27 часть
Если чувствуешь, что сдаёшься, вспомни ради чего ты держался до этого
Это утро было особенно молчаливым, ночной дождь оставил за собой мокрые дороги и пару оконченных жизней. Солнце не пробивалось сквозь не плотные занавески дома Ли, казалось, будто ночь все еще не закончилась, хотя время на часах твердило об обратном. Младший Ли не хотел никак спускаться на завтрак со вчерашнего дня, он больше ничего не хотел. На душе было такое чувство, будто тысячи маленьких волшебных светлячков оставили его и улетели в свой мир, оставив за собой лишь письмо, которое ему не позволено вскрыть. Хотелось биться головой об стену или сброситься с окна. Красные глаза не только от непрекращающихся слез, но и от бессонной ночи, которую Феликс провел в дрожи, поджав под себя ноги и обняв их своими же руками. Перед глазами все ещё появлялась эта картина, вспышками, которые мучали его.
/flashback/
- Помой свой рот с мылом - томно выговорил Феликс при встрече со старшим братом.
- А то что? - с вызовом спросил старший Ли, сжав кулаки, которые жутко чесались, чтобы вновь проехаться по милому личику Феликса
- Моя мама не сделала ничего плохого. Если ненавидишь, то срывай это на мне, не смей говорить что-то о ней - парень приблизился к нему, пока тот стоял на месте, совсем не страшась собеседника
-Как ты себя почувствуешь, если я грубо отозвусь о госпоже То?
- Ты в глаза ее не видел и..
- Хотя тебе будет намного легче, чем мне, ведь она — покойник. Мои слова не смогут ранить ее..
- Повтори то, что сказал! - процедил Минхо, вцепившись в шкирку младшего
- Покойник! Твоя мать — покойник!
- Умереть захотел? Давно пора, ублюдок! - сказал Ли, прежде чем поднять кулак, дабы вмазать, но женский крик рядом заставил его остановиться
- То Минхо! - прикрикнула Че Ён, намеренно используя фамилию матери и это заставило парня замереть
- То Минхо.. вот как тебя должны были назвать..- уже спокойнее повторила женщина
- Что ты сказала? - медленно он отпустил младшего, поворачиваясь к мачехе
- Не разговаривай с этим психом, мама!
- Феликс! Приди в себя! - грубо отдернула она сына от новых обидных фраз в сторону старшего
- Минхо, я должна кое-что тебе рассказать..
- О чем мне разговаривать с такой, как ты?
- Я понимаю, что ты чувствуешь.
- Понимаешь? Откуда тебе знать каково это, черт возьми!
- Я знала её! Твоя мама была слишком хорошим человеком.. - она приблизилась к нему, поджав губы
- Поэтому примостилась к ее мужу? Потому что она была слишком хорошей? - усмехнулся он, не стал отдаляться от женщины, ждал, когда она снова что-то скажет
- Мы не можем говорить рядом с его кабинетом. - она шепнула ему это, а после оглянулась и неспеша пошла в свою комнату, зная, что Ли идет за ней.
- Запомни, ты — никто в этом доме. Жалкий содержант, которого приютил мой отец. Знай свое место и не смей переходить черту дозволенного. - задел он плечом младшего, угрожающе выговаривая гадости
- Он дарил мне белые пионы каждый четверг и я чувствовала, что я единственная. В сердце распускались лианы, по которым я карабкалась к нему, в животе порхали бабочки и.. - рассказывала женщина, стоя спиной к парню уже в своей комнате, и рассматривала интерьер вновь и вновь
- Если ты хочешь рассказать о том, как ты счастлива, то иди к черту - сжал кулаки Ли и собирался уходить, как та нежно, по-матерински, обхватила его запястье.
- Пожалуйста, Минхо, помоги мне... я должна оберегать тебя. Должна заботиться.
- Мне не нужна твоя забота - он выдернул руку, но та теперь ухватилась за его плечи и посадила на свою кровать, встала перед ним, поглядывая на свою сумочку
- Ты прав, я не та, за кого себя выдаю. Но это для перед твоим отцом.
- Что? - выгнул бровь и усмехнулся парень, наблюдая за ее действиями. Она открыла вторую полочку своей тумбы, ту полочку, которая всегда была заперта, и достала оттуда маленький полароид, села рядом с парнем и отдала его ей. На ней была необычная блондинка с голубыми линзами, которые она никогда не снимала, в майке, благодаря которой была отчётливо видна ее изящная бабочка на ключице, с пучком на голове и с лучезарной улыбкой
- И кто это? - принимая фото, спросил он
- Это я. - влажные салфетки, которые она держала прошлись по части ее кожи, стирая камуфляж с небольшой татуировки.
- Эта бабочка все, что осталось от прежней меня. Готов ли ты меня выслушать? Я хочу открыть тебе правду, Минхо.
- Правду? О какой правде идет речь?
- Я отвечу на все твои вопросы, но для начала ты должен обещать мне, что ты выслушаешь все, что я скажу. - она накрыла его ладонь своей и немного сжала, а тот слабо кивнул
- Пару лет назад, я переехала в Сеул, у меня не было никого и мне посчастливилось встретить прекрасного мужчину. Он был идеальным, сильным, красивым, добрым. Так появился Феликс. Когда я сказала ему об этом, он приказал сделать аборт и признался, что все это время у него была жена и даже ребенок. Мы были не нужны ему.
- Если он бросил тебя беременной и у тебя не было знакомых в Сеуле, как ты выжила? - удивился парень
- Пришлось рассказать матери, она скидывала мне деньги, пока я не встала на ноги.
- Встала на ноги?
- Я была разбита. Хотела наложить на себя руки, но не могла из-за ребенка. Я чувствовала себя использованной, грязной и совершенно ненужной - глаза женщины начали слезиться, когда она вновь окуналась в событиях тех лет
- Но знаешь, что было хуже? - встретившись с любопытными глазками напротив, она слегка улыбнулась, но это не помогло ей отвлечься и слеза скатилась по ее щеке, оставляя за собой мокрую дорожку. Следом вторая и третья, но она судорожно вытирала их, понимая, что Ли здесь не для того, чтобы любоваться ее слезами или вовсе жалеть.
- Понимать, что не только я одна обманутой. Мне было безумно жаль, я никогда не думала о таком, мой мир всегда был чист и верен, но это уничтожило.
- И долго винить себя собиралась из-за какого-то придурка? - пустил усмешку Минхо
- Это продолжалось полгода. Я кушала, плакала и молилась, чтобы мои страдания не влияли на моего ребёнка. - она снова вытерла слезы и продолжила, громко всхлипнув, кажется, видя красные глаза, взгляд младшего немного смягчился
- Его жена работала в больнице и я узнала ее, как только она вошла в кабинет во время моего приема. Я узнала те пионы в день четверга и то, как нежно она произносила его чертово имя. Эта женщина.. она не заслуживала такого, она была самой сияющей из всех людей, кого я видела. Я хотела сказать ей, что муж изменил ей со мной, молить прощения у ее ног, но не смогла. Я не могла разбить ту, кто так широко мне улыбалась, она была той, кто сообщила мне пол ребёнка, устроила мне маленькое гендер-пати, узнав, что отец Феликса бросил нас. Я до сих пор помню ее глаза, игривый огонек в кошачьих глазах,... ее теплые слова и лучезарную улыбку.
- И что дальше?
- Она умерла. Через пару лет я узнала о ее смерти и это было не случайность, как многие думали. Это было убийство. Все было построено. Это сделал ее муж. Он приказал покалечить ее, дабы она осталась калекой, но его план вышел немного из-под контроля. И знаешь, что пугало больше всего меня в нем, когда я узнала об этом, Минхо? Его безразличие. Даже несмотря на то, что жена умерла, он думал о том, как бы спасти свою шкуру, выставить все так, будто это авария.
- Что за..
- Тогда я решила, что отомщу ему. Я отомщу за себя, за Феликса и за ту, которая невинно погибла от грязных рук.
- Кто это? Кому ты собралась мстить? И зачем тебе моя помощь? - Ли повернулся к ней всем телом, чувствуя интерес.
В этот миг Со показалась ему не такой уж и мерзкой стервой, она через многое прошла и парень понимал это
- Твой отец - резко сказала мачеха, выпрямляя спину
- Что ты несёшь? То есть, ты уверяешь, что мой отец это и отец Феликса и то, что он убил... - парень сначала посмеялся, но, видя слезы на глазах женщины и глядя на ее тату, ему было не до смеха
- Ты себя слышишь? Как ты докажешь свои слова? Думаешь, я просто возьму и поверю тебе?
- У меня все есть. - она выставила перед парнем пару бумажек с неопровержимыми доказательствами своей правды. Он нервно вчитывался в каждое слово, смотрел на тест ДНК, глядел на ксерокопию договора, который отец подписал с водителем.
- Тот водитель согласился из-за денег, они были нужны ему на операцию для маленькой дочери. Он взял всю вину на себя, а Хен Су добился смягчение приговора
- Нет…нет…не может быть..- он переводил взгляд то на документы, то на Че Ен, что смиренно ждала
- Если скажешь, что это все шутка, то слово наперерез твоему сыночку не скажу. Скажи мне правду! - схватил он ее за плечи и начал трясти, она встала вместе с ним, кладя свои ладони на его
- Это и есть правда. Это то, что меня держит рядом с таким ублюдком. Я хочу отомстить, а после я уйду.
- Зачем ты говоришь мне это? Что ты хочешь? - чуть громче сказал он, пока нижняя губа начала дрожать.
- Ты должен отказаться от его наследства. Мне нужно, чтобы ты подписал это - женщина достала из сумки ещё один документ, который подтверждал добровольный отказ Минхо от «подарочков» отца.
- Зачем тебе это? - на удивление женщины, Ли держался слишком стойко, даже подозрительно стойко. Он не устраивал истерик, криков, избиений и обвинений, не крушил все, что его окружает и не рвал то, что она ему предоставила. Его сильная любовь к матери заставила Со подумать, что Минхо и дом сжечь может, если узнает об этом, но на равном уровне была и мысль о том, что он вовсе не поверит ей, невзирая на неопровержимые доказательства.
- Я доверяю тебе, поэтому говорю тебе всё, я знаю, что ты хороший мальчик, Хо..- женщина аккуратно подняла руку и нежно опустила ее на волосы Ли, начиная медленно поглаживать.
Минхо удивился и замер, последний раз, когда к нему так докасались было около 13 лет тому назад, банально, что от мамы, ну и пусть. На глаза навернулись слезы, потому тот опустил голову вниз. Женщина перед ним доказала свои слова и он не мог отрицать этого, даже если сильно, очень сильно, хотелось. Ему стало стыдно и грустно, что он считал ту, которая боролась за справедливость и мстила не только за предательство, но и за смерть его родной и любимой матери, стервой. Со опешила, заметив то, как подозрительно дрожит младший перед ним и взволновалась, подняла его голову, приложив ладонь к щеке и ахнула, заметив слезы на его щеках.
- Мой мальчик..- шепнула она, пока пыталась улыбнуться, чтобы оттолкнуть подступающие слезы.
«Ее мальчик» ничего не ответил, приложил свою ладонь к ее и убрал, медленно падая на колени, а за ним присела и мачеха. Парень не выдержал и тихо начал плакать, уже не скрывая, всхлипывал, вытирая рукавом сопли и солёную жидкость. Всхлипы громче и тогда она не выдержала и прижала его к своей груди, плача вместе с ним.
- Как он мог поступить так с нами..? Моя мама…она..- было трудно говорить разборчиво из-за кома в горле и хрипотцы, воздуха было всегда мало.
- Я знаю, она не заслужила такого..- она прижимала его ближе к себе, пока тот обессилено хныкал в ее объятиях.
- Я скучаю по маме, госпожа Со - заплакал он сильнее, зарываясь в ее объятия сильнее, сжимал ткань ее одежды в своем кулаке и не сдерживал слез, что лились водопадом.
***
Мама младшего уводит Минхо в свою комнату, пока тот пафосно сует руки в свои карманы, горло задрав подбородок и испепеляя взглядом затылок Со. Младшему Ли не оставалось ничего не делать, кроме как отправиться к Шин. Он хочет быть рядом, зная, что та, пусть сейчас и глубокая ночь, не спит. Он бы хотел обнять ее и спеть на ухо тихую колыбельную, раскачивая на руках, словно ребёнка, и помогая уснуть, отгонять кошмары и дать ей отдохнуть. Недолго думая, он захватил свою ветровку и вышел из дома, сразу езжая к дому, где была его возлюбленная. Стоя у крыльца, он вспомнил то, как она отказалась от его подарка, который он так тщательно выбирал.
Было обидно, но Феликс совсем не обиделся.
Он знал, что может сейчас чувствовать Джи Юн и понимал причины ее поведения. Свет не горел, как и ожидалось, а из не доносилось ни единого звука. Гробовая тишина. И сейчас это было кстати, их некогда теплый и уютный милый домик, сейчас оплакивал мертвых хозяев, скончавшихся в один и тот же день. Семья Шин перестала существовать вместе. Отцу Шин так и не смогли найти новый орган, а мать так и не сможет проснуться с комы, это подтверждали из аппараты жизнеобеспечения, которые внезапно перестать рисовать волны, оставляя непрерывное пищание по палате. Как будто чувствуя смерть своей единственной дочери, родители не смогли выдержать такого и их сердца оставались. Естественно, причины их смертей были разными, однако факт того, что целая семья испарилась так, будто ее и вовсе не существовало, нельзя отрицать.
- Где она? - не находя девушку в доме, дверь которого и вовсе не была заперта, спрашивал себя Феликс. Он оглядывался по сторонам в поисках Шин, но не видел ничего схожего. Еще раз осмотрев сон, он заметил не только чистоту, но и услышал приятный аромат ее сладких духов неизвестной парню фирмы. Ее кроссовки и тапочки были на месте, а в шкафу покоилась пустая вешалка. Она явно вышла куда-то, но куда, осталось незакрытым вопросом. Парень достал мобильный, начиная звонить и трубку подняла…Лим Ю Соль?
- Госпожа Лим,..? - удивлённо узнал он голос матери друга, которая дрожащим голосом поприветствовала звонившего
- Где Джи Юн? Она у вас?
- Джи Юн…да…извини, Феликс, но лучше тебе позвонить в другой раз - путаясь в словах, говорила она и скинула трубку. Ли подскочил и тут же побежал к ближайшему такси и продиктовал адрес дома Хвана.
Его высадили прямо перед воротами и он сразу вошел внутрь, прислушиваясь к тишине. Рядом стояла мокрая машина. Феликс хотел было подняться наверх, однако дождь, который уже второй час не мог остановиться, привлек внимание парня, показывая розоватую лужу. Ли нахмурился и медленно начал подходить ближе, сердце начало бешено стучаться, когда тот успел заметить женскую ногу с туфлей. Ли не стал пугаться или стесняться того, что приехал к Хванам посреди ночи, и тут же подошел ближе. Он тут же свалился вниз, с ужасом вытаращив глаза. Его возлюбленная и друг окровавленные висели в объятиях друг друга. Рубашка Хвана давала понять о ране, а Ли подошел к Джи Юн, только когда заметил, как странно лежит рука Хенджина. Он явно не заигрывал с ней, а пытался сделать что-то другое, остановиться кровотечение, это понял Феликс, когда подошел ближе, становясь на колени перед Шин. Руки дрожали, а дыхание сбивалось. Он схватил ее за плечи, выдрав холодное тело из объятий Хенджина и начиная трясти
- Джи Юн! Нет! Вызовите скорую, быстро! Господин Хван, госпожа Лим! Кто-нибудь! Джи Юн, будь сильной, не умирай! - кричал Феликс, пока руки, перепачканные в крови, тряслись Он положил обледенелое тело девушки на свои ноги и гладил ее по волосам, пока второй тыкал Хвана
- Хенджин! Очнись! Это ведь шутка, да? Вы двое шутите? Думаете, я бы поверил, что вы вместе умрете? - посмеялся в одиночестве Ли, но никто так и не подал знак жизни, никто не рассмеялся вместе с ним.
Гробовая тишина, лишь капельки воды, которые падали с крыши дома на террасу. Учащенное дыхание Феликса, который держал свою мертвую любовь на своих руках и слезы, которые текли по разгорячённым щекам одна за другой, не оставляя сухого места на лице парня. Это продолжалось пару секунд, но казалось, будто проходила целая вечность, оставляя за собой столько же времени до подмоги, пока из дома не вышли родители Хвана, охая и ахая подбегая к сыну.
- Не выспалась? Голос звучит уставшим..
- Мне приснился ужасный сон..
- И что тебе снилось?
- Как я умираю на твоих руках
Люди часто не замечают детали, которые могут значительно повлиять на жизнь и изменить ход истории или иногда подсказать, что следует делать, но они слепо игнорируют это, находят знаки бесполезными и даже и не думают быть внимательнее.
Дальше все было, как в тумане. Вопли родителей Хвана, которые были полностью сосредоточены на сыне, что даже и не смотрели в сторону окровавленной девушки, тело которой тонуло в крепких живых объятиях Ли. Скорая, которая подъехала спустя 15 минут, но, как казалось Феликсу, целые сутки. Грудь сдавливалась, пока медики подбегали к обоим, желая скорее доставить их в больницу, однако те, через пару секунд осмотра, медленно подняли грустные глаза на запакованные лица напротив.
- Они мертвы. Нам жаль- начала одна девушка, немного кланяясь
- Вам жаль?! Почему вам жаль?! Скорее везите их в больницу! Они умирают! - закричал Феликс, хватая девушку за предплечья, но его аккуратно оттолкнул другой парень
- Сколько тела здесь находятся? Как долго они пробыли на холоде? - спокойно спросил он, заводя девушку за свою спину, которая сразу начала звонить в полицию
- Они ушли около часов двух..- шокированно проговорил отец Хенджина, но тут же встрепенулся, чтобы добавить, но жена опередила
- Хотите сказать, что мой сын мертв?! Вы должны отвезти их в больницу! Пожалуйста! Он должен жить!
- Они должны жить! - поправил ее Ли. Благодаря тому, что участок находился совсем рядом полиция прибыла сразу же, как поступил звонок. Тела влюбленных покрыли белым полотном, не расцепляя их руки, под вопли родных, которые требовали поехать с ними, но места в скорой была слишком мало, чтобы в ней уместился еще хотя бы один человек.
На этом и рухнуло половина мира Феликса Ли. На бездыханном теле Джи Юн. Невольно в голове светились моменты, проведённые с ней, ее улыбка, сияющие волшебные глаза, доброе сердце и вещий сон. Он должен был воспринять это всерьёз и быть рядом с ней, оберегать. Голова была забита пустыми мыслями, которые отежеляли тело, хотелось удариться головой об стенку, дабы очнуться и помочь ей, но разум понимал, что ей уже ничем не помочь. Это было ее желанием. Умереть вместе с Хенджином, держась за его руку, как за спасательный посреди океана, как за последний проблеск надежды в безмятежной темноте и как за чистый звук вокруг непрекращающегося шепота.
Что-то упало, наверное, госпожа Лим, но ему было уже плевать. Ноги сами вели его домой. Почему туда? Почему он поехал за скорой в больницу? Почему не позволил себе взглянуть на не посиневшее, но до смерти красивое лицо. Наверное, потому что это больше не имело смысла. Наверное, потому что он понимал, что она мертва. Наверное, потому что он не хотел прощаться. Наверное, потому что он любил её.
В доме семьи Ли горел свет, почти во всех комнатах. Он, будто в трансе, вошёл внутрь и остановился, заметив, как заморгал свет в холе. Пару секунд он смотрел на люстру, внутри которой угасала одна лампочка. Совсем скоро она прекратит вовсе гореть, потухнет навсегда и ее придется заменить, но перед этим она отчаянно попробует вновь подарить свет, но сломается. Станет бесполезной, поломанной и нужно будет выкинуть, но прислуга, которая заметила то, как младший Ли смотрит на это, подумала, что тот недоволен и уже было хотела сказать, что сейчас же поменяют, но тот перебил.
- Не смейте ее трогать, это приказ - это было последнее, что сказал Феликс за несколько часов, прежде чем встретиться с опустошённым Минхо и запереться в своей комнате, зная, что проведёт там не одну бессонную ночь и день.
/end of flashback/
- Это нужно подписать - сказала Со, незаметно глядя на камеру, которая была в кабинете
- Что это? - холодно спросил мужчина, уставившись на небольшую стопку бумаг
- Модельное агентство Феликса прислало. Согласие на следующую фотосессию - ответила она, довольно улыбаясь и глядя на то, как муж, кивнул и начал заполнять все листки, прочитав только заглавный. Она была уверена в своем успехе, Минхо подписал то, что ей было нужно, а сейчас Хен Су собственноручно подписывает себе смертный приговор.
- Спасибо, дорогой - слащаво проговорила она, забирая то, что принесла, и улыбаясь мужу
- Будь добра, закрой дверь за собой, милая. - кивнул старший, продолжая работать дальше и что-то тыкая на клавишах компьютера.
- О, не сомневайся, я позабочусь о тебе, любовь моя - хитро проговорила женщина, закрывая дверь и ухмыляясь.
Стол накрывали на завтрак, на трёх персон, ведь глава семейства никогда не завтракала, заменяя прием еды на чашку кофе и работой в кабинете. Минхо медленно спустился, остановился у перил, которые были на втором этаже, глядя на большой стол, накрытой разной едой, на другую люстру, свисавшую с белоснежного потолка, на прислугу, что упорно трудилась, на множество тихих комнат, за которыми одинокие люди и на стены, скрывавшие в себе страшную тайну, которую узнал он так поздно.
Он остановился напротив двери отца, сжимая кулаки, хотел зайти и взять его за горло, прижать к стене, сказать, как сильно он его ненавидит и как он любил свою мать. Сказать, что все эти годы он считал себя виноватым, боялся дождя, большой скорости и смерти матерей настолько, что был готов на все, лишь бы избежать этого. Винил себя в смерти своей матери и ненавидел себя за каждый вдох, который может делать он, но не больше может сделать мама. Не мог ходить на ее могилку, которая, наверное, заросла всякими сорняками, мхом, из-за чувства стыда и ненависти. Весь его мир был черным полотном, он вспоминал красные глаза отца, который, как он раньше думал, скорбил о своей любимой, и помнил его слова. Минхо представил, как делает это, хватает отца и бросает его через второй этаж прямо в этот красиво сервированный стол, за которым когда-то сидела его мать. Никогда и никто не был ему так омерзителен как его собственный отец. Ли жалел, что у него есть папа, жалел, что именно он стал его родителем.
Больше не сдерживаясь, он быстро спустился вниз по лестнице и поспешно стал одеваться. Послышался взволнованный ох мачехи и ее быстрые шаги, которые приближались к нему.
- Минхо, куда ты собрался? Не хочешь кушать?
- Я убью его, если останусь здесь - гневно прошипел парень, сжимая кулаки. Женщина сочувственно склонила голову набок, а после, оглянувшись, подошла ближе
- Сегодня вечером все будет кончено. Все будет хорошо
- Делайте с ним, что хотите, хоть заживо сожгите, мне плевать, но все не будет хорошо, госпожа Со. Для меня так уж точно - сказал он, несильно хлопнул по плечу мачехи, как бы прощаясь и вышел из дома, направляясь куда-то. Куда угодно, лишь бы не в этот чертов дом.
***
Чо Ри сидела дома, готовясь к выходу из дома, снова чтобы посетить маму, которая выглядела не совсем хорошо, как должна была. Однажды у ее матери нашли опухоль, которая и привела к такому исходу событий. Было чудо то, что она очнулась и Чин пользовалась этим чудом столько, сколько ей требовалось сил.
Прежде чем отправиться в Пусан, где она собиралась играть с матерью в монополию, она решила навести подругу, ведь понимала, что в порыве радости и счастья она совсем забыла обо всех, обо всем, отдаваясь только матери. Желая поделиться с ней своей радостью, которая должна была и обрадовать Шин, ведь та сильно переживала и за ее маму будучи чересчур эмпатичной и человеком с добрейшим сердцем. Она неспеша направилась к дому подруги и удивилась, заметив открытую дверь. Пару секунд, она рассматривала некогда уютный дом, а после вошла внутрь, сразу зовя подругу по имени. Никто, естественно, не ответил. В доме не было никого, даже не стоял тот теплый и вкусный аромат выпечки господина Шина, которой всегда-всегда был пропитан их дом и приторных, но приятных духов госпожи Хан.
Чо Ри вышла на улицу, дабы оглянуться в надежде встретить поблизости Шин, которая возвращалась вприжку домой с ванильным мороженым в руках, но ее не было.
Больше не было.
- Ты ведь подружка Джи Юн, да? - спросила соседка, которая возвращалась с рынка, держа в руках полные пакеты с едой
- Здравствуйте - поклонилась Чин ей
- Да, я ее подруга. Вы не знаете где она? - аккуратно спросила младшая, мило улыбаясь
- Так ты не знаешь? Ее родители в больнице, бедняжка, наверное, там, сторожит их - сочувственно прикусила она губу, качая головой
- Что? Попали в больницу? Почему? - переполошилась Чин, зная, что настолько отвлеклась от мира, что не знала, что переживает сейчас ее близкий человек
- Поговаривают, что кто-то напал. - шепнула соседка, оглядываясь по сторонам
- Скорая приезжала, они были все в крови
- Какая больница?! Куда их повезли?! - девушка подошла ближе, ожидая скорейшего ответа
- В центральную Сеульскую, конечно же, она ближе всех. - ответила та
- Спасибо, госпожа - поклонилась та, прежде чем тут же убежать, ближе к дороге, дабы поймать такси и отправиться к той, которой она сейчас была бы безумно нужна.
Ноги двигались быстрее, чем ее мысли. Она успела нафантазировать разное, но даже не смела думать о худшем исходе. У Джи Юн нет никаких родственников, кроме пожилой тети, сестры отца, которая сейчас живет на острове Чеджу. Поймав такси, она за пару мгновений оказалась возле центральной больницы Сеула, забегая туда и подбегая к ресепшену.
- Здравствуйте. В какой палате находятся Хан Чон Со и Шин Хан Бин? - спросила она, ожидая ответа
- Здравствуйте, кем вы им являетесь? - видя растерянность в глазах напротив, спросила работница, но все же следовала правилам
- Я подруга их дочери, Шин Джи Юн. Я не знала, что они попали в больницу и..- Чин столкнулась с сожалеющими глазами напротив, которые раньше тыкали по клавиатуре
- Что? Что такое?
- К сожалению, вы не можете навести их - работница кивнула, удостоверившись в своих словах
- Я приношу свои соболезнования
- Соболезнования? Их уже нет..? - испуганно переспросила Чо Ри, на что девушка кивнула.
- Шин Джи Юн, вы говорили, верно? - начинала писать что-то вновь девушка, но снова сжала губы
- Да... д-да...
- Шин Джи Юн привезли в больницу вчера ночью, мне жаль, она мертва - склонила голову девушка
- Что?! Нет.. нет-нет.. это какая-нибудь ошибка. Проверьте еще раз, этого не может быть, вы точно правильно написали? Она не может умереть, это все неправильно! - отказывалась верить Чин. Смерть всей семьи Шин было для нее более, чем немыслимо. Глаза потихоньку начинали заполняться соленоватой жидкостью.
- Как столько людей могло умереть за одну ночь? - задавался вопросом полицейский, который приехал в эту больницу, дабы заполнить протокол смерти Шин, и держал в руке письмо, найденный в сумочке девушки и предназначенный для некой Чин Чо Ри, описания которой он успел прочитать и понять, что те были лучшими подругами. Пуская взгляд по больнице, сотрудник полиции столкнулся с силуэтом школьницы, которая и была ему нужна, надеясь, что не ошибся, он окликнул ее
- Госпожа Чин Чо Ри! - но девушка никак не реагировала, что-то судорожно доказывая работнице напротив, пока он сам не добежал до нее, не глубоко поклоняясь
- Здравствуйте. Госпожа Чин Чо Ри, это же вы? - Чо Ри находясь в небольшой дереализации не только не поклонилась ему в ответ, но даже не поздоровалась. Полицейский внимательно присмотрелся к ее лицу и кивнул, убеждаясь
- Это предназначено для вас - выдыхая и отдавая письмо, сказал он, поклонился обеим девушкам и ушел.
«Для моей дорогой Чин Чо Ри»
Красовался на белоснежной бумаге размашистый и красивый почерк Джи Юн. Чин сжала и на ватных ногах отошла от ресепшена, выходя на дворик больницы и усаживаясь на ближайшую лавку, чтобы поскорее прочитать содержимое.
« Чо Ри, если ты всё-таки получила это письмо и сейчас читаешь его, значит я не смогла справиться. Справиться со своим отчаянием и ненавистью. Сейчас я очень красивая..»
На листке виднелся след от ее слезы, похоже, она знала все наперед, знала на что идет и чем все может обернуться.
« Сейчас я очень красивая, ты бы удивилась, увидев меня с короткими волосами. Мне нравится, они выглядят лучше и почему я не делала этого раньше? Врачи не говорят мне этого, но я подслушала, что у моих родителей практически нет шансов выжить. Кажется, что я потеряла всё. Я чувствую себя раздавленной букашкой, которая сражается за жизнь, уже зная чем это обернётся. Я собираюсь отправиться в самое худшее место. Знай, что бы там меня ни ждало и как бы не закончилась моя история, я всегда буду рядом с тобой, даже если далекой звездочкой на ночном небе. Ты можешь загадать у меня желание и я подумаю, исполнять ли его! Не хочу говорить это, но, Чо Ри..»
В этом месте ручка почти выцвела и бумага была шершавой из-за количества засохшей влаги. Она сильно плакала, когда писала это. Ночью. Одна в пустом мертвом доме среди таких же уже одиноких и унылых стен родного дома, но без сладкого аромата маминых духов и манящих теплых папиных булочек.
« Не хочу говорить это, но, Чо Ри, если меня не станет, то улыбайся за двоих, хорошо кушай и иди вперёд! Не смей винить себя и думать, что ты могла это исправить, иначе я буду сильно злиться и брошу в тебя астероид с неба! Ты со всем справишься, я верю в тебя, милашка Чо Ри! Удачки!
P.S
Я люблю тебя»
***
- Как там поживает наша сладкая парочка? - спрашивал Хан у охранника семьи Хвана, который следил за ними и в ту злосчастную ночь видел все, но намеренно игнорировал, дабы удостовериться в том, что они
точно не выживут.
- Они мертвы, господин - склонил голову старший, пока второй, охранник дома Ли, наблюдал за ними
- Что насчет ванильного мальчика? Он же знает о ее смерти, да? - перевёл он взгляд на другого
- Да, господин. Он не выходит из своей комнаты - доложил он
- Бедняжка, тогда мне придётся самому его навестить - завязывая галстук и глядя на часы, дожидаясь нужного момента, ответил Хан и взгляд снова метнулся по своей
комнате, останавливаясь на столе, где был яркий ягодный, вкусный торт в прозрачной упаковке, с ярким красным бантиком. Джисон рассмеялся, от всей души, по-настоящему наслаждаясь победой.
-Вы получите свой обещанный гонорар. Мне надо кое-куда, можете идти - прокомандовал Хан, а собирался к тетушке Су, ведь давно обещал ей семейное фото и только сейчас вызвал фотографа к ней домой, чтобы та в лишний раз не утруждалась да и фото на фоне красивейшего сада женщины — будет самым лучшим.
Через пару минут с водителем парень добрался до настоящего родного дома, а после взял с багажника несколько пакетов с подарками: много полезных проверенных витаминов для суставов и здоровья в целом, электроника, немного продуктов и сладостей, и еще кое-что, в отдельной коробочке. Войдя внутрь, он постучался в дверь и она тут же отворилась. Перед ним стояла низенькая старушка в нежно-розовом старом платье с рюшками, на ее лице светилась улыбка, которой она озарила и Хана. Впуская «сына» внутрь, она закрыла дверь и сразу нахмурила брови, глядя на то, что он притащил.
- Это излишества, Хан Джисон - положила она руки на бока, пока младший уселся в кресле перед ней
- Отвергаете мою любовь? Я растоптан, мама - драматично положил он руку на сердце, чем вызвала смех у женщины и та уселась рядом
- Ты всегда был таким. В детстве каждый раз, когда дул ветер, ты клал свою маленькую ручку на сердце и вздыхал, что он унесет тебя куда-то на север и твое сердце заледенеет - вспоминала она былое, глядя на его портреты Хана на своей тумбе перед зеркалом
- Я помню это - кивнул Джисон, предаваясь воспоминаниям
- Вы говорили, что мое сердце
заставит растаять даже Антарктиду - улыбнулся Джисон
- Мой маленький Сон-и, ты так быстро вырос - улыбнулась она, пытаясь подавить слезы
- Я вырос, но у вас все еще мои
детские и самые уродские фотки! Если кто-то придет к вам в гости, он подумает, что у вас самый уродливый сын.
- Это не так! Ты самый красивый! - рассмеялась вновь та, несильно ударяя того кулаком по плечу
- Вы, как всегда, правы! Этим лицом надо пользоваться, такая красота не должна пропадать! - рассмеялся Джисон, а после перевел взгляд на настенные часы
- Ох, фотограф должен скоро приехать
- Я немного волнуюсь
- Нечему переживать, вы восхитительны. Ваше платье..
- Оно немного старенькое, но все такое же красивое
- Вам идёт, мама, но как вам это? - парень взял в руки ту самую коробку и открыл крышку, протягивая ей подарок. Это было оливковое брендовое платье из новой коллекции, которое подчеркнуло бы доброту ее глаз, потому тот никак не мог не купить его для Су
- Совсем не стоило..- удивилась женщина, принимая коробку и проводя рукой по ткани
- Стоило или нет, мы узнаем, когда вы наденете его. Если оно вам не нравится, то вы не обязаны..
- Оно чудесно, сынок! - вытащила она платье, встав на ноги, рассматривала каждый крой с блеском в глаза и улыбкой губах и прижала к телу, думая, подойдёт ли оно ей. Быть честной, она надеялась на то, что подойдёт.
- Я переоденусь! - она направилась в другую комнату, а младший достал мобильный, игнорируя мамины сообщения
- Художница Хван! - сказал парень, когда та взяла трубку
- Что-то нужно? - ответила девушка, голос звучал немного отдалённым, кажется, она рисовала и Хан отвлек ее, потому она просто поставила на громкую на табуретку и продолжила творить. На этот раз объектом ее работы стали железные рельсы, которые терялись в тумане, чем дальше рельсы, тем гуще он становился.
- Сделаешь кое-что для меня?
- Мечтай - вяло ответила девушка, поглощённая работой
- Нуна, прояви великодушие в честь такого замечательного вечера! Сегодня Хен Су конец, ты же не хочешь, чтобы я испортил тебе веселье своей миной?
- Чего тебе? - закатила она глаза, немного став мягче
- Уговори Че Ён уехать с Хен Су в какой-нибудь коттедж, пусть там она раскрывает свои карты.
- С ума сошел? Как я должна сделать это? - оторвалась Йеджи
- Ты же умная, придумай что-нибудь - парень поправил свой костюм и посмотрел на дверь, за которой была Су
- Зачем тебе это?
- Королева льда может проявлять любопытство? Как забавно! - пустил усмешку Джисон, улыбаясь в трубку и Хван чувствовала это
- Забудь - ухмыльнулась Йеджи, дразня парня, ведь знала, что наверняка это важно для него
- Извини-извини! Я хочу к Феликсу сегодня же, мне нужно, чтобы он был один
- Я наберу тебе - согласилась девушка, решая всё-таки помочь бедолаге. Гипомания — дело страшное и попадать в игру Хана она не старалась, ей просто был нужен человек, который сможет добыть
детали и заодно оформить нужные документы, а когда дело было сделано, ей он никак больше не пригодится и держать его рядом не имело смысла.
- Люблю тебя, нуна!
- Иди к черту, псих. Сбрасываю - сказала она и тыкнула в экран телефона носом, чтобы завершить звонок, ведь не хотела пачкать его красками
- Как тебе? - вышла к улыбающемуся Джисону женщина, совсем немного услышав телефонный разговор. Платье было сшито прямо под неё, оно помогало ей выглядеть моложе своего возраста
- Вам очень идёт - улыбнулся младший и похлопал в ладоши, а та смущённо улыбнулась и села
- Спасибо тебе,Хан-и
- Оно того стоило
- Послушай..- она пододвинулась чуть ближе и заговорила тише
- Я немного случайно услышала..
- Что? Что вы слышали?
- Ты собираешься пойти к Феликсу и хочешь, чтобы он был один - она опустила глаза, а после вновь подняла, глядя на довольного Хана
- Я собирался сказать вам об этом. Сегодня все решится. Ли Хен Су — его настоящий отец и с Минхо они не сводные, а единокровные братья.
- Что..? - удивилась женщина, прикрыв рот рукой
- Ли Хен Су скрывал это от них?!
- Ли Хен Су сам даже не знает о том, что Феликс его сын.
- Как ты узнал об этом? - она удивлялась больше с каждым разом, когда Хан рассказывал новые детали
- Мать Феликса. Еще до смерти То Хэ Джи, они были вместе, но она не знала о том, что у Хен Су есть семья. Так и зародился Феликс. Хен Су ее бросил, а она вернулась через много лет, чтобы отомстить. Он не знает, что это она. Ни о чем не догадывается, придурок. Но сегодня. Сегодня все изменится, она отнимет у него всё. - с воодушевлением рассказывал Хан
- Ты ведь приложил к этому свои ручонки, да, маленький негодник?
- Я всего лишь немного помог, по доброте душевной. Но знаете что самое интересное? Ли Хен Су специально подстроил аварию То Хэ Джи!
- Что?! - вскочила женщина, начиная ходить туда-сюда по комнате
- Немыслимо! Что за ужас! Как такое возможно?! Как можно оставить собственного ребенка без матери?!
- Все, чтобы прибречь больницу, которая должна была достаться То Хэ Джи, себе.
- С ума сойти! До чего же доводит алчность! Грех! Нельзя так! Ни в коем случае! Убивать людей! Это ужасно, просто ужасно!
- Та, с которой я разговаривал дочь того, кого он тогда нанял, чтобы сбить жену. Она хочет справедливости, поэтому хочет отомстить Хен Су. Я просил ее сделать так, чтобы Феликс был один. Хочу добить его - момент, в котором Феликс видел свою мертвую любовь, он опустил, чтобы не травмировать и Су.
- Его нельзя назвать человеком. В нем слишком много дикого - подуспокоилась женщина и села на диван рядом снова
- Когда-нибудь мы точно вернемся в каменный век, где люди будут охотиться друг на друга, вместо мамонтов. Мы уже на полпути к этому.
- Кажется, мы заболтались - сказала Су, когда увидела незнакомый силуэт с камерой в руках, который стоял рядом с ее домом
- Пойдемте, мама? - он протянул ей руку, когда встал с мягкого кресла. Счастливая старушка взяла его под руку и мило улыбнулась.
- Пойдем, сынок
Солнце заливало весь маленький дворик, заставляя цветы сиять еще сильнее, а улыбку Су растягивать шире и шире. Фотограф не медля поставил штатив, а него и камеру, когда они открыли ему и тот попал к ним.
Солнце, зелень вокруг, ароматные цветы, дружелюбные большие глаза и светящиеся улыбки, будто перед тем, как устроить мини-фотосессию, они заперли во рту тысячи светлячков. Идеальный вид, слишком счастливая семья из двух человек. Женщина так и осталась под рукой Хана, а тот выпрямил спину и прошёлся взглядом по неродной, но матери. «Птичка вылетела» и фото стало запечатлено на фотоплёнке. Это было самым волшебным мигом в жизни обоих. Эта картина будет висеть в самом видном месте в гостиной Су и в рамочке на рабочем столе Джисона.