Глава 13
Женя
Тренировка в эту пятницу была просто кошмаром.
Даня, Артур и Олег снова не явились, что разочаровало не только команду, но и чуть не сорвало с катушек тренера Фримана. Он заставил нас бегать на разминке столько кругов, что я не чувствовал ног и меня чуть не стошнило. Лучше бы я пошел домой, рухнул в постель и начисто забыл эту поганую неделю.
Но потом Роджер Кри пригласил нас всех на пиво в «Черную лису», и я пошел, потому что мне не хотелось очередной вечер проводить в одиночестве.
Последний год в школе должен был стать для ребят лучшим годом жизни. Но теперь я могу лишь устало усмехаться нашей подростковой наивности. Теперь изменилось просто все: Артур перестал показываться нам на глаза с тех пор, как его семья переехала. Олег всю неделю не было в школе. Даня пытается, заламывая руки, угодить и своему отцу, и Насте с Юлей.
А я – что я? Мне разбил сердце лучший друг, и с этим приходится жить.
Егор – как и вся остальная команда – разумеется, пошел с нами в паб. Он стоял с запасным вратарем у темного деревянного стола на другом конце паба. Я был бы рад его игнорировать, но всякий раз, поднимая глаза от своего пива, ловил на себе его мрачный взгляд. Будто он весь вечер безотрывно таращился на меня.
И я вспоминал наше прошлое. Руки Егора, его кожу, его губы, слышал его голос, его лепет у себя над ухом, те ничего не значащие слова, которые он мне шептал, когда я ласкал его руками.
То, что я пил третью пинту, не помогало мне избавиться от навязчивых мыслей.
Сколько раз я уже думал, что преодолел воспоминания о нас, но достаточно было одного-единственного взгляда, как все оживало вновь. Не знаю, что с нами будет дальше. Особенно если и я, и он попробуем сохранять нашу дружбу.
Я просто не могу от него оторваться. Как бы ни пытался сделать это. Тем более когда он так смотрит на меня через край своего стакана.
— А что, собственно, происходит сейчас с Дашей и остальными ребятами из вашей компании? – неожиданно заговорил со мной Роджер, подойдя сбоку, и вырвал меня из моих мыслей.
— Что? – рассеянно переспросил я.
Он поставил свой стакан на стол.
— У меня сложилось такое впечатление, будто вы намеренно раскалываете команду.
Я смотрел на него, с недоумением наморщив лоб:
— Понятия не имею, о чем это ты.
— Милохин перестал приходить на тренировки, ему милее просиживать штаны на заседаниях оргкомитета. Бабича и Романенко я, кажется, уже несколько недель не видел. А про твои успехи я вообще молчу. Сам знаешь, как ты распустился.
Я замер с пивом в руке. Так и хотелось вылить его на голову Кри.
— Да что ты понимаешь? – с вызовом спросил я. – Если бы Даню в прошлом семестре не отстранили от игры, ты бы не попал к нам в команду. Ты понятия не имеешь, что происходит с моими друзьями, поэтому следи за языком.
Кри только фыркнул:
— Я бы и так пришел в команду. Если честно, у каждого из нас есть проблемы. Но это не причина постоянно прогуливать тренировки. Вы очень уж важничаете, а на самом деле вы просто избалованные говнюки, у которых слишком много денег и свободного времени.
Я так резко встал со стула, что он опрокинулся. Я шагнул к Роджеру и хотел было схватить его за грудки, как кто-то удержал меня сзади за плечо.
Мне даже оборачиваться не надо было, чтобы узнать, кто это. Я опознал бы Егора по его неповторимому запаху даже в темноте. Я люблю запах Егора. Так, что даже иногда беру у него дезодорант после тренировки под предлогом, что забыл свой, хотя это неправда.
— Оставь, Женя, – прозвучал тихий голос.
Я не унимался, не сводя с Кри разъяренного взгляда:
— Возьми свои слова обратно.
Тот злобно рассмеялся:
— Милохин устраивает многочасовые вечеринки, а на тренировки у него нет времени. Капитан не должен бросать свою команду.
— Ты еще и года с нами не пробыл, а уже берешься судить о Дане? Да ты понятия не имеешь, чем ему обязана наша команда. Без него мы бы никогда не стали тем, что мы есть теперь.
Я выкрикиваю это так громко, что люди, стоящие поблизости, прекращают разговоры и с любопытством оглядываются. Но мне на это глубоко плевать. Слова Кри вывели меня из себя. И я злюсь еще больше, когда Егор берет меня за плечо.
Я гневно оборачиваюсь к нему:
— Не прикасайся ко мне! – рычу я и стряхиваю его руку.
— Да кто бы меня учил, только не вы двое, – беспощадно продолжает Кри. – Если честно, про вас все знают, что вы…
В глазах Егора вспыхивает паника, и это заставляет меня действовать инстинктивно: я поворачиваюсь и бью Роджера Кри кулаком в лицо. Я чувствую хруст его костей под моими костяшками: удар пришелся куда-то между глазом и носом, а может, и прямо в них. Кри со стоном падает на пол, и тут начинается суматоха.
Остальные члены команды гроздью сбегаются к нам, Кентон помогает Кри встать на ноги, а меня кто-то оттаскивает назад. Но я еще не закончил. Я снова рвусь к нему, чтобы заткнуть ему пасть окончательно, пусть не треплет имена самых важных людей в моей жизни.
Но мне, к сожалению, ничего не удается. Егор выволакивает меня наружу, оттаскивает за угол здания, в переулок за пабом. И только там выпускает. Я стою к нему спиной, тяжело дыша и сжимая кулаки.
— Зря ты, не надо было этого делать, – прерывает он молчание через пару минут. Отсюда еще слышна негромкая рок-музыка из паба. Я пытаюсь сосредоточиться только на ней, а не на нем, который стоит вплотную ко мне, или том факте, что я только что ударил товарища по команде.
Не надо было этого делать.
Как видно, мы с Егором постоянно делаем то, что не надо, вместо того чтобы делать то, что хотим.
— Не знаю, чего ты хочешь от меня услышать, Егор, – говорю я. И внезапно чувствую себя совершенно обессиленным. Как будто отдал все, что было.
Я чувствую, как он делает шаг ко мне, до меня доходит тепло его тела.
— Я ничего не хочу слышать. – Он кладет ладонь мне на спину. На этот раз робко. Его прикосновение ничем не напоминает ту твердую хватку, которой он вырвал меня из драки. Оно знакомое и нежное.
Я сухо сглатываю.
— Егор, – говорю я предостерегающе.
Он придвигается еще ближе, обнимает меня сзади за живот. Его грудь касается моей спины, и я перестаю дышать.
— Женя, – шепчет он в ответ. Его горячее дыхание обдает жаром ухо, и по всему телу бегут мурашки.
— Что ты делаешь? – шепчу я.
Никто, кроме него, не вызывает во мне такого нервного возбуждения и одновременно ощущения невесомости.
— Не знаю, – отвечает он и медленно гладит меня по животу.
— Зато я знаю, – хрипло начинаю я. Егор прижимается еще теснее. – Если ты не прекратишь, я повернусь к тебе. Притисну тебя к стенке и буду целовать. А что случится потом, мы оба знаем.
— Я думаю, ты должен подсказать мне, – шепчет он, еще крепче обнимая меня. Я чувствую, как его грудь, приникшая к моей спине, вздымается и опускается все чаще. И что-то твердое вжимается мне в зад. Пульс нарастает. – Что, что тогда случится, Женя?
Я издаю фыркающий смешок:
— Это довольно жалкая попытка выманить поцелуй, Егора.
И потом я собираю все оставшиеся силы, хватаю его руку и отшвыриваю со своего живота. Одновременно поворачиваюсь к нему на подгибающихся ногах. Из-за адреналина кружится голова.
Как бы мне хотелось уйти и бросить его здесь. Я не могу позволить себе вновь потерять контроль.
Но когда он осторожно поднимает руку и подносит ладонь к моей щеке, я застываю и не могу сдвинуться с места.
— Женя, – шепчет он.
Я так тосковал по звуку моего имени из его уст. Мне так этого не хватало. Рассудок приказывает повернуться и уйти, пока не поздно, но когда он закрывает мне рот своими губами, мысли смолкают, а с ними и причины, по которым нам следовало все это прекратить.
Я не могу больше ничего, кроме как ответить на его поцелуй.
Он целуется робко, потом уверенней. Руки сами собой поднимаются к его лицу, гладят сперва подбородок, потом обхватывают затылок, зарываются ему в волосы.
Егор издает приглушенный стон.
— Тебе ведь хорошо, разве нет? – шепчет он.
Я что-то бормочу, соглашаясь.
— Так могло бы быть всегда.
Неожиданно я пугаюсь. Я моментально осознаю, что мы находимся в темном переулке и здесь происходит совсем не то, чего я хотел бы от Егора.
Я быстро опускаю руки и отступаю от него на шаг.
— Я не хочу быть для тебя игрушкой, Егор. Не знаю, сколько раз я должен еще повторять это.
Глаза Егора вспыхивают:
— Я не могу понять, почему тебе непременно надо разрушить то, что есть между нами.
— Как раз ты это и разрушаешь! – Мой громкий выкрик эхом отдается в переулке. Я прямо-таки ждал, что он испуганно оглянется посмотреть, не слышит ли нас кто-нибудь, но он не сводил с меня глаз.
— То, что ты до сих пор так и не понял, о чем идет речь, доказывает, что все здесь фальшь, – говорю уже тише, но так же горько.
— Нет между нами никакой фальши, – возразил он.
Я отрицательно мотаю головой, глядя на него:
— Да брось.
— Ты из-за этого порвал со мной? – Теперь я слышу в его голосе то же разочарование, что чувствую сам. – Потому что думаешь, будто для меня наша связь значит меньше, чем для тебя?
Я удрученно выдохнул:
— Если нельзя быть вдвоем по-настоящему, то зачем это все?
Он закрыл глаза и сделал два глубоких вдоха. Он явно старается взять себя в руки.
— Ты еще не готов для настоящих отношений, – произнес я и почувствовал, как все мое тело пылает. – И это нормально. Но у меня на этот счет свои мысли.
Он шагнул ко мне, в его глазах – мольба. Таким я его еще никогда не видел. Он всегда так замкнут и никому не показывает – в том числе и мне, – что с ним творится на самом деле. Но в этот момент отчаяние настолько очевидно, настолько велико, что я чувствую его физически.
— Я знаю, каково тебе было с твоими родителями. Я… – Он перебил сам себя и резко выдохнул: – Я просто боюсь.
— Я знаю, – сипло сказал я.
Выложить все начистоту родителям оказалось самым трудным, что мне когда-либо приходилось делать. Но не было выбора. Я, наконец, хотел стать личностью, которая всегда жила глубоко внутри меня. И для этого я обязательно должен был представить эту личность родителям. Мне нужно было освобождение.
Пока я не увидел разочарование на лице отца и слезы в глазах матери. Пока они не повели себя со мной иначе, чем прежде, поэтому я и предпочитал теперь проводить время с друзьями.
Я не хотел быть тем, кто принуждает Егора к тому, к чему тот не готов. Я его друг. Что бы ни происходило между нами, моя задача – быть для него опорой, какое бы решение он ни принял. Даже если он никогда не расскажет своим родителям правду, я должен оказать ему поддержку.
В этом и состояла вся проблема.
Я хотел большего, чем тайные поцелуи и шепот обещаний, которые все равно никто не сможет сдержать. Сегодняшний вечер лишний раз подтвердил мне это. Осознавать это не ново, но всякий следующий раз чуточку больнее предыдущего. Потому что он мой друг и я чувствую, как теряю его. И прежде всего потому, что я влюблен в него и не знаю, как мне от этого избавиться, черт возьми.
От этой мысли глаза защипало. Я тяжело сглотнул и часто заморгал, чтобы дело не дошло до слез.
— Женя… – прошептал он, делая ко мне шаг.
Я отрицательно помотал головой, не поднимая взгляда от носков своих ботинок.
Я не могу требовать от него сделать наши отношения достоянием общественности.
Он не может требовать от меня, чтобы я скрывал их от людей.
То, что есть между нами, никогда ни к чему не приведет. Мы оба это знаем.
Я снова смотрю в лицо Егора.
Я заглядываю в его темные глаза. И потом делаю то, что должен был сделать гораздо раньше: я душу остаток надежды внутри себя.
— Видимо, впредь нам лучше держаться подальше друг от друга.
Лицо Егора бледнеет.
— Женя…
Пока я не успел пожалеть о своем решении, я поворачиваюсь и ухожу.