26
Весь вечер мы обращались друг к другу на «вы», словно в этом был какой-то особый шарм, какая-то необходимость. Это «вы» — словно было единственным барьером между нами. Границей, стоя по обе стороны которой мы аккуратно присматривались, примерялись друг к другу. Тянулись, осторожно касались и несмело отдёргивали руку в самый неподходящий момент.
А утром он сказал мне «спи», что означало, что эта ночь стёрла для него все рамки, а я, дура, опять назвала его доктором. Снова прочертила эту черту.
Я прокручиваю в памяти весь вечер, каждое сказанное нами слово, а затем открываю глаза. Беру бумажный пакет, который Чон вручил мне в момент своего прихода, сдёргиваю ленту и мучительно долго рву бумагу. Внутри оказывается книга — что-то вроде энциклопедии для будущих мам. На обложке женщина с новорожденным ребенком. Я видела такие в витрине книжного позавчера. Ещё долго выбирала между «Чего ожидать, когда ожидаешь» и «9 месяцев счастья», но так и не купила.
«Вот, значит, ты какой, Чон Чонгук: даришь женщинам полезные подарки». Это интересно.
Улыбаясь, я быстро пролистываю книгу и кладу её на тумбочку возле кровати. Приняв душ, делаю укладку, наношу лёгкий макияж, надеваю деловой костюм и вдруг понимаю, что пуговица на моих брюках ещё застёгивается, но уже с трудом. Неужели, поправилась? С чего бы, если меня всё время тошнит?
Покидая квартиру, я набираю номер Дженни.
— Ну, так как? — Многозначительно спрашивает подруга.
— Он ночевал у меня. — Говорю я, не в силах сдержать радость.
— Во-о-от! Я же говорила! Это всё счастливые труселя! Чудотворный эффект не заставил себя ждать! Ну, и?
— Что «и», Дженн?
— Как он? — Ей не терпится узнать. — Каковы его коэффициенты мощности и рабочие характеристики?
— Ты опять о своём! — Я сажусь в машину и завожу двигатель. — Мы не переспали.
— Как не переспали? — Кажется, Ким что-то роняет из рук, на заднем плане слышится какой-то грохот.
— А так: мы просто спали. — Признаюсь я. — В смысле, спа-ли. И всё.
— То есть, это как? Ты не совратила развратного доктора?!
— О, боже, Дженн, никакой он не развратный! Очень даже милый и приличный. Сначала слушал, как меня тошнит в ванной, а затем я рыдала у него на плече и уснула.
— Как несексуально звучит... Фу-у-у... Пак, скажи, что ты пошутила!
— Нет. Чон Чонгук оказался очень понимающим, он выслушал меня, утешил...
— Утешил? — Смеётся Дженни. — Как же мало ты знаешь об утешении, моя дорогая. Лучше скажи, ты всё ещё называешь его по имени-фамилии?
— Да.
— Это у вас ролевые игры такие? Тебя это заводит?
— Нет, просто неудобно как-то... — Говорю я и улыбаюсь.
— И что, вы просто лежали вдвоём в кровати?! Просто лежали?
— Да, на диване, вообще-то. В обнимку. Он обнял меня, и я проспала всю ночь сном младенца.
— Э-э... Ну, ты хотя бы должна была почувствовать, как он к тебе относится. Скажи, Дева Мария, а не упиралось ли тебе кое-что в крестец, например? Он хоть как-то на тебя реагировал?
— Дженни, я знаю, что ты не такая. Кончай меня смешить! — Прошу я.
— Кончать мне пока не светит, а вот тебе даже очень. — Хохочет Ким. — Только для этого надо не пускать сопли в мужика, а наоборот — чтобы он в тебя, но не сопли.
— Ой, всё! Я не могу!
— Что? Я мерзкая, да? Придётся тебе потерпеть, пока меня на найдёт мой рыцарь на белом Майбахе. И пока это не случится, я буду переживать за твою сексуальную жизнь, как за свою.
— Напомни, почему я с тобой дружу, Дженни?
— А потому, что ты такая же мерзкая, как и я. — Смеётся Дженн.
— Вот это вряд ли. — Я останавливаюсь на светофоре и смотрю на часы. — Кстати, ты достала мне пропуск в кинотеатр?
— Да. Сегодня ты — Дженни Ким, и ты идёшь на премьеру нового фильма Ким Тэхена. Готова увидеть среди столичного бомонда рожу своего бывшего?
— Не совсем, но, похоже, у меня нет выбора.
Всё организовано на высшем уровне: портье открывает высоким гостям двери, охрана проверяет документы, повсюду снуют официанты с шампанским и закусками, а также фотографы всех известных изданий жёлтой и не очень прессы.
Меня пропускают, я вхожу в холл, оставляю в гардеробе пальто и присоединяюсь к многочисленным гостям. Некоторых из них я знаю лично, поэтому приходиться останавливаться на вежливый small talk: мы перекидываемся парой фраз с актёрами, продюсерами, коллегами по цеху и расходимся каждый в свою сторону.
Очередной маститый актёр, который в премьерном фильме играет роль второго плана — престарелого отца героя, здоровается со мной, интересуется моими успехами, сетует на погоду и деловито удаляется к другим гостям. Уверена, он даже не узнал меня. По тому, как он смотрел в моё лицо, я понимаю, что оно показалось ему знакомым, но откуда, и как меня зовут, — он явно не вспомнил.
Да здесь это и не важно. На таких мероприятиях всё показное, и с состоявшимися актёрами обычно всегда так — им не обязательно завоёвывать внимание прессы, они и так уже всего в этой жизни добились. Журналисты, продюсеры, сценаристы — все тянутся к ним сами.
А вот молодые актёры, начинающие музыканты или юные певцы — те ещё не избалованы славой. Многие из них узнают меня, даже если мы виделись всего пару минут в прошлом году и перекинулись всего парой слов.
Они называют меня по имени и даже помнят детали нашего предыдущего общения, поэтому с ними приходится задерживаться дольше. Мы болтаем о моде, о киношных новинках, о ярких режиссёрских работах, нарочито смеёмся, и я продолжаю нервничать из-за того, что так и не нахожу в толпе Тэхена.
Всех приглашают в зал, и тогда я, наконец, понимаю, что Тэхен решил появиться перед публикой уже после премьеры. Он будет знать, как отреагировал зал на его новую работу, и поэтому будет чувствовать себя увереннее. А если вдруг зал загудит, и его освищут, он не появится вовсе — таков уж его характер, и об этом я всё ещё помню.
Заняв своё место, я начинаю оглядывать зал.
— Тоже решили сегодня почтить своим присутствием премьеру? — Садится рядом со мной один из начинающих актёров, милый парнишка лет двадцати.
Его, кажется, Мино зовут. Фамилию забыла... вроде Сон.
Дешёвый сериал с банальным сюжетом и неуклюжими диалогами, вышедший на канале «SBS» почти погубил его карьеру, поэтому теперь он заискивает и перед рядовыми деятелями искусства, и перед журналистами. Хватается за любую возможность быть с ними на короткой ноге — вдруг удастся где-то засветиться. Когда твоё имя на слуху, всегда проще получить интересную и хорошо оплачиваемую работу.
— Да. — Киваю я, продолжая внимательно осматривать зал.
Оборачиваюсь и оглядываю верхние ряды.
— Я сыграл в этом фильме одну из ролей. — Задумчиво говорит парень. — Она небольшая, всего пара фраз в одной из сцен, но, по правде говоря, я не даю этой картине ни единого шанса на успех.
— Почему? — Мой взгляд по-прежнему сканирует лица людей в креслах.
— Зря они утвердили Тэхена, он всегда играет самого себя. — Хмыкает мой сосед. — Никакого перевоплощения или погружения в образ. В кадре ведёт себя одинаково: что в комедии, что в драме.
Я вспоминаю, как Тэхен репетировал дома сцены из этого фильма, как начитывал реплики, как любовался собой перед зеркалом, и какой довольный возвращался со съёмок.
— Пожалуй, да. Соглашусь. — Усмехаюсь я.
Я тогда очень переживала, чтобы у Тэхена всё получилось, чтобы эта картина стала прорывом в его карьере, а теперь вот — готова злорадствовать, если она провалится.
— И в этом фильме столько пафоса... — Морщится начинающий актёр Сон.
— Да? Теперь мне стало ещё интереснее.
— В нём только один плюс — это Юна. Она исполнила заглавную тему для саундтрека и появляется в самом конце, в сцене в ресторане, куда приходит герой, чтобы напиться с горя. Он роняет вилку, когда девушка начинает наигрывать на гитаре романтическую песню, под которую когда-то разрушилась его жизнь. Хороший момент. Отличные эмоции, крепкая такая атмосфера. Вот выдержать бы в этом стиле всю картину, было бы идеально.
— Так Юна тоже будет здесь? — Я оборачиваюсь к нему.
Вот, значит, где Тэхен снюхался с этой певичкой — всё-таки на съёмках.
— Я высматривал её весь вечер, но так и не увидел. Жаль. — Пожимает плечами Мино. — Она — красивая. И талантливая. Настоящий самородок! Помните, её песенку использовали в рекламе слабительного? Я там снимался. Хороший такой ролик был...
И в этот момент в зале выключается свет, а я поднимаю взгляд и вижу у него за спиной, на балконе, в тени появляются две фигуры: мужчина помогает занять место женщине и галантно целует её ручку. И я узнаю в этом силуэте Тэхена.
— Вы куда? — Интересуется мой сосед, когда я встаю.
— Скоро вернусь. — Бросаю я.
— Но ведь уже начинается!
Игнорируя его слова, я пробираюсь меж рядов и выхожу из зала.
— Чеён, добрый вечер! — Пытается остановить меня светский репортёр конкурирующего журнала. — Ты куда? Фильм вот-вот начнётся!
Он нагружен попкорном, чипсами, а подмышкой у него зажата бутылка шампанского. Похоже, коллега решил отрываться вовсю.
— Мне нужно уйти. — Объясняю я, приветственно взмахнув ему рукой. — Прости, Чен!