Глава 18
Юлия
В понедельник утром по дороге в школу у меня возникло такое чувство, будто хаос минувшей недели мне только привиделся. На коленях лежал планер, в котором я черной ручкой провела линию и над ней надписала новый заголовок: Понедельник. Я педантично старалась не размазать те линии, которые уже прочертила дома. Управившись с планом на день, я посмотрела на страницу, и улыбка расползалась у меня по лицу. Моя жизнь снова заиграла яркими красками.
На этот день бирюзовым, розовым, фиолетовым и мятно-зеленым, который я еще никогда раньше не применяла, помечены следующие пункты:
Первый день в школе после исключения!
Выяснить у Рины о состоянии дел по планированию Большого праздничного костра (+ повторять ей много раз, как я по ней скучала).
Прочитать записи в блоге Сони и обработать запросы с выходных (+ одарить ее сестринской любовью и по возможности выяснить, с кем она тайно проводит так много времени).
Готовить еду с Даней (<3).
Со вчерашнего вечера в моем планере появился отдельный цвет для него. То, как он на меня посмотрел, когда я ему об этом сообщила, до сих пор – спустя несколько часов – вызывает мурашки по коже. Как и воспоминания о его губах, которые блуждали по моей шее вверх и вниз, или о его руках, которые осторожно ласкали меня под джемпером, вызвав стон, который я пыталась заглушить, уткнувшись в подушку.
— А ты уверена, что это хорошая идея – делать это в автобусе? – спросил Даня, вырвав меня из моих мыслей.
Я почувствовала, как вспыхнуло мое лицо, и откашлялась.
— Ты недооцениваешь мои способности.
Он оглядел черную записную книжку:
— Я просто не хочу, чтобы что-нибудь размазалось. На прошлой неделе ты из-за этого швырнула в меня ручку.
— Это было исключение. Та страница меня огорчила. Кроме того, прошлая неделя была… прошлой неделей, – объяснила я, обводя нижний крючок буквы С. – На этой неделе все будет лучше.
В этот момент автобус затормозил на остановке так резко, что меня бросило вперед, и мне пришлось упереться в переднее сиденье, чтобы не разбить нос. Я испуганно глянула на свой планер: вся свежеоформленная страница была перечеркнута черной линией.
— Ай! Нет! – Я со злостью глянула на шофера. Но тот не заметил моего взгляда, закрыл переднюю дверь и снова дал газ. – Это все потому, что ты со мной, Даня. Сколько уже этих страниц я расписала в автобусе – и ничего такого не случалось.
— Ага, еще сделай вид, будто я настоял на том, чтобы мы поехали на автобусе, – суховато ответил он. – На машине было бы в два раза быстрее.
— Это мне хотелось ради такого дня поехать на автобусе. – Я указала ручкой на Даню: – А ты мог бы спокойно поехать на машине.
— Во-первых, я не хотел отпускать тебя одну. А во-вторых, у тебя есть талант превращать такие скучные вещи, как поездка на автобусе, в занимательные приключения, хотя это совсем не тот случай.
Он смотрел, как я пытаюсь сделать из черной кривой черты более-менее эстетичный цветочный стебель. Потом отвел у меня с лица прядку волос.
— А я мог бы ко всему этому привыкнуть, – тихо сказал он.
Я удивилась:
— К поездкам на автобусе?
Он улыбнулся мне:
— И к ним тоже. Но я, вообще-то, имел в виду: просыпаться с тобой по утрам.
Я почувствовала, как покраснели щеки. В его устах это звучало так, будто мы спали в одной кровати, притом, что последний раз такое случалось в гостевой комнате у Офелии.
— У вас дома все сумасшедшие. Лариса поднялась в четыре часа утра, и это кажется совершенно ненормальным, как и то, что Соня уже в шесть утра полна энергии.
— У мамы на работе новый шеф, и я думаю, она просто боится опоздать. А Соня… – Я покачала головой: – Не знаю, как она это делает. Она даже кофе не пьет.
— С ума сойти.
Не менее безумно и то, насколько нормальным мне кажется говорить с Даней о моей семье.
— Мне нравится, что ты живешь у нас, – сказала я немного погодя.
Даня обнял меня за плечи и привлек к себе.
Поездка в школу проходила слишком быстро и вместе с тем медленно. Незадолго до конечной остановки я поднялась и стала пробираться от штанги к штанге, слыша, как
Даня спотыкается вслед за мной. Мне стоило отдельных усилий подавить ухмылку.
Когда автобус остановился, я заметила, как волнуюсь и как бьется сердце. Это походило на первый школьный день. Но когда я вышла на улицу и увидела, кто меня поджидает, я так и застыла на месте.
— Сюрприз! – крикнула Рина, раскрывая мне объятия.
Моя подруга была не одна.
Весь оргкомитет явился с ней на остановку, и все радостно улыбались мне. Даже Камилла, хотя и стояла, скрестив руки на груди.
Не успела я ничего толком разглядеть, как она уже держала меня в объятиях.
— Я так рада, что ты снова здесь, – сказала она дрожащим голосом. Когда она отстранилась, в глазах у нее блестели слезы. – Я не знала, как выдержу без тебя остаток учебного года.
— И я не знала, как выдержу остаток года с таким начальством, как Рина, – вставил Даня, обнимая меня. – Она нас поработила, Юля. Неделя показалась нам целым семестром.
— Она просто хотела, чтобы к возвращению Юли все было безупречно, – вступился Кирилл, похлопывая меня по спине. И робко улыбнулся мне: – Как хорошо, что ты снова здесь, Юля. Нам всем тебя не хватало.
— То же самое, – добавил Миша.
— Без тебя было странно, – подключилась Камилла. Она завела себе волосы за ухо и потом театрально выдохнула: – Хорошо, что ты вернулась.
В конце концов и она подошла и приобняла меня. Я была потрясена. Вся моя команда пришла. Кажется, им всерьез меня не хватало. В горле застрял ком, и мне никак не удавалось его проглотить.
В начале моей учебы в старшей школе я и подумать не могла, что дело дойдет до такого. Я считала, что мне лучше уклоняться от радаров одноклассников, чтобы оставаться неуязвимой. Единственной целью, которую я ни на миг не упускала из виду, было получить аттестат, а больше ничего. И теперь я вдруг вижу, что это ошибка. И что я, должно быть, упустила огромное количество чудесных моментов.
— Ну что, идем? – сказала Камилла, указывая в сторону главного входа. – Сейчас начнется собрание.
Я кивнула. Пока мы всей группой шли к Бойд-холлу, я держала Ринк под руку. Она то и дело склоняла голову мне на плечо и говорила:
— Ну и времечко было!
— Еще бы! – соглашалась я. – Ты мне потом все расскажешь, да?
Когда я входила в школу, на меня оборачивались. Я чувствовала на себе взгляды и слышала приглушенное бормотание.
Но мне это стало совершенно безразлично.
— Такой вкусной лазанья мне никогда не казалась, – объявила я, отправляя в рот очередную порцию на вилке.
— Лазанья такая же невкусная, как всегда. Ты просто на все смотришь через розовые очки, потому что отдохнула за неделю, – ответила она, разглядывая свой обед на тарелке и скептически морща нос.
— У тебя просто слишком высокие запросы.
— А у тебя очень, очень низкие, если тебе это и в самом деле нравится. Я имею в виду, вот что это такое: шпинат? Разваренная брокколи? Невозможно опознать.
Я жую и блаженно вздыхаю. А Рина только смотрит на меня, качая головой.
— Как мне тебя не хватало, Юля.
— Мне тебя тоже. Мне всего здесь не хватало. Даже вонючей раздевалки после физкультуры.
Рина снова наморщила нос:
— Ты ставишь на одну доску меня и раздевалку в спортзале. Я бы обиделась, но я сегодня слишком счастлива для этого.
На это я могла лишь улыбнуться.
После еды мы отнесли подносы, и перед тем, как выйти из столовой, я оглянулась на Даню, который сидел за своим обычным столом у окна с Егором, Женей и Артуром. Все четверо имели очень серьезный вид и говорили, сдвинув головы над столом. Я спросила себя, не рассказывает ли им Даня о том, что произошло за выходные. Что он больше не живет с отцом и что ушел из компании «Милохины». И что Олег в субботу прислал ему оригиналы снимков.
Когда я задумалась над тем, как у этой компании все поменялось, мне стало по-настоящему грустно. Даня рассказывал мне, какие у них были планы на этот год: развлекаться, веселиться на вечеринках и не задумываться о будущем. А получилось совсем иначе.
Мой взгляд задержался на пустом месте за их столом, где обычно сидел Олег. Хотя я никогда не прощу ему того, что он сделал, эта картина показалась мне неправильной.
— А ты говорила с Олегом? – спросила я Рину, когда мы, наконец, вышли за дверь и стояли снаружи.
Ее лицо мгновенно напряглось. Она отвела с лица прядь черных волос.
— Нет. И после того, что он сделал, мне больше не о чем с ним разговаривать.
Мне стало дурно. Олег, конечно, сделал непростительную вещь, но несмотря на это, во мне не было зла. Наверное, нелегко, когда тебе сначала разбивают сердце, а потом ты еще и теряешь всех друзей.
— А почему ты спрашиваешь? – удивилась ю она.
— Ах, да просто так, – ответила я, пытаясь игнорировать странное ощущение в желудке после лазаньи.
— Тебе, кстати, на уроках все понятно? – спросила
Рина после того, как мы немного помолчали.
— Да, спасибо тебе за конспекты! – Я благодарно улыбнулась ей. – И за всю работу, которую ты проделала за меня в оргкомитете.
Рин отмахнулась. Потом улыбнулась мне:
— Если меня исключат из школы за интрижку с каким-нибудь учителем, ты сможешь отработать…
Я хотела ее толкнуть, но она со смехом увернулась.
— Кстати, – сказала она, когда мы вместе вошли в библиотеку. – Ты что-то переусердствовала на истории. Новенький не знал, куда от тебя деваться, ты все время поднимала руку.
Под «новеньким» она имела в виду нашего нового учителя истории. Он уже вышел на пенсию, но специально на один семестр вернулся на работу, чтобы заменить Виктора Николаевича. Было интересно, но и как-то странно слушать кого-то другого.
— Есть еще что-то важное, что мне необходимо знать до начала нашего заседания?
— О! – вырвалось у Рины. Она посмотрела на меня выпученными глазами: – Мне кажется, между Камиллой и Мишей что-то есть, – прошептала она.
— Да? – удивилась я.
— Понятия не имею, когда это случилось, и кажется, это не официально, но последнюю неделю я видела, как они долго обнимались на самой дальней парковке. Они ходят за ручку и все такое.
— Камилла и Миша, – пробормотала я. – Кто бы мог подумать?
— Это было так мило, – задумчиво сказала Рина, открывая чип-картой дверь комнаты для групповых занятий. – Кстати, ты вернула себе ключ от этой двери?
Я отрицательно помотала головой:
— Пока нет. Вообще-то я собиралась сегодня утром зайти к Лексингтону, но как-то не смогла себя заставить.
— Хочешь, я пойду с тобой? – предложила Лин, когда мы уже выкладывали свои вещи.
— Ты правда пошла бы?
— Конечно. Я бы тоже после такого боялась с ним столкнуться.
— Я, честно говоря, предпочла бы больше никогда его не видеть. – Я вспомнила свое разочарование, когда он исключил меня из школы, не пожелав даже выслушать.
— Главное, ты снова здесь, – сказала Рина. – Если хочешь, я пойду с тобой.
Я вытеснила злость, которая зарождалась во мне при мысли о прошедшей неделе, и благодарно улыбнулась Рине:
— Ты лучше всех, спасибо.
Постепенно на заседание подходили остальные члены комитета, все, кроме Дани, который должен был участвовать в кризисном заседании команды лакросса, созванном тренером Фриманом. Даня попросил, чтобы я не беспокоилась, но нехорошие предчувствия заставляли меня думать об этом.
— Ну что, начинаем? – спросила Рина и огляделась. – У меня на прошлой неделе был разговор с Лексингтоном. Он поставил перед нами целый ряд задач, их надо выполнить. В прошлом году и впрямь было много провалов.
— Да, – сказала Камилла, брезгливо наморщив нос. – Тогда слишком много пили у костра.
— А я слышал, что Лексингтон наступил в кучу блевотины, – добавил Миша. – Наверное, поэтому он так долго тянул с разрешением.
— Хорошо бы, чтоб в этом году больше никто не блевал. Поэтому мы должны задействовать вдвое больше учителей, чем обычно, чтобы они присматривали за людьми.
Все дружно согласились.
— Мы с Руби тут обсуждали, не спросить Юлей й нам танцевальный кружок, может, они захотят устроить выступление. Возможно, так получится быстрее выманить людей на танцпол. Как вы думаете?
— Только надо заранее договориться, что именно они будут танцевать. А то они иногда выдают такую хореографию! – заметила Аня.
Она взяла карандаш, торчавший у нее за ухом, и повертела его в руках. – Вы помните их весеннее представление? Они пытались танцевать как Мэдди Зиглер, но это вообще не работает. Тем более в такой большой группе.
— А кто такая Мэдди Зиглер? – спросил Миша.
— Она танцует в видеоклипах певицы Сии, – объяснила Аня.
— Аня права, – задумчиво вставила Рина. – Я боюсь перформанса. В любом случае мы должны решить для себя, чего мы хотим от этого выступления.
— Я могу это взять на себя, – вызвалась Аня, и опять по комнате прошло согласное бормотание.
— Супер, спасибо. Кирилл, ты уже позаботился о музыкальной установке? – спросила Рина.
— Да, – ответил тот. – Все согласовано с завхозом Джонсом.
— Как вы, однако, далеко продвинулась, – произнесла я с улыбкой и заглянула в список того, что нужно сделать, который лежал на столе передо мной и Риной. – Доставку дров в пятницу могу принять я. Потом могу проследить, чтобы все было сложено на нужном месте, а не так, как в прошлом году, когда просто все выгрузили прямо перед школой. Помните?
— О боже, да, – простонала Камилла. – И нам тогда пришлось таскать эти дрова самим. Я посадила занозу в руку.
— А у меня этих заноз было штук десять, – заявила Рина.
— Кто будет договариваться насчет фейерверка? – вдруг спросила Аня и выпрямилась.
— Разумеется, мы с Юлей, – ответила Рин, вскидывая брови.
— Это нечестно! – воскликнула Аня, но выглядела при этом так, будто вот-вот рассмеется.
— Хорошо быть руководителем, – сказал Кирилл. – Можно выбирать себе задания получше. Только я не понимаю, почему вы все так жаждете выслушивать нудные инструкции по противопожарной безопасности.
— А ты что, не видел сериал «Пожарные Чикаго»? – обратилась я к Ане. – Там все очень горячо.
Все засмеялись.
В этот момент я была так рада снова находиться здесь, что все это казалось мне счастливым сном.
Когда мы с Дашей вернулись домой, в гардеробе не висело ни одной куртки.
— Соня? – крикнула я.
Никто не отозвался.
— Кажется, мы одни, – сказала я Дане, пока мы снимали обувь и шли в кухню.
— Можно подумать, тебя сильно огорчает возможность оказаться со мной наедине. Даже не знаю, уж не начать ли мне тревожиться на этот счет.
Я улыбнулась и подошла к раковине помыть руки.
— Это не так. Я только беспокоюсь за Соню. Она в последнее время постоянно отсутствует и делает из этого страшную тайну, никому не говорит, куда уходит. А ведь у нас с ней не было секретов.
Даня встал рядом со мной и подставил руки под струю горячей воды.
— А мне кажется, она вполне счастлива.
Я замолчала, подыскивая слова, чтобы сформулировать мысли.
— Я не могу это точно описать, но интуиция подсказывает мне, что с ней что-то творится. А на свою интуицию я, как правило, могу положиться.
— А ты уже пробовала с ней поговорить?
Я неуверенно пожала плечами:
— В последние месяцы мы с ней чаще всего ругались из-за старшей школы и я заметила, что ей кажется, будто я ее опекаю. Но я совсем не этого хотела. Я хотела, чтобы мы с ней были подругами, которые все могут доверить друг другу. Учитывая еще и то, что я скоро уеду…
— Попробуй снова. Может, она только того и ждет, что ты к ней подойдешь.
— Хм, – промычала я. Открыв холодильник, нерешительно заглянула внутрь. – Наверное, ты прав.
Даня тронул меня за плечо и коротко пожал его.
— У нас еще осталось немного ризотто. Будешь? – спросила я и ощутила тепло, когда он придвинулся ко мне еще теснее. Его волосы щекотали мне щеку. Он стоял так близко, что я чувствовала спиной его грудь.
— Кстати, я даже сам смогу приготовить, – сказал Даня, беря у меня из рук миску. Как будто так и надо, он пошел к шкафу и достал сковороду. Потом выдвинул ящик, порылся в нем и достал лопатку для сковороды. Высыпал из миски оставшееся ризотто на сковороду и поставил на плиту.
Я смотрела, как он помешивает еду, и не могла скрыть улыбку. Мне нравилось, как непринужденно он чувствует себя у нас на кухне.
Когда я повернулась к подвесным шкафам, чтобы взять для нас тарелки, Даня молниеносно преградил мне путь, наставив на меня лопатку как оружие:
— Я сам все сделаю.
Я подняла руки, сдаваясь, и уступила ему место, чтобы он достал посуду. А сама прислонилась к разделочному столу и смотрела, как он раскладывает еду по тарелкам.
Вооружившись тарелками и приборами, мы пошли наверх, ко мне в комнату. Я поставила ноутбук на ночной столик, развернув его так, чтобы мы оба могли видеть экран. Еще по дороге домой в автобусе мы решили продолжить просмотр сериала «Алиенист», я кликнула на серию, на которой мы остановились вчера вечером, и запустила ее. Потом села на пол рядом с Даней, чтобы можно было прислониться спиной к кровати.
Даня отдал мне тарелку, и я принялась за ризотто.
— Ну что, твой первый школьный день прошел удачно? – спросил Даня, когда послышалась зловещая мелодия вступительной заставки.
— Я так рада. Ты себе представить не можешь, – сказала я с полным ртом.
— По тебе видно. Целый день светишься. И озаряешь всю школу.
Я с улыбкой повернулась к нему:
— Всю школу? Подхалим.
Даня только улыбался, не отрываясь от фильма. Мы ели, пока Даниэль Брюль, Дакота Фаннинг и Люк Эванс прикидывали, как бы им в викторианском Нью-Йорке изловить кровожадного убийцу, и я не могла поверить тому, как уютно сидеть тут рядом с Даней.
После еды я положила голову ему на плечо и прильнула к нему. Он положил руку мне на колено и неторопливо поглаживал его. Было так спокойно рядом с ним. Впервые за долгое время я по-настоящему успокоилась – и Даня, кажется, тоже. Когда серия закончилась, мне просто хотелось закрыть глаза и уснуть.
Но мне еще многое нужно было сделать из того, что записано в мой планер, поэтому я наконец встала. Даня со стоном потянулся, а когда я достала из рюкзака свои записи и разложила их на письменном столе, то услышала, как он посмеивается. Я бросила на него осуждающий взгляд, и он ухмыльнулся.
— Мы с Риной не смогли придерживаться твоей цветовой системы, – кивнул он на мои рабочие листки, еще на уроке помеченные маркерами и наклейками.
— Нет, вы прекрасно справились. – Я выудила из рюкзака пенал и планер и попыталась прикинуть объем работы, чтобы решить, с чего начать.
— Оставить тебя в покое? – спросил Даня. – Я могу устроиться внизу, в гостиной.
— Нет, оставайся. Мне нравится, когда ты рядом.
— А ничего, если я воспользуюсь твоим ноутбуком?
— Да, не стесняйся, – ответила я.
— Спасибо, – сказал э Даня и положил ноутбук себе на колени. Он так и остался сидеть, скрестив ноги, около моей кровати, пока я занималась домашним заданием.
Не знаю, сколько прошло времени, но когда я отметила галочкой последний пункт в своем планере, на улице уже было темно, а голова у меня была такой тяжелой, что в нее, казалось, больше не могла поместиться никакая информация, иначе лопнет. Такое чувство я люблю. Временами я даже забывала, что Даня находится в одной комнате со мной, но потом мне об этом напоминало легкое клацанье клавиатуры, и я поневоле улыбалась.
Теперь я повернулась к нему и увидела, как он сосредоточенно смотрит на экран.
— Я закончила, – возвестила я.
Даня вздрогнул, как будто я вырвала его из глубокой задумчивости.
— О, уже?
Я посмотрела на будильник на ночном столике:
— Мне понадобилось больше полутора часов.
Он удивленно посмотрел на часы:
— Я совсем забыл про время.
Я встала и снова уселась рядом с ним. Взглянула на экран, но еще до того, как успела увидеть сайты, которые он открыл, Даня свернул браузер.
Я подтолкнула его ногой:
— Я просто хотела взглянуть, что тебя так увлекло.
— А, ерунда.
— Как видно, интересная ерунда, – сказала я.
Даня задумчиво посмотрел на меня. Немного поколебавшись, опять открыл браузер. Я нагнулась, чтобы лучше разглядеть монитор.
Там были записи в блогах, все на тему «путешествия».
— Вау, – я стала переключаться по цепочке, посвященной Бали: советы по ценам, лучшие пляжи Ломбока, семь особенных жилищ на Airbnb, путешествие с ручной кладью, необычные закуски в дороге и некоторые ссылки на WordPress.
— Тут очень много постов.
— А я и читаю стольких людей.
Я подняла на него глаза. У
Дани был такой вид, будто его застукали за чем-то запретным.
— Почему ты смутился, будто я увидела в твоем браузере что-то неприличное?
Он нерешительно поднял одно плечо:
— Не знаю. Здесь никогда не было ничего такого, что я мог бы с энтузиазмом отслеживать. Я заглядываю сюда лишь для того, чтобы расслабиться.
— Так же, как я с моими АСМР-видео.
— Точно, – сказал он и улыбнулся. – Я хотел хотя бы таким путем уйти в другой мир, хотя и не мог путешествовать в реальной жизни. – Он помедлил. – Но теперь…
Я ждала, но он больше ничего не произнес.
— Что теперь? – осторожно переспросила я.
Ему понадобилось время, чтобы разобраться в своих мыслях. Он откашлялся:
— Теперь у меня такое чувство, что из этого может получиться… нечто большее. Я знаю, это совершенно неправильно. Какой же человек откажется от приглашения в Оксфорд, чтобы отправиться в путешествие и потом написать об этом?
Тут у меня в голове что-то щелкнуло. Даня хотел не только путешествовать, он хотел вести блог о своих путешествиях. Теплое чувство разлилось в моей груди.
Я вспомнила тот список, который мы составили в Оксфорде. Тогда он сомневался в том, действительно ли его тоска по дальним странствиям была чем-то вроде мечты. Правда, он в то время еще не оторвался от отца. Теперь же он мог сделать этот шаг – никто больше не стоял на его пути к цели.
— Разумеется, так можно сделать, Даня, – мягко сказала я и погладила его по руке.
— Это всегда было моим планом, понимаешь? Поступить в Оксфорд. Независимо от «Милохины» и от родителей.
Я кивнула.
— А теперь я все время думаю о том, что нет ничего, что тянуло бы меня в этот университет. Разумеется, я хотел бы по возможности быть рядом с тобой и видеть своих друзей. Но потом я задумываюсь о том, как сильно ты пахала, чтобы поступить. Ведь было бы нечестно, если бы я занял место, украв его у кого-то, кто куда сильнее, чем я?
— Если Оксфорд не то, с чего ты хочешь начать свою жизнь… – медленно произнесла я, – …тогда не занимай это место.
Даня потупил взгляд, но я могла видеть в его темных глазах, что он уже не впервые ломает над этим вопросом голову. Это раздирало его изнутри.
— Каждый человек заслуживает мир, полный возможностей, помнишь? И если это то, что тебе непременно хочется делать, значит, ты должен это делать.
Он снова поднял глаза, и морщинка между его бровей немного разгладилась.
— Ты так думаешь?
Я решительно кивнула.
— Ты мог бы спросить у Сони, как она начинала со своим блогом. Она разбирается в этом и наверняка могла бы тебе кое-что рассказать. – Я посмотрела на часы и нахмурила лоб: – Но для этого ей следовало бы наконец явиться домой.
— Итак, – произнес Даня, и несмелая улыбка заиграла в уголках его губ. – По мне так пусть бы Соня не торопилась домой.
— Почему это?
— Я бы хотел показать своей девушке, как благодарен ей за то, что она верит в меня и в мои мечты.
Не сводя с меня глаз,
Даня взял ноутбук и захлопнул его. Потом нагнулся ко мне и прижался губами к моему лбу. Он оставил губами след на моем виске, потом ниже на щеке и продолжал покрывать поцелуями все мое лицо. Я закрыла глаза и запрокинула голову на матрац, пока Даня продолжал демонстрировать мне свою благодарность.