27
— Что может быть интереснее премьеры? Эй, Чеён! Давай посидим вместе, поболтаем? Как друзья!
«Ага, как друзья. Рассчитываешь напоить меня шампанским и вызнать все секреты нашей Барракуды? Знаю я вас, добродушных коллег по цеху».
— Пригласи лучше девочек, — бросаю я, указав на модных блогерш, которые щебечут возле входа. — У одной из них два с половиной миллиона подписчиков!
— У которой? — Смеётся Чен.
Но всё же направляется в их сторону.
Девушки, наверняка, получили бесплатные билеты и обсуждают представившуюся возможность засветиться среди настоящих звезд.
Коллега тут же подплывает к ним, предлагает угостить шампанским, и девочки делают с ним совместные селфи — на всякий случай. Вдруг он звезда? Если нет, просто удалят снимок, если же да — будут хвастаться перед подписчиками, делая вид, что они с ним очень дружны.
Я пересекаю холл и торопливо поднимаюсь на второй этаж. Делаю лицо кирпичом, и никто из охранников не пытается меня остановить. Я вычисляю нужную дверь и почти успеваю ухватиться за массивную ручку, чтобы дёрнуть её на себя, когда вдруг передо мной вырастает фигура Хосока:
— Опять ты?
— Опять. — Подтверждаю я. Шумно выдыхаю и делаю шаг назад. — И на этот раз тебе придётся меня пустить!
А затем воинственно расправляю плечи.
— Что тебе нужно? Решила устроить очередное шоу? — Хосок поднимает руки, показывая, что не пропустит меня внутрь. — Знаешь, сколько таких же, как ты, наивных идиоток, точно также преследовали его, надеясь вернуть всё обратно? И всех их я разворачивал и отправлял восвояси.
— Никаких шоу, Хосок. Мне просто нужно с ним поговорить. — Я достаю бейдж со значком «Пресса». — Я здесь сегодня исключительно по делу.
— Послушай, милая. — Устало говорит он. — Тебе лучше забыть о нём. Ты же не хочешь неприятностей? Понимаешь, так иногда бывает: мужчина захотел привлекательную женщину, получил её, а потом потерял интерес. Не нужно злиться и пытаться всё вернуть. Ты же взрослая девочка, ну, включи же мозги!
— Да не нужен мне твой Тэхен. — С досадой выдыхаю я. — У нас договорённость с его агентом: мы просто пообщаемся, перекинемся парой слов — чисто по работе. Исключительно ради развития карьеры Тэхена.
— Нет. — Он решительно мотает головой.
Во всей его позе — непоколебимость.
— Обещаю, не стану скандалить, кричать, чего-то требовать. Мы поговорим спокойно — как двое взрослых людей.
— Я тебя не пущу.
— Две минуты, Хосок? — Улыбаюсь я. — Ну же? Что такого случится, если он, скажем, выйдет сюда ко мне, и я передам ему слова своей начальницы?
— По работе?
Я поднимаю ладони, показывая, что безобидна:
— Честное журналистское.
— Знаю я вашего брата... — Он всё ещё сомневается.
— Хорошо, минута, не более. — Предлагаю я. Отхожу к небольшому закутку: — Пусть он выйдет, и мы поговорим здесь, где нас никто не увидит и не услышит. Я обещаю стоять у стены и не приближаться к твоему обожаемому Тэхену даже на метр.
— Не знаю...
— Да знаешь ты всё! — Я прислоняюсь лопатками к стене и цепляю на лицо самое невинное выражение. — Видишь, я безвредна. Всего пара слов. Одна минута. Поспеши, потому что через пару минут начнётся фильм.
Хосок колеблется, но затем подзывает к себе администратора, просит, чтобы тот следил за мной, и удаляется за дверь. Через полминуты он возвращается оттуда вместе с Тэхеном.
На Тэхене черный костюм с жилеткой, серый галстук, белая рубашка. Он явно готовился к этому важному дню и даже обновил причёску. Прилизанные волосы должны были придать его лицу аристократическое выражение, но на деле он выглядит неуклюжим нуворишем на приёме у титулованной знати. А ещё злится, и его щёки наливаются огнём.
— Что тебе ещё от меня нужно? — Цедит Ким, приближаясь.
Я ловко уворачиваюсь, когда он пытается схватить меня за запястье. Прищуриваюсь и с гордой решимостью встречаю его рассерженный взгляд.
— Мне? От тебя? — На моё лицо пробирается улыбка. — Почти ничего, Тэхен. Просто поговорить.
Он всё-таки хватает меня за локоть и грубо оттаскивает в противоположную сторону коридора — подальше от любопытных глаз сотрудников кинотеатра. Мы останавливаемся в затемнённом участке за рекламной конструкцией, и я вижу, как администратор отворачивается, а Хосок, пройдя за нами несколько шагов, тоже останавливается и нерешительно топчется возле баннеров и афиш.
— Если ты что-то задумала... — Шепчет Тэхен, наклоняясь к моему лицу.
Его задача — застав врасплох, запугать и унизить меня, моя — выстоять и показать, что я больше не та покорная и удобная тайная подружка, о которую можно вытирать ноги. Поэтому я не отвожу глаз. Моё сердце бьётся отчаянно быстро, но я с достоинством выдерживаю его взбешённый взгляд.
— Не волнуйся, я не буду тебя преследовать. — Хрипло отвечаю ему. Облизываю губы, сглатываю и, вдохнув воздуха, продолжаю: — Тэхен, я пришла сюда не ругаться.
— А зачем же тогда? — Хмурится он.
Оглядывается по сторонам, а затем снова впивается в меня глазами.
У меня холодок бежит по спине от этого дикого взгляда. «Пусть мой ребёнок будет похож на меня, а не на это ничтожество. Пожалуйста! Я не выдержу смотреть в эти глаза и вспоминать эту боль».
— Начну с того, что мне от тебя ничего не нужно. — Уверяю я.
— Уже хорошо. — Усмехается Ким.
Но по его напряжённому лицу не скажешь, что он поверил.
— Ребёнка я решила оставить, но предупрежу сразу, — мне приходится повысить тон, чтобы он не успел возмутиться, — я не собираюсь ничего просить у тебя, каким-то образом привлекать тебя к его воспитанию, и прочее-прочее. Это только мой ребёнок, и только моё дело. Мы исчезнем из твоей жизни и больше никогда не побеспокоим, можешь даже не волноваться.
— Тогда зачем ты пришла? — Тэхен выглядит обескураженным и по-прежнему ждёт подвоха.
— В данный момент моя начальница требует интервью с тобой и с Юной, а мне нужно сохранить работу.
— Ещё одно интервью?
— Да. — Мои губы дрожат в кривой ухмылке. — О вашей «истории любви». Джихе очень хочет эксклюзив.
— Исключено. — Твёрдо говорит Ким. — Мы с Юной не собираемся афишировать наши отношения. Пока, по крайней мере.
Я дрожу от его близости.
Тот же аромат парфюма, та же лёгкая небритость на щеках, тот же нервно дёргающийся кадык — всё такое знакомое, привычное, но меня терзает не ностальгия: этот человек мне теперь противен буквально до изнеможения. Меня выворачивает от отвращения, которое я к нему испытываю.
Не зря говорят про «от любви до ненависти всего один шаг» — сейчас я понимаю это, как никогда.
— Тебе придётся согласиться. — Шепчу я. И киваю в знак подтверждения своих слов. — Придётся.
— С чего бы? — С усмешкой спрашивает он.
— Мы запишем это интервью, расскажем стране о ваших высоких и искренних отношениях, Тэхен. Мы сделаем так, что все будут плакать от умиления и радоваться, что вы нашли друг друга. Мы отснимем такие кадры, которые людям захочется поставить в рамку! Ты станешь новым романтическим героем, Тэхеном, и всё благодаря мне.
— Ты чего несёшь, Пак? Головой поехала? — Его лицо затягивает раздражением.
— Мы сделаем это, Тэхен. — Обещаю я. — А если нет... — Пожимаю плечами. — Вся страна услышит историю о том, как ты запудрил мне мозги, как целый год клялся в любви, а затем бросил — беременную. Просто вышвырнул из дома, как какую-то собаку! На улицу!
— Я не клялся тебе в любви! Ты что несёшь?! — Ким наваливается и буквально вжимает меня в стену. — Ты что задумала, дура?
Удивительно, но его грубость забирает мой страх. Я больше не боюсь ни его слов, ни его сильных рук.
— Следующий номер «Manner» выйдет с заголовком «Поматросил и бросил: талантливый актёр, мечта миллионов, оказался настоящим подлецом». Как тебе? — Улыбаюсь я. — Я в красках распишу, как ты разбил моё сердце и выкинул на улицу. А ведь у меня под сердцем твой малыш... М-м-м, чувствую успех!
Тэхен делает резкий выпад и пытается ухватить меня за шею, но я успеваю увернуться и оттолкнуть его от себя. Хосок бросается к нам, но Ким останавливает его жестом.
— Нет! — Затем поворачивается ко мне и, тяжело дыша, произносит: — Тебе никто не поверит...
— Да? Разве? — Усмехаюсь я, гордо задирая подбородок.
Моё бедное сердце рвётся из груди от волнения.
— У меня полно сумасшедших поклонниц! — Рычит он, забывая о том, что нужно говорить тише. — Если каждая из них придёт и скажет что-то подобное, думаешь, им поверят?
— Им — может, и нет. — Отвечаю я, поправляя волосы. — А вот журналисту уважаемого издательства — да. К тому же, у меня есть твои фото и сообщения от тебя в телефоне. Мы с тобой даже проживали совместно. Припоминаешь?
Его глаза загораются гневом: Тэхен хочет стереть меня в пыль, да не может.
«Ох, как жаль. Я ему даже сочувствую».
— А что, если это не мой ребёнок? — Он пытается самоуверенно улыбнуться.
Не получается.
Зря Тэхен хватается за эту идею, как за соломинку: я-то, дура порядочная, спала только с ним.