Глава 14
Виктор
Глаза Насти распахнулись, когда она увидела меня.
— Что ты здесь делаешь? – спросила она еле слышно.
Я приоткрыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Я только и мог, что стоять и смотреть на нее, в то время как мои пальцы судорожно сжимали букет цветов.
Я хотел бы так много сказать ей, но в эту секунду не мог произнести ни слова.
Может, это от волнения. Или от того факта, что я не уверен, хотим ли мы оба по-прежнему одного и того же. Неделю назад я думал, что мы все прояснили, но потом вмешался ее отец, и теперь я больше не знаю, на чем мы остановились.
Я хотел бы, наконец, стать мужчиной, которого заслуживает Настя. Мужчиной, с которым она познакомилась в то наше первое лето. Но что, если она больше не хочет меня знать? Что, если она пришла к заключению, что без меня ей будет лучше?
— Я должен был тебя увидеть, – произнес я наконец.
Настя продолжала удивленно смотреть на меня.
— Может, вы хотите войти? – подключилась миссис Милохина, отступая на шаг в сторону
Вместо ответа я бросил на Настю вопросительный взгляд.
Эти секунды казались вечностью. Наконец она медленно кивнула. Я откашлялся и шагнул через последние две ступени в дом.
— Проходите пока в зимний сад, – сказала миссис Милохина. – А я тем временем приготовлю чай.
Я последовал за Настей через холл в просторную гостиную, а оттуда через двустворчатые двери в уютный зимний сад. Она на ходу нажала кнопку выключателя, и на дощатом полу зажглось множество маленьких лампочек. За окном открывался ландшафт, окружавший имение Офелии Милохиной. Хотя я и знал по рассказам Насти, что она живет уединенно, но не предполагал, что на пять миль вокруг не будет абсолютно ничего, кроме небольшой бензоколонки.
— Это тебе, – неловко пробубнил я, протягивая ей цветы.
Настя взяла розовый букет из роз, гербер и хризантем и поднесла его к лицу. Легкая улыбка появилась у нее на губах, когда она вдохнула аромат цветов. В горле пересохло, и я спросил себя, правильно ли она истолкует мой жест. Понимает ли она, как много значит для меня этот момент? Потому что я впервые что-то дарил ей, предварительно не оглянувшись через плечо в страхе, что кто-то нас увидит.
Она еще раз посмотрела на букет и откашлялась:
— Спасибо.
И снова повисло молчание. Я не мог отвести взгляд от Насти. На ней была свободная голубая рубашка и блестящие черные леггинсы. Волосы она собрала в беспорядочный пучок, из которого выбивались отдельные прядки и падали ей на лицо. Она выглядела иначе, чем та Настя, которую я знал, и то, что такой я ее еще не видел, говорило лишь о том, как мало времени у нас было друг для друга и как многое мне хотелось бы наверстать.
Как раз тогда, когда молчание между нами грозило стать нестерпимым, она указала на мягкую мебель из темно-коричневой кожи, стоящую посреди помещения. Сама прошла к ней и села. Когда она осторожно отложила букет на журнальный столик, я заметил, как дрожат ее пальцы.
Мне было тяжело, что она чувствует себя так из-за меня.
Я нерешительно пошел за ней, но сел не на диван рядом, а в кресло, стоящее наискосок.
— Я так беспокоился за тебя, – тихо сказал я. – Не надо было посылать мне такое письмо и после этого бесследно исчезать.
Кожа кресла скрипела под моей тяжестью. Я положил руку на его спинку и повернулся к ней так, чтобы смотреть ей прямо в глаза. Она сложила руки на коленях.
— Я знаю.
У меня было такое чувство, что между нами стоит толстая бетонная стена, и мы оба не знаем, как ее взорвать. Еще неделю назад я думал, что мы можем быть вместе, если только я отважусь сделать шаг и уволюсь из старшей школы. Но теперь я совсем не уверен в этом.
— Ты не хочешь рассказать, что произошло? – спросил я.
Настя уклонялась от моего взгляда и рассматривала свои руки. Гладила леггинсы, натягивала рубашку.
— Настя, – прошептал я, так и не дождавшись ответа. Я произнес лишь ее имя, но попытался вложить в него все: мои чувства к ней и веру в нас обоих, которую я по-прежнему сохранил.
Она бросила на меня вопросительный взгляд. Я увидел слезы, блеснувшие в ее глазах.
— Ты можешь рассказать мне все. Что бы это ни было. И чем бы ни угрожал тебе отец: я не уйду, если ты этого не захочешь. Я никогда не сделаю вид, будто мы не знаем друг друга. То, что я сказал тебе на весеннем балу, серьезно. Я хотел бы быть с тобой.
Первые слезинки выкатились из уголков ее глаз. Я моментально соскользнул с кресла и встал перед ней на колени.
Она сидела, низко опустив голову, слезы катились по ее лицу и капали на колени. Я осторожно протянул руку и большим пальцем вытер мокрые щеки.
— Мне очень жаль, – произнесла она дрожащим голосом.
— Тебе не за что винить себя, – возразил я и положил на ее щеку ладонь.
— Это я вовлекла тебя в свои неприятности. С самого первого мгновения я висела на тебе тяжким грузом. И теперь из-за меня ты потерял работу. Я просто все сломала, Витя.
Я прикоснулся к ее лицу. Я ждал, когда она поднимет на меня глаза.
— Ты ничего не сломала. Наоборот, это я искал чего-то другого. И то, что сейчас так получилось, вовсе не означает, что это плохо.
Настя только отрицательно мотала головой. Видеть ее в таком отчаянии было для меня убийственно
— Мне очень жаль, что я не был рядом, когда ты в этом нуждалась. Если ты позволишь, я останусь с тобой навсегда.
— Не говори так, – заикаясь, произнесла она и посмотрела на меня сквозь пелену слез.
— Я говорю серьезно, – настойчиво прошептал я, продолжая вытирать пальцами ее слезы. – Нет ничего такого, чего тебе нужно бояться.
Она тяжело сглотнула. Все ее тело вдруг напряглось:
— Нет, есть.
— Тогда скажи мне об этом, – тихо настаивал я.
— Я давно должна была тебе сказать, – прошептала Настя, и в печальных зелено-голубых глазах я увидел тот же страх, который отражался во всей ее позе. – Это еще больше выбьет… – она откашлялась, – тебя из колеи.
В горле пересохло. Постепенно ее паника начала передаваться мне, при этом я не мог себе представить, чтобы то, что она хотела сказать, было хуже того, что мы с ней уже пережили.
— Что, Настя?
Она посмотрела на меня сквозь мокрые ресницы.
— Я беременна.
Мои пальцы замерли на щеках Насти.
— Что-что? – едва слышно переспросил я.
— Я беременна, – повторила она. – Близнецами.
Я уставился на нее снизу вверх. В груди все сдавило, это давление усиливалось, пока не появилось чувство, что я вот-вот лопну. Слова Насти крутились в голове, постепенно складываясь в картину, от которой перехватило дыхание.
— Правда? – прохрипел я.
Она кивнула. Мне показалось, она не дышит – так же, как и я.
Меня охватили разные чувства. Я не мог их контролировать, равно как и мысли, которые роились в голове. Не колеблясь, я поцеловал её в лоб. Из ее груди вырвалось рыдание, и я привлек бедняжку к себе и крепко обнял. У меня не было вопросов, чего-то, о чем бы я в этот момент задумался. Я мягко покачивал ее в своих объятиях.
— Я так боялась сказать тебе об этом, – приглушенно прошептала она.
Я только мотал головой.
В эти секунды я не мог выпустить ее из рук. Даже если эта новость и впрямь должна была выбить меня из колеи, произошло обратное: в глубине души я почувствовал, что все в моей жизни занимает свое место.
Неизвестность и страх, которые терзали меня еще несколько минут назад, куда-то исчезли, вместо этого радость и волнение сменили их.
Я отстранился от неё. Я все еще стоял перед ней на коленях, обнимая ее за плечи, глядя на нее снизу вверх, и сказал дрожащим голосом:
— Ты только что осчастливила меня.
В ее блестящих глазах отразилось смущение. Она дважды моргнула.
В следующий момент она обвила меня руками за шею. Я ответил на объятие, притянул к себе так близко, как только было можно, и крепко держал ее в руках – секунды, минуты, вечность.
Не знаю, надолго ли мы застыли в этой позе, знаю лишь, что это был один из лучших моментов моей жизни.
— Я должна была сказать тебе гораздо раньше, – прошептала Настя, немного отстраняясь от меня, но не размыкая рук.
— Как давно ты об этом знаешь? – спросил я.
— С ноября.
Я ненадолго закрыл глаза.
— О, Настя.
— Я не знала, что мне делать, – снова прошептала она, но я тут же принялся мотать головой:
— Знать, что ты так боялась моей реакции… – я выдохнул, дрожа. – Это убивает меня. – Я решительно посмотрел ей в глаза: – Ведь это лучшее, что со мной когда-либо случалось.
Медленно, почти незаметно уголки ее губ приподнялись.
— Я не знаю, что теперь будет дальше, Вить.
— И я не знаю. Но мы это выясним. Вместе, – сказал я. – У нас все получится.
Настя ерошила пальцами мои волосы. Легкие мурашки пробежали по коже, когда ее пальцы переместились на мои щеки и прошлись по щетине на подбородке.
— Я так рада, что ты приехал, – прошептала она. Взгляд ее скользнул к моим губам, потом снова вернулся к глазам. И снова вниз. В следующий момент она наклонилась, очень медленно. Я закрыл глаза.
Когда наши губы слились в поцелуе, меня словно ударило молнией.
Нам было необходимо немедленно обсудить бесконечное множество вещей. Но этот поцелуй стал нашим благословением. Он возвестил, что прошлое осталось позади. И что в этот момент для нас началось нечто совершенно новое.