22 глава
Пов: Саша
Мне снился прекрасный сон, мы с Светой и Дазаем сидим на цветочной поляне, солнце ярко светит, птички поют. Я и Светочек плетём венки, Дазай тоже присоединился к нам, но у него ничего не получалось, он не понимал, как это делается. Я стала ему объяснять.
Светик-семицветик доплела венок и надела его себе на голову. Полевые цветы красиво смотрелись на её голове. Ветер развевал белоснежные волосы моей сестрёнки.
На Светике был Белорусский наряд. Основу женского белорусского народного костюма составляли длинная белая льняная рубашка, украшенная вышивкой, суконная юбка (андарак), которая заменила старинную понёву, фартук, иногда безрукавка и пояс.
На мне был Чувашский национальный наряд. Он состоял из женские рубахи с центральным грудным разрезом. Она орнаментирована вышитыми узорами по обеим сторонам груди, по рукавам, вдоль продольных швов и по подолу. Контур узоров выполнялся чёрными нитками, в их расцветке преобладал красный цвет, дополнительными были зелёный, жёлтый и тёмно-синий.
Дазай тоже был в своём национальном костюме. Он был одет в мужскую шёлковую юкату чёрного цвета, серое хаори, на ногах японские носки таби, а обут он в гэта.
Каждый из нас был в своём национальном наряде. Уместнее было бы нарядить Свету в Русский сарафан, учитывая, что она всю жизнь прожила в России и и считает её своей родиной. Хотя глупо отрицать и говорить, что ей не идёт этот костюм. Вообще как-то Светуля вспомнила девичью фамилию своей биологической матери, как там её? А точно «Пархоменка».
Мы тогда погуглили и выяснилось, что это белорусская фамилия. Так что получается Света на половину Русская и на половину Белоруска.
Закончив свои размышления, я одела на голову своего парня венок, который плела. Дазай в свою очередь тоже доплёл венок и окуратно одел его на меня.
Нежнем движением руки Дазай заправил выбившуюся прядь моих каштановых волос. Его рука легла на мою щёку. Его шоколадные глаза смотрели в мои. Осаму медленно приблизился своими губами к моим, он трепетно поцеловал меня, я с таким же трепетом ответила на поцелуй.
Прервав этот прекрасный поцелуй, мы с Дазаем посмотрели на Светку-конфетку. Она подбежала к нам, она взяла нас за руки и потащила в сторону речки.
Мы громко смеялись наслаждаясь этой идиллией.
Я только сейчас поняла, что Света свободно ходит под солнцем и чувствует себя вполне комфортно, хотя это же сон. Тут что угодно может произойти.
Как же мне хотелось, чтобы моя младшая сестрёнка могла и в реальности без страха получить ожоги могла наслаждаться теплом солнечных лучей.
Придя к речке мы дивились её крестальной чистоте, словно зеркало она отражала голубые небеса, красное солнышко и плывущие по небу облака.
Светик присела на корточки наклоняясь над речушкой, она сложила свои ладони в чашу и набрав немного воды, она поднесла ладони с водой к своим губам и сделала несколько глотков, остатки воды Светочек использовала чтобы умыль лицо.
Мы с Дазаем спустились к речке и повторили за младшей.
—Вада такая чыстая (Вода такая чистая)— тихо прошептала моя сестра.
—Эпӗ тап-таса каланӑ пулӑттӑм, тӳпе ҫак шыв мар, чӑн-чӑн тӗкӗр пек курӑнать (Я бы сказала чистейшая, небо отражается словно это не вода вовсе, а самое настоящее зеркало)— тихо прошептала я.
Хоть Света и говорила сейчас на другом языке я прекрасно ее понимала, так же как и она понимала, что говорю я. Казалось языковой барьер просто исчез, даже говоря на разных языках мы понимали слова друг друга.
—今日はとても美しい日です(Сегодня такой прекрасный день)— сказал Дазай наслаждаясь моментом покоя.
Эта нежная, добрая и расслабляющая атмосфера меня вдохновила, я вспомнила стих, который учила в школе.
—Епле хурлӑхлӑ та хурлӑхлӑ
Тинӗс ҫине пӑхма...
Кам калӗ мана: тӗлӗкре-и эпӗ?
Е чӑнахах-и?
Мӗнле юратмастӑп эпӗ ку пылаклӑха:
Чуна хумхантаракан тӗттӗм.
Юрату та ҫулла савӑнӑҫ кӑна!
Ҫӗр ҫӑттӑр хӗл!
Вӑхӑт каялла чакать:
Ҫул хыҫҫӑн ҫул иртет, каллех.
Каялла тавӑрса пар
Манӑҫа тухнӑ юрату.
Эпир те, пур ҫынсем те, сывпуллашса уйрӑлтӑмӑр
Пӗр-пӗрне алӑпа ҫеҫ сулатпӑр —
Юрату ҫинчен калаймӑн: "сывӑ пул!»
Вӑл санпа юлать!
Пурне те курайманни-ирсӗр япала ҫеҫ.,
Карапу ҫинчи пекех...
Юрату та ҫулла савӑнӑҫ кӑна!
Ҫӗр ҫӑттӑр хӗл! (Как же грустно и печально
Смотреть в морскую синеву...
Кто скажет мне: во сне ль я?
Или всё же наяву?
Как не люблю я эту сладость:
Душу волнующая тьма.
Любовь и лето только в радость!
Пусть будет проклята зима!
Уходит время невозвратно:
Шагает год за годом, вновь.
И не вернуть теперь обратно
Мою забытую любовь.
И мы, все люди, на прощанье
Друг другу машем лишь рукой —
Любви не скажешь: «До свиданья!»
Она останется с тобой!
Всех ненавидеть — просто гадость,
Как в корабле твоём дыра...
Любовь и лето только в радость!
Пусть будет проклята зима!)— с выражением раскатывала.
Дазай и Света начали мне аплодировать.
—サーシャ、それは素晴らしいです！(Саша это восхитительно!)
—Ды сястрычка, гэта проста цудоўна!(Да сестрёнка, это было просто великолепно!)— сказала она а затем добавила —Мне таксама верш адзін ўспомніўся(Мне тоже неожиданно стих один вспомнился)
—Ҫапла, каласа пар(Так, давай рассказывай)— сказала я.
Я уже приготовилась слушать стих о любви, но я никак не ожидала, что Света расскажет это:
—Чакай мяне, і я вярнуся.
Толькі вельмі чакай,
Чакай, калі наводзяць сум
Жоўтыя дажджы,
Чакай, калі снегу мятуць,
Чакай, калі спякота,
Чакай, калі іншых не чакаюць,
Забыўшыся ўчора.
Чакай, калі з далёкіх месцаў
Лістоў не прыйдзе,
Чакай, калі ўжо надакучыць
Усім, хто разам чакае (Жди меня, и я вернусь.
Только очень жди,
Жди, когда наводят грусть
Желтые дожди,
Жди, когда снега метут,
Жди, когда жара,
Жди, когда других не ждут,
Позабыв вчера.
Жди, когда из дальних мест
Писем не придет,
Жди, когда уж надоест
Всем, кто вместе ждет)
—Чакай мяне, і я вярнуся,
Не жадай дабра
Усім, хто ведае на памяць,
Што забыцца пара.
Хай павераць сын і маці
Што няма Мяне,
Хай сябры стомяцца чакаць,
Сядуць ля агню,
Вып'юць горкае віно
На памін душы...
Чакаць. І з імі заадно
Выпіць не спяшайся (Жди меня, и я вернусь,
Не желай добра
Всем, кто знает наизусть,
Что забыть пора.
Пусть поверят сын и мать
В то, что нет меня,
Пусть друзья устанут ждать,
Сядут у огня,
Выпьют горькое вино
На помин души...
Жди. И с ними заодно
Выпить не спеши)
—Чакай мяне, і я вярнуся,
Усім смерцям на злосць.
Хто не чакаў мяне, той няхай
Скажа: - Пашанцавала.
Не зразумець, не якія чакалі ім,
Як сярод агню
Чаканнем сваім
Ты выратавала мяне.
Як я выжыў, будзем ведаць
Толькі мы з табой,-
Проста ты ўмела чакаць,
Як ніхто іншы (Жди меня, и я вернусь,
Всем смертям назло.
Кто не ждал меня, тот пусть
Скажет: - Повезло.
Не понять, не ждавшим им,
Как среди огня
Ожиданием своим
Ты спасла меня.
Как я выжил, будем знать
Только мы с тобой,-
Просто ты умела ждать,
Как никто другой)
Я была слегка удивлена услышав это стих, стих Константина Симонова, стих о расставании, стих о том, что воин прощается со своей возлюбленной.
Тут атмосфера резко изменилась.
Небо, что ещё секунду назад было голубым, приобрело алый цвет. Некогда зелёная трава и цветы завяли. Я посмотрела на Свету и Дазая и поняла, что они исчезли.
На месте, где сидел Дазай валялись наручники и кольцо. Посмотрев на то туда, где сидела Света я увидела, как в реку стекает кровь окрашивая её в ярко алый.
Светы и Дазая нигде не было, мои лёгкие заполнял металлический запах крови.
Я резко проснулась подскочив на кровати, Дазай крепко спал рядом со мной. Я тихо встала с кровати и зашла в гостиную, подойдя к дивану, как и ожидалось я увидела там свою младшую сестру.
Они никуда не исчезли, всё хорошо.
С этими мыслями я вернулась в комнату и крепко обняв Дазая снова уснула, но даже сейчас меня не покидало чувство беспокойства.
°Если у кого-то появится желание поддержать автора, то можете кинуть донат на сбер.
Мой сбер – 8 951 405-92-94