправил в рот очередную порцию угощения. Мороженого на ложечке было многовато, и не прошло и двух секунд, как его лицо скривилось от боли. Я подавила улыбку.
- Что, замерзли мозги? - спросила я.
Он простонал в ответ и отложил ложку.
- Это мне за то, что я хотел уклониться от твоего вопроса.
- Можешь ничего не рассказывать, если не хочешь, - сказала я, пожимая плечами.
- Вовсе не так. Просто я сам замечаю, что в нашей компании что-то меняется, и это угнетает. У меня в жизни и своих проблем по горло.
- И как же изменились ваши отношения?
Артур играл салфеткой, которая лежала перед ним на столе.
- Раньше мы часто собирались, но сейчас я бы уже не позвал ребят в новый дом. Я не хочу, чтобы они смотрели на меня другими глазами, то есть я автоматически от них отгораживаюсь. Меньше рассказываю и... В общем, это глупо.
Я задумчиво буркнула. Артур смотрел на меня. Он склонил голову набок и ухмылялся.
- Я же вижу, что у тебя есть какое-то особое мнение, супергерл. Давай, выкладывай, - сказал он, жестом изобразив, что я должна посвятить его в свои мысли.
- Если честно, я думаю, что это полная ерунда. Вы дружите целую вечность, какая им разница, где ты живешь?
Артур плотно сжал губы и смотрел на свое мороженое, которое теперь больше походило на молочный коктейль.
Он подумал над моими словами.
- Ты права.
- Я знаю.
Он издал короткий смешок. Потом вдруг взял меня за руку. Крепко сжимая ее, заглянул мне в глаза. Я почувствовала, как участилось сердцебиение, и ответила на его нежность. Сама не знаю, что Артур со мной делает. В одну секунду он серьезный и замкнутый, в следующую он уже другой и каким-нибудь простым жестом - как сейчас - переворачивает все с ног на голову.
Этот момент затянулся и вместе с тем казался слишком коротким. Когда он снова выпустил мою руку и взялся за ложку, я вдруг почувствовала разочарование.
Артур откашлялся и продолжал как ни в чем не бывало:
- Да я, вообще-то, и собирался их скоро пригласить. Наверняка все устаканится.
А я мысленно застряла на нашем коротком рукопожатии. Ведь еще чувствовала тепло его руки. И потом сказала то, чего сама себе не могу объяснить:
- Может быть, мы сможем что-нибудь устроить.
Он удивленно заморгал, и я не могла поставить это ему в упрек. До сих пор мы неизменно держали нашу дружбу в тайне от остальных. Я думаю, мы оба не хотели беспокоиться о том, что подумают об этом Даня или Юля, тем более что и сами не знали, в какую сторону будет развиваться эта наша дружба. Но я уже твердо знала, что не хочу терять его как друга. В его присутствии я чувствовала себя уютно и больше не хотела бы это скрывать.
Кажется, с ним было то же самое.
- С удовольствием, - ответил он после небольшой паузы и улыбнулся.
Я изо всех сил игнорировала мурашки, которые бежали по коже.
Юлия
С тех пор, как я вернулась в школу, время понеслось стремительно. Мы с Даней ездили в школу то на автобусе, то на его машине, и к нам стал присоединяться Артур, который либо садился в автобус на две остановки дальше нас, либо ждал на дороге и подсаживался к нам в машину.
Мы с Даней каждую свободную минуту готовились к выпускным экзаменам, но мне становилось все труднее сосредоточиться, когда он был со мной. Я все чаще ловила себя на том, что смотрю не в книгу, а на него, и временами все мое тело так тосковало по нему, что я уверена: он чувствовал это, находясь рядом.
Когда наконец наступил день праздничного костра, все шло так, будто моего исключения из школы не было вовсе. Да, некоторые в нашей школе еще говорили об этом или в столовой задерживали на мне взгляд дольше, чем следовало, но я сосредоточивалась на позитивном: я снова в старшей школе и получу наконец аттестат.
- А ты уверена, что это правильно? - шепнула мне на ухо Рина, когда мы стояли перед огромной кучей и смотрели, как пожарные бросают в нее одно полено за другим.
- Мне кажется, в прошлом году все выглядело так же, - тихо ответила я.
Между тем стукнуло семь часов вечера, и стали подходить первые люди. Они слонялись по школьному двору, где мы установили киоск с напитками и несколько палаток с едой, где можно было купить горячий штокброт, зефир на палочках или картошку фри.
- Да? - продолжала сомневаться Рин. - Как-то это... бесформенно.
Я склонила голову набок и разглядывала сооружение из поленьев, которое через час должно было гореть ярким пламенем.
- Не знаю. После твоих слов я уже не уверена.
- По мне так все равно, как выглядит куча дров, - сказал Даня, подходя к нам. - Все будут слишком пьяными, чтобы думать об этом.
Мы с Риной поглядели на него подозрительно.
- Алкоголя нет, - заявила я. - И пьяных не будет.
Он лишь пожал плечами:
- Вы же знаете, что здесь происходит каждый год.
Я слегка стукнула его по плечу:
- Мы приняли все меры предосторожности и подготовились лучше, чем в прошлом году. Прекрати нас нервировать.
Он ухмыльнулся:
- Я просто не хочу, чтобы вы были слишком уж разочарованы, если праздник пройдет не так безупречно, как все надеялись.
- Как это по-рыцарски с твоей стороны, - сухо заметила я.
- Да, вау. Может, ты говоришь так только потому, что в прошлом году позаботился о том, чтобы все напились. Не думай, что я ничего не слышала о твоем легендарном багажнике, - Рина подняла брови.
- Твой легендарный багажник? - переспросила я, непонимающе переводя взгляд с одного на другую. - И что было в этом багажнике?
- Ничего, ничего, - быстро сказал Даня.
- Он и его друзья раздавали всем алкоголь, - объяснила Рина. - Из багажника машины.
Я с отвращением скривилась:
- Так вот почему ты был мне так противен.
Даня улыбнулся и погладил большим пальцем мою шею.
- Теперь-то я тебе больше не противен? - шепнул он.
От его низкого голоса и мягкого прикосновения мурашки пробежали по рукам. Мне потребовались все силы, чтобы никто не заметил, как у меня подгибаются колени.
- Мисс Гаврилина? - прозвучал громкий голос, от которого я моментально вытянулась в струнку. Палец Дани дрогнул, как будто он хотел его отдернуть, но в последний момент передумал.
Мы вместе повернулись к ректору Лексингтону. Наткнувшись на его строгий взгляд, я сразу почувствовала, как сердце непроизвольно остановилось. Рука Дани соскользнула, и он придвинулся ко мне чуть ближе.
Я сухо сглотнула:
- Да?
Лексингтон откашлялся:
- Не уделите мне немного времени?
- Сейчас? - спросила я, неуверенно глянув через плечо на подготовленное кострище. - С минуты на минуту зажгут костер.
- Это займет не больше одной минуты, - сказал он.
Я помедлила, но вместе с тем точно знала, что выбора у меня нет. Если ректор школы хочет говорить со мной, я не могу возразить. При этом последние две недели я успешно избегала его и общалась с ним либо через секретаршу, либо по электронной почте. Я понимала, что это детское упрямство, но я не могла забыть, как он тогда обошелся со мной.
Даня не отпускал мое плечо. Я мельком улыбнулась ему и взяла его руку, чтобы коротко ее пожать. И сделала шаг вперед.
Ректор указал, куда нам отойти. Я кивнула, и мы с ним удалились от остальных.
Мне не надо было оборачиваться, чтобы знать: Даня не спускает с меня глаз.
Лексингтон поправил воротник своего серого костюма и собрался с силами.
- Вы и мисс Филимонова проделали действительно большую работу для подготовки этого вечера, мисс гаврилина, - начал он наконец.
- Спасибо, сэр, - ответила я.
Он откашлялся.
- И я хотел воспользоваться случаем еще раз лично сказать вам, как я сожалею о недавнем недоразумении.
Я попыталась не дать ему заметить, как меня ошеломило это заявление. Я не рассчитывала на такое и на секунду даже растерялась, не зная, как реагировать.
Лексингтон кашлянул второй раз. Если бы я не знала его так хорошо, подумала бы, что он нервничает.
- Я надеюсь, вы понимаете, что груз доказательств против вас был... слишком тяжел. От меня требовались немедленные действия. Я не мог это игнорировать.
- Я знаю, - сказала я. - Вот только... - Я запнулась и нерешительно посмотрела на Лексингтона.
Он настойчиво кивнул:
- Говорите же, мисс Гаврилина.
Я набрала в легкие воздуха:
- Я думаю, что со многими другими учениками нашей школы вы не обошлись бы так, как со мной в тот понедельник.
Лексингтон наморщил лоб:
- Боюсь, что я вас не понял.
- Мне просто интересно, поступили бы вы со мной так же, если бы мои родители регулярно переводили на счет школы большие суммы денег.
Я не могла поверить, что правда сказала это. Я чувствовала, как быстро колотится сердце, когда глаза Лексингтона расширились от негодования.
- Мисс гаврилина, я попросил бы вас...
Я отрицательно помотала головой:
- Мне очень жаль, мистер Лексингтон, но так я это восприняла. Вы не дали возможности сказать хоть слово в свою защиту. А мне казалось, что я этого заслуживала - после всего, что сделала для школы за эти годы.
Лексингтон уставился на меня.
Я подумала, не совершаю ли сейчас большую ошибку, но вместе с тем мне было все равно. Я заговорила о несправедливости, которая годами была проблемой старшей школы. Я не знала, изменю ли этим хоть что-нибудь, но меня это мало волновало.
- Спасибо за вашу честность, - сказал наконец ректор Лексингтон. - Мне очень жаль, что так случилось. И я надеюсь, вы знаете, что впредь я приложу все силы, чтобы такое не повторилось. - Тон его как был, так и остался дружелюбным, правда, теперь стал чуть более официальным. Как будто каждое слово он подбирал обдуманно. - Если у вас еще будут проблемы какого бы ни было рода, дверь моего кабинета всегда открыта.
Я кивнула, хотя знала, что никогда не воспользуюсь его предложением. Я смотрела вслед Лексингтону, как он удалялся назад к костру, и почувствовала, что больше не злюсь на него. Я была даже благодарна ему в этот момент за то, что он преподал мне ценный урок. Если когда-нибудь я буду занимать высокую должность и мне придется решать судьбу другого человека, я не поведу себя так, как он.
Ибо теперь я знала, что у всякой истории есть как минимум две стороны и каждая из них заслуживает того, чтобы ее выслушали.