38
Чонгук
— Ну, что у нас по текущим, Черён? — Бодро интересуюсь я, наливая в чашку горячий кофе.
Поворачиваюсь и натыкаюсь на тяжёлый взгляд женщины. Он, признаться честно, даже сбивает меня с толку.
— Что такое? — Хмурюсь я.
Подобное выражение лица — редкость для нашей старшей сестры. Хорошо, если встала не с той ноги, а если резко ухудшилось состояние кого-то из пациентов?
— А ты прям сияешь, как я ни погляжу. — Выдаёт она.
В её голосе не то сарказм, не то открытый упрёк.
— Что происходит? — Я прикрываю дверь в ординаторскую и сажусь в кресло.
Черён остаётся стоять. Теперь уже она глядит на меня сверху вниз. Хорошо, что мы одни, потому что ощущение у меня такое, будто ей хочется поделиться со мной чем-то личным.
— А я всё думаю... — женщина укоризненно качает головой. Её взгляд, точно бритва, и сейчас она вспарывает меня им буквально на живую. — Что же такого случилось, что ты вдруг ожил?
— Не понял... — Сглатываю я. — Ожил? Я?
— Плечи расправил, ожил, стал общаться с коллегами... Улыбаешься вот, сидишь.
— Черён. — Я отставляю кофе на столик. — Да что случилось?
— Думаю, отчего же это тебя отпустило? — Она обиженно поджимает губы, нервно теребит что-то рукой в кармане. — Расцвёл вдруг!
— Черёнщи, а что за тон?
Теперь мне не до шуток.
— Пак Чеён приходила. — Вдруг выпаливает она. — Помнишь такую? Пациентка твоя.
— Ч... Чеён приходила? — У меня пересыхает в горле.
— Да. — Кивает женщина.
И ждёт от меня какой-то реакции.
А я судорожно соображаю, что же такого могла сказать Чеён, что настолько рассердило старшую сестру. Да какая разница? Неужели, я должен оправдываться за связь с пациенткой перед своим персоналом?
— Что ей было нужно?
— Вот. — медсестра достаёт что-то из кармана халата, наклоняется и кладёт передо мной на столик. — Твоё? Узнаёшь?
Мой первый порыв — проверить карман брюк. Я дёргаюсь, но тут же застываю. Там не может быть кольца — оно тут, передо мной, на столике. К тому же, вчера я был в джинсах, и кольцо должно было остаться там. А если оно теперь здесь... Боже...
Видимо, я бледнею, потому что Черён не удерживается, придвигает стул и садится напротив.
— Что? Что с тобой, Чонгук?
Она всё ещё по-отечески строга, но я уже почти не слышу её голоса, он доносится до меня, как сквозь пелену. Я беру кольцо дрожащей рукой и замираю: что с ним делать? Надеть на палец, убрать в карман? Отчего вдруг это так сложно сделать под её хмурым взглядом?
— Что она сказала? — Спрашиваю я, прочистив горло.
Кольцо всё ещё у меня в руке.
— Да на девке лица не было! — Вспыхивает Черён. — Ты что, ей ничего не сказал?
— Она... Нет, она не знает. Нет.
— Стало быть, думает, что ты...
Я киваю.
Женщина громко вздыхает.
— Тебя как вообще угораздило, Чон? — Интересуется она. — Столько всех вокруг шарахался, жил затворником, а тут вдруг эта пациентка. Да ещё и беременная!
Я пожимаю плечами.
— Выходит, особенная она?
— Выходит, да. — Я сжимаю кольцо в кулаке.
— Мой мальчик... Ну, тогда тем более надо было ей сказать... про твоих-то...
— Я не мог. — Признаюсь я.
И дело совсем не в трусости. Просто трудно произнести вслух, что кто-то умер. Особенно, если он для тебя ещё жив — в некотором смысле. Кажется, что ты скажешь это, и оно тут же станет правдой.
— Мне нужно было время.
И я не хотел взваливать на неё этот груз. Не хотел взваливать на неё себя.
— Тогда сейчас самый лучший момент. — Черён кладёт на моё плечо свою тяжелую ладонь.
Я всё ещё смотрю на свой сжатый кулак.
— Не могу. Или... не хочу.
Это напугает её. Она не сможет с этим жить. Ей это не нужно.
— Из-за ребёнка? — Едва слышно шепчет женщина.
— Что? — Я поднимаю взгляд. — Нет. — Мотаю головой. — Нет. Из-за себя.
— Но ты ведь заслужил своё счастье. — Черён улыбается, и все морщинки на её лице становятся резче и глубже. — Разве нет? Она мне тоже нравится, хорошая девушка, приветливая такая. И ребёночку её нужен отец. Такой, как ты.
— Я... не знаю. — Честно говорю я.
Чеён нужна мне как воздух, но и свою семью я тоже не могу потерять.
— Давно пора уже отпустить эту боль, сынок. — Поглаживает моё плечо Черён. В её тёплых глазах блестят слёзы. — Родится ребёночек, будешь приходить домой, в уют, к человеку, который тебя любит, а не в свой холодный склеп. Всё забудется, вот увидишь. А там и второго народите, и третьего. Надо ведь дальше жить, ты же понимаешь?
— Всё не так просто. — Горько отвечаю я.
— Всё очень просто. — Уверяет она. — Позволь прошлому остаться в прошлом. Тебя же не заставляют забыть об Чуно? Так? Думаю, Енро бы тоже хотела, чтобы ты был счастлив.
— Фух, всё! — Не выдержав, я поднимаюсь с кресла.
Мне хочется сказать что-то грубое, чтобы она отстала, но я не могу себе этого позволить по отношению к человеку, который всегда был добр ко мне, поэтому лишь стискиваю зубы.
— Чонгук, не хочешь меня слушать, так позвони родителям! — Просит Черён, складывая руки в молитвенный жест. — Сколько ты с ними не общался? Два года? Хватит прятаться, пришло время поговорить. Им же тоже тяжело!
— Хватит! — Прошу я, отмахиваясь и направляясь к двери.
— Ты любишь Чеён? — Бросает она мне вдогонку как раз в тот самый момент, когда открывается дверь, и на пороге появляется Хван. — Любишь эту девушку?
Эти слова эхом звенят у меня в ушах.
Растерянная и взволнованная услышанным Йеджи застывает на пороге, глядя на меня во все глаза.
— Займитесь своей работой, Черён, — холодно говорю я и, едва не сбив с ног Йеджи, убираюсь прочь.
Вечер. Тёмная комната, светит ночник. Я сижу у детской кровати и наблюдаю за тем, как спит мой сын. Его грудь поднимается, затем опускается, он дышит ровно и, наверное, видит хорошие сны.
Я поправляю одеяло, но не спешу вставать. Мне хочется смотреть на него и смотреть. Долго. Я каждый раз боюсь, что это последний. Что моргну, и больше не увижу его.
— Ты не должен этого бояться. — Говорит жена.
Она стоит у двери. Я слышу её голос, ощущаю её присутствие.
— Я не смогу без вас. — Шепчу я. — Не хочу.
— Мы — тяжёлая ноша. — Отвечает она. — Ты не обязан везде таскать прошлое с собой. Иногда нужно оставить его ради будущего.
Енро подходит ближе и кладёт руку на моё плечо. Я очень хочу почувствовать её прикосновение, очень хочу, но не могу.
— Разве мне нужно будущее без вас? — Я качаю головой. — Ты же понимаешь, что если я решусь на это, то не увижу вас больше никогда.
— Но у тебя будет Чеён.
Моё сердце спотыкается.
— Я не способен на чувства. Всё, что я могу чувствовать — это боль.
— И ты нужен ей. — Мягко говорит супруга.
— Нет.
— А она нужна тебе.
— Зачем? Чтобы забыть? — Печально усмехаюсь я.
И в этот момент ощущаю тепло на своём плече.
— Ты не обязан забывать, но ты должен жить дальше. Чтобы дышать, улыбаться, смеяться, плакать от счастья и делать счастливым кого-то ещё. Ты должен жить.
— Но тогда вы уйдёте. — Выдавливаю я сквозь слёзы.
— Только чтобы наблюдать за тобой с небес.
Я чувствую, как её губы касаются моего затылка. Понимаю, что это всего лишь игра разума, но мои внутренности скручивает узлом боли. Я знаю, что нужно отпустить, но не могу.
— Позволь мне побыть с вами ещё немного. — Прошу я.
— Конечно. — Растворяется над моим ухом её мелодичный шёпот. — Конечно.