Портреты

Феликс.

Да, я не пошел за ней. Слишком Эм своенравная и независимая, чтобы в такой момент я сопровождал ее и вызывал еще большее раздражение и злость.

"Проcти меня" - написал только, чтобы извиниться за неосторожные и резкие слова. Эмилия не ответила, лишь оправила свою гео-метку. Так спокойнее.

Это самое важное сейчас. Моя беременная невеста вышла из этой квартиры ночью, одна, а я это допустил. Я не злюсь так, чтобы желать ее ухода, но она на меня сердита настолько, что не хочет быть сейчас рядом. Разве могу я позволить себе лишить ее так нужного ей сейчас времени наедине с собой? Здесь пусто. Стало так сразу после того, как дверь за Эм захлопнулась. Конечно мы все обсудим и помиримся, обязательно, но сейчас на душе так больно, словно Ривьера больше не

войдет в эту квартиру. Это чувство я проживаю впервые и снова только благодаря ей. Так почему же будучи уверенным в том, что это просто глупая ссора я чувствую себя именно так? Столько всего эта девушка открыла мне впервые.

Вот только Эмили вернулась. Через полчаса. Обнаружив меня на том же месте где и оставила, сидящим на диване.

– Так нельзя, – едва слышно промолвила: – Мы не можем расходиться по разным домам не поговорив нормально.

Единственное, на что я был способен это просто кивнуть, а девушка сразу прошла мимо и щёлкнула кнопкой чайника. Мне стоило усилий преодолеть комнату, чтобы просто обнять любимую женщину. Мы оба приняли неверное решение. И я прижался к Эм со спины, теряясь в разгоревшемся желании простой человеческой близости, тепла и ощущения дома. Последнее время я везде чувствую себя не в том месте и не в то время. Толкнулся бёдрами вперед, без всякого подтекста, прижался плотнее, давая напряжению зависнуть между нами, когда пространства между телами совсем не осталось. Сердце забилось быстрее. Наконец-то. Сколонил голову, спрятав нос где-то у Эмили в волосах, вдохнув как можно глубже, почти со стоном выдохнул. Ощущение конца отпустило. Я убедился в том, что такие мелочи решаются простым разговором, пока мы любим.

– Хочешь еще что-то сказать? – негромко спросила Эм, положив свою ладошку на мою руку, покоящуюся у нее на животе.

– Нет, душа моя. Ничего. Я просто очень устал.

– Пойдём спать?

– Я бы принял душ.

– Я могу сейчас чем-то помочь тебе? Ты бы этого хотел?

– А я тебе?

Она отрицательно качнула головой. Мы можем прямо сейчас просто обсудить всё, как взрослые люди, потому что ничего страшного не произошло, все не так, как каждый из нас себе это представил. Эмили хочет оказать мне поддержку, но у меня не осталось сил даже на то, чтобы ее принять, а она моей - не хочет.

– Последние свои морально-волевые ресурсы я сейчас трачу на то, чтобы не разрыдаться, - призналась Эм.

– Ты прости меня, детка. Я не должен был так реагировать.

– И ты меня. Я тоже повела себя глупо.

Я отстранился задвинув все за ширму. До завтра. Завтра будет легче. Эмоции уйдут на второй план, останется только холодный рассудок. Хотя с уверенностью могу сказать, что даже сейчас не испытываю какие-то яркие эмоции. Просто чистое поле, полностью выжженное. Ненавижу ссориться, негатив просто вышибает все силы. Уверен сейчас лишь в одном: без ума люблю эту женщину. И только это чувство сейчас поддерживает и греет, заполняя все пустоты.

– Я постелю, – Эми направилась в спальню, прихватив с собой бутылку воды со стола.

– Отдыхай, не жди меня.

Я зашёл в ванную и впервые за долгое время запер за собой дверь на защёлку, разделся, включил горячую воду. Всё хорошо. Это была просто глупость, ничего такого, что как-то повлияет на наши с Эмилией взаимоотношения. Эндж, где была, там и осталась - в прошлом. А о том, что Эми беременна она в любом случае в скором времени узнала бы. Мне просто не хотелось, чтобы девушки общались, Эм не пойдут на пользу лишние переживания. Когда я вернулся из душа, как и ожидал, она уже спала. Моя душа. Она устала. Она носит моего ребенка под сердцем, ей пришлось оказаться в неприятной ситуации, а я еще и подлил масла в огонь.

Ночь накинула свой тёмный плащ на окружающее меня пространство. Просто лечь в постель и уснуть все чего я сейчас хочу. Но никакого сна и отдыха, мне не видать, как собственных ушей. На мой пейджер и телефон, которые лежат на комоде у входа поступает вызов с работы. Устройство издает очень громкий звуковой сигнал, оно жужжит, визжит и мигает к тому же, поэтому я стремительно вышел из спальни едва одевшись. Закрыл за собой дверь, чтобы не разбудить Эм. Меньше чем через минуту меня не будет в квартире, потом я напишу ей сообщение.

Выскочив из дома, я добежал до станции меньше, чем за три минуты, не пользуясь лифтом и автомобилем, стремясь избежать каждого ненужного затруднения. Пылающий ад ждал меня.

– У тебя полторы минуты максимум, – выкрикнул капитан: – Переодевайся быстро! Площадь возгорания большая.

Собрание команды. Незнающему человеку может показаться, что на станции царит полная суета. Но это не так. Каждый знает своё дело, каждый быстро выполняет приказы, как механизмы, запрограммированные на определённое действие. Звучит зацикленный голос оператора 911: "Неосторожное обращение с огнём! Горят жилые помещения!" и уже такая привычная всем сирена. Я справился быстрее и запрыгнул в насосную машину. Рядом со мной сидит Алекс, его лицо обращено в окно:

– Справимся, – утверждает он повернувшись ко мне. Я ощущаю, как уверенность растет.

Задымление стало заметным ещё за несколько кварталов. Я достал телефон и сбросил Эм сообщение.
Языки пламени, выстреливающие из пустых окон, появляются перед глазами, как угрожающее предвестие. Коллеги уже здесь. Не знаю, остались ли еще люди в здании. Квартиры уже заливают из двух машин через окна. Я туда еще даже не вошёл, а желание снять респиратор и вдохнуть свежего воздуха стало невыносимым. Пламя, жадно поглощает там все на своем пути.

– Команда, все на своих местах! – громко произнес капитан, прерывая мои мысли, его голос разносится в воздухе, как ударный сигнал: – Я хочу видеть, как вы действуете быстро и слаженно! Вперёд! – крикнул он, открывая дверь машины.

Я и Алекс первыми пересекли порог сгущающегося дыма, за нами следует Джек. Треск огня и шум воды. Эти звуки чаще всего успокаивают, но для меня они, как сигналы тревоги. Я чувствую, как страх сжимает сердце, словно рука, готовая задушить. Да что это со мной сегодня? Освещая задымленное пространство фонарями мы продвинулись на один лестничный пролет. Рациии зашипели:

– Внимание! – раздался голос капитана: – Оставайтесь вместе!

– Здесь кто-то есть? – кричит Джек: – Пожарные, ответьте!

В ответ только тишина. Сейчас я сосредотачиваюсь и слышу только свое дыхание, никаких посторонних звуков. Чтобы кого-то найти нужно отключить фоновый шум. Аппартаменты на третьем этаже, справа от лифта, именно туда нам нужно попасть, там люди. Чем выше я продвигаюсь по лестнице, тем хуже становится видимость. Задымление настолько сильное, что я не вижу ничего перед собой, даже на расстоянии вытянутой руки. Только мощный фонарь дает хоть какую-то ясность. Впервые за долгое время испытываю необъяснимую для себя тревогу. Сердце словно рвётся наружу. Здесь есть еще пожарные, на последнем, четвертом этаже. Там тоже эвакуируют кого-то, через окно, выйти из квартиры через дверь у них уже нет возможности, пламя перекрыло отход. Разделяться с коллегами было категорически запрещено. Мы должны сплатится еще сильнее, потому что наша общая цель - спаси людей, защитить друг друга и, желательно, выбраться живыми. Между вторым и третьим этажом начинается ощущаться присутствие открытого огня, совсем близко. На стенах танцуют свой опасный танец отблески возгорания.

– Есть кто живой? Отзовитесь! – снова зовет Джек. Одна из дверей на втором этаже распахивается, из открывшегося прохода прямиком на пол в коридоре выпадет парень, практически теряя сознание.

– Твою мать, блять! – выкрикивает Алекс: – Они же сказали, что никого нет ниже третьего этажа! – рация передает его голос хрипло и натужно. Аппаратура не должна сбоить, только не сейчас.

– Выноси, – коротко ответил я, отпустив кнопку средства связи.

Сердце начинает долбить в грудную клетку ещё суровее, так нарастает ярость. Он погиб бы здесь, если бы не нашёл в себе ресурс открыть эту гребаную дверь сейчас. Алекс отделяется, подхватывая спасемого и закинув его на плечо. Я поднимаюсь ещё на проем выше.

Фонарь отключается и становится совсем ничего не видно. Я насколько раз щёлкнул кнопкой, реакции нет. Ударил его о ладонь, тоже ничего не изменилось. Источник освещения сдох. Чёрт! Я достал маленький фонарик, который немного осветил пространство вокруг. Но такое задымление он мне не рассеит. Здесь уже по-настоящему жарко. Аппартаменты справа пылают адским пламенем. Джека я тоже благополучно потерял из вида. Опустившись на колени начинаю ощупывать пол. Я несколько раз вызвал своего друга по рации, но не получил ответа. Треск охваченного огнём помещения стал настолько громким, что игнорировать его уже нет возможности. Из передатчика раздался голос капитана, он требует выходить. Сердце сжалось. Я так и не нашёл здесь никого и пока не найду, не выйду. Всего пара минут и еще большую часть помещения уже охватило пламя, давая мне хоть
какую-то видимость. Ползком удаётся добраться до той самой двери у лифта.

– Где ты? Ребята потеряли тебя! Уходи оттуда! – разрывается моя
рация: – Риск обрушения! Слышишь? Риск обрушения! – повторяет капитан.

Все, что я слышу - игнорирую, лишь ответив:

– Всего пара минут. Я вытащу оттуда человека.

– Это приказ, пожарный Уокер! Ты меня слышал? Это приказ! Этажом выше уже тоже все прогорело! – кричит он.

– Дай мне всего минуту.

Я поднимаюсь на ноги и без раздумий толкаю, нужную мне дверь, совершая самую фатальную ошибку в своей карьере. За спиной с жутким скрежетом обвалилась часть перекрытия, заставляя меня упасть на пол, чтобы избежать обратной тяги и ввалиться в завоеванную пламенем квартиру. Испуг заставил дышать чаще. Это ловушка. Слышали про ад? Так вот, я здесь. Огонь тут хозяин и ты, парень, на его територии, – вслух озвучиваю себе. Дал врагу вдохнуть свежего воздуха, чтобы хватило духа убить меня. Обычно я не паникую, практически никогда. Я не проверил свое оборудование. Единственное, что я тщательно осмотрел на пути это свой дыхательный аппарат. Но все равно, не сделал все то, что было нужно. Вечер был поистине нервным. Рация сбоит и я здесь один, хотя не должен оставаться в одиночестве ни при каких условиях.

– Мэйдэй, мэйдэй, мэйдей! – повторяю трижды в свой передатчик: – Лейтенант 238-ой Феликс Уокер. Я нахожусь на третьем этаже, аппартаменты рядом с лифтом, здесь завал! Воздуха сто атмосфер, мне нужна помощь!

Температура настолько высокая, что передвигаться возможно только ползком. Начинаю судорожно анализировать на сколько хватит сжатого воздуха в баллоне: если меньше нервничать, то скорость его расхода снизиться. Время защиты рассчитать точно практически невозможно, но условно моего воздуха при граматном расходе может хватить минут на 20 максимум, это в идеальных условиях, а они не такие. На то чтобы подумать об этом у меня уже ушло несколько секунд. Дыхание учащается, стараюсь успокоить себя. Такое точно не могу себе позволить, но я сделал несколько глубоких вдохов перед тем, как принять единственное верное решение. Нужно выбираться отсюда обратно на лестничную площадку, но там завал. В пустые окна безостановочно льют воду, но огонь пока сильнее. Встав на колени у входа судорожно начинаю разбирать остатки упавшего за спиной потолка верхнего этажа. Если не справишься тут и останешься, – все время крутится в мыслях. Отступать через квартиру уже невозможно, если только здесь в скором времени все не зальют. Не зальют, я сгорю быстрее чем это потушат. Чувствую жар даже сквозь защитную экипировку. Времени мало, воздуха благодаря физической работе становится все меньше, а паника только растет с каждой секундой. С каждым мгновением обломки становятся все тяжелее, задымление все сильнее, а сил все меньше. Руки болят и пекло дышит буквально в спину, за какое-то время мне удалось продвинуться немного дальше, но я не быстрее, адский пёс точно догонит.

Получилось перелезть через несколько крупных фрагментов обрушения, которые точно не сдвину с места в одиночку. Я продвинулся еще на несколько метров от открытого огня.

Либо мне кажется, либо пламя действительно стало менее жарким, но не менее опасным. Постоянно жму кнопку рации, но на связь никто не выходит. Сигнальное устройство баллона визжит оповещая меня о том, что основной запас воздуха закончился, теперь у меня остался только резерв, он скоро опустеет. Минуты через три, может пять. Звуковой сигнал давит на воспалённый мозг с удвоенной силой. Липкий страх опутал все внутренности. Адреналина в крови столько, что, кажется, я смогу сдвинуть гору. Нужно только выбраться за пределы завала, а там я смогу сбежать вниз до первого этажа задержав дыхание. Самонадеянно, но риск оправданный. Выжить всегда лучше. Пламя наступает на пятки и неприятный ком безысходности подкатывает к горлу. Всего несколько секунд, перевести дыхание. Ещё несколько десятков камней, обуглившихся элементов быта из верхних апартаментов и крупных бетонных кусков, которые пришлось сдвигать при помощи рычага и стрелка начинает приближаться к критической отметке. Нащупываю на себе сигнализатор неподвижного состояния. Дыхания учащается, как бы я этого не хотел. Ни сил, ни воздуха. Все мысли и чувства мечатся внутри точно так же, как и я, ища выход, забирают мое последнее самообладание. Я не выпускаю их наружу. Казалось, мир сжимается, оставляя лишь горящие стены, обсыпанные пеплом, и удушливый дым, который стягивает лёгкие до предела. Я стою посреди адского вихря, охваченный огнём и хаосом, пытаясь сгруппироваться, но каждый вдох превращался в борьбу с невидимыми оковами страха.

– Мэйдэй, мэйдэй, мэйдэй, – повторяю снова: – Пожарный Феликс Уокер! Мой баллон пуст!

Звуки треска пламени, битого стекла и падающих обломков слились в единую какофонию ужаса, разрывающую толщу сознания.

– Господи, если выживу, клянусь, я брошу. Никогда в жизни больше не подойду к стенам пожарной станции, – шепчу отчаянно.

Пот льёт градом заливая мне глаза. Практически ничего не вижу, лишаясь ни только последнего воздуха, но и зрения. Я тушил множество пожаров, но никогда не был так близок к полному провалу. Конечно, я это осознаю, сидя на полу, среди обломков и открытого огня за спиной, подобравшегося слишком близко. Стрелка на нуле. Я скидываю маску задержав дыхание. Дым куда опаснее огня. Пытаюсь позвать на помощь, но слова сорвались в кашле, пронзившем горло острыми осколками пепла. Я точно не один в этом крематории, здесь работает кто-то еще. Никогда в жизни я не входил, и не вошел бы в эпицентр в одиночку. Огонь наползает тесня меня, как непоколебимая стена смерти. Взгляд метается по задымлённому пространству, и я не вижу ничего, кроме пылающего ада, который поглощает всё на своём пути.
Мышцы стали свинцовыми, боль забралась в каждую клетку тела. Практически у цели, если сдвину плиту, то смогу убежать отсюда, снова нужен просто рычаг. И этот бой был мною выигран. Я освободил себе пусть отхода, практически не дыша. С каждым движением, которое удается совершить, вокруг становится все больше мерцающих теней, они как призраки. Мои силы исчезают, а сердце колотится в грудной клетке, словно бешеная птица в клетке, предсказывая близкий крах. Я кручу головой, надеясь встретить взгляд кого-то из своих коллег. Безуспешно. Отполз еще чуть дальше. Весь проход горит, но пройти можно. Есть шанс, что экипировка загорится, но сбить пламя я смогу. Дым заползает в лёгкие, заставляя кашлять, как только я пытаюсь сделать хоть один короткий вдох. Только не это, только не это - повторяю про себя. Это чувство ни с чем не спутаешь, времени катастрофически мало. Последняя надежда убегает от меня со всех ног, у нее много свежего воздуха и видимо она марафонка. Все вокруг такое такое тёмное и яркое одновременно. Такое безжизненное. Огонь вскоре полностью поглотит это место.

– Помогите! Я живой! – кричу из последних сил. Ответа нет.

Снова задерживаю дыхание и собрав волю в кулак встаю на ноги. Ничего не видно. Только найти лестницу. Только найти лестницу. С трудом нащупав перила, цепляюсь за них рукой. Кашель душит. Мне больно даже думать о дыхании, но так же больно и не дышать. Я чувствую, как воздух в легких становится все более тесным, а сознание темнеет от удушливого дыма. Рука инстинктивно потянулась к лицу, пытаясь натянуть респиратор, но, конечно, баллон опустел, бросив меня на произвол судьбы. С каждой секундой мир вокруг меня становится все более расплывчатым. Взгляд затуманивается и я вижу, как пламя тянет свои языки ко мне, само собой, огонь никогда не насытится в своих желаниях он заберет все, оставив только воспоминания. Я должен найти выход, но темнота стала слишком глубокой, а стоять на ногах становится все труднее. Кажется, что кто-то выше на пролет зовет меня по имени, несколько раз. Ползком точно не вылезу. Нога коснулась ступени, один шаг и я качусь кубарем вниз. Ну хоть один этаж миновал. Пытаюсь приподняться на локтях, не могу. Страшно болит голова, так болит, что единственное, чего сейчас хочу удариться ею об пол и отключиться, чтобы больше этого не чувствовать. Пытаюсь сделать еще один вдох поглубже, кашель душит только сильнее. Охватившая паника и страх, заставляющие искать варианты, будто начинают угасать. Мой мозг обманывает меня, он говорит: "Сдавайся", чтобы быстрее отключить организм, перестать мучать. Давай же, дыши, – звучит в голове мой же голос: – Должно получиться, здесь не так дымно. Я не хочу делать никому больно. Не хочу никого подставлять. И умирать не хочу. Пара рывков от лестницы. Как же больно и страшно. Легкие горят огнем не впуская ни единого вдоха. Так вот, что чувствовали все, кого я не успел спасти. Я слышу укоризненный голос Эм, который вторит: "Ты же мне обещал..."

Сила уходит и жар словно прижал к полу. Песок огня засыпал глаза, а мысли размылись, словно расплывчатые краски на холсте. Я уже не слышу, что происходит вокруг, только слышу, как моё сердце бьётся всё медленнее.

Ты серьёзно? Умереть вот так?

Последняя мысль, сгорает, как спасительная нить теряясь в свисте пламени и шуршании воды. И вот, когда сознание совсем ослабело, я почувствовал, как стены вокруг меня сжимаются, как бы прощаясь с этой реальностью. Мерцание проблесковых маячков из окон и затем, внезапно накрывший мрак поглотил меня целиком. Боль уходит и становится легче.

Эмилия.

Я проснулась от жуткого сердцебиения, которое трубило: "Вставай, вставай!" . Ощущение дикого страха почему-то сковало все тело, в груди пекло огнём. На часах 2:42, значит спала я всего ничего. Я одна в квартире, совершенно точно. Открыла входящее от Феликса и прочла его:

"Я на пожаре. Прости меня. Абсолютно безумно люблю тебя, душа моя. Надеюсь, что завтра всё будет хорошо и мы поговорим."

Феликс зовет меня "Моя душа" в особо важные и значимые моменты нашей жизни. Самые трепетные и тогда, когда боялся чего-то обращался к своей душе, ко мне. Я несколько раз набрала на его номер, но трубку никто не снял. Сначала я позвонила Гвен, но она сказала мне, что ничего не знает, хотя она работает, закрались сомнения в том, что она говорит мне правду, но допытываться я не стала. Руки дрожат, а тревога всё растет. Включила телевизор и стала перещёлкивать каналы. Время подкралось к трем после полуночи. Моя тревожность возрасла почти до критического уровня. На одном из каналов наткнулась на новостной репортаж. Я сразу отложила пульт увидев на экране огонь. Молодая журналистка ведет прямой эфир с места страшного пожара. На красной машине перед моими глазами на мгновение мелькнул знакомый номер 238, 237...потом 1, 118, 36, 24. Множество пожарных рот работает там. С ужасом осознаю, что это было не моё сердцебиение, оно - его, ему страшно. После того, как девушка назвала четыре имени пожарных, которых ищут я больше ничего не слышала, просто смотрела в экран, как заворожённая. Я стала набирать номера родителей. Его мамы, отца. И лишь с третьей попытки я смогла дозвониться до Оливии, она спала:

– Что такое, дорогая? Время три утра. Вы в порядке? – ее голос показался мне встревоженным.

– Включи новости, – вырвалось у меня, как последний крик.

Оливия Уокер засуетилась. Всё, что я слышала это какой-то непонятный шум, а потом она включила телевизор. Снова этот репортаж, снова репортёр повторяет имена. Сначала настала гробовая тишина, а потом я зарыдала не в силах больше сдерживаться. Слезы покатились по щекам, как потоки безумия.

Только не это...как же так, Феликс? Ты же обещал мне!

– Боже, – шепнула его мама, голос задрожал: – Фред! Фред! В новостях говорят о нашем сыне! – закричала она, обращаясь к мужу: – Мы сейчас приедем, милая! Мы едем, дорогая, не плачь! Все будет хорошо.

На второй линии мне уже звонит моя мама. Оливия сбросила звонок и я ответила:

– В новостях сказали, что Феликса, Грэга и еще двоих пожарных ищут в горящем здании. Что-то случилось, мама.