Портреты

Момент, когда меня снова встряхнули. Момент, вернувший меня в начало. В день нашего знакомства. Мысленно нанизываю на воображаемую ниточку жемчужные бусины событий, которые мы прошли. Воспоминания пролетают в голове, как одно мгновение.

Я в больнице, плачу, у меня только что было что-то похожее на  паническую атаку, только более лёгкое. Мама меняется с напарницей сменами, чтобы отвести меня домой. Я выхожу в светлый холл уже выпив таблетку седативных, чтобы скорее оказаться на свежем воздухе и с такой силой впечатываюсь в парня, что все внутри встряхнулось, не знаю, как удалось устоять на ногах. А потом поднимаю глаза из под капюшона, чтобы извиниться и вижу его. Синий свитшот, аббревиатура NYFD Думаю: "Боже, это пожарный! Только не это." Новый триггер. А потом он говорит, что тушил возгорание в доме Элисон Морган. Ноги подкашиваются, в горле собирается тугой комок вины.
Я всю ночь анализировала, а потом два дня слушала миллион раз запись вызова, связавшего нас. Узнаю голоса, вспоминаю события. И нанизываю на нитку первую чёрную жемчужину. Нас связали некогда близкие нам люди. Таким чудовищным и бесчеловечным способом. Тогда я этого ещё не знала.

Потом иду с Феликсом на встречу и снова плачу. А потом впервые плачет он и всё: пути назад у меня нет. Я понимаю, что оставить его уже не смогу, пока он не справится с собой и своими страхами. Вторая чёрная жемчужина занимает почётное место на нитке наших завязывающихся отношений.

Недели через две после нашего знакомства я иду с ним на тренировку по стрельбе в тир, и всё время наблюдаю за пальцами и кистями Феликса. Отмечаю меткость. Думаю о том, что он мог бы быть полицейским, а не пожарным. Тогда я спросила: "Как это работает, Феликс?" "Как танец!" - ответил парень, обнажив зубы и совершив серию метких выстрелов. Я надела первую белую жемчужину. Перламутровую, сверкающую. Красивый мужчина, но опасный поворот в душе. Теперь даже, если он в норме, я не хочу оставлять его. Мы подружимся.

Потом я поскользнулась на кафельном полу и надела ещё одну чёрную бусину. Начала осознавать свои истинные чувства - наделала светлую, а потом еще парочку перламутровых. И чёрные, чёрные, чёрные. На всех этих бусах Сэнди Финниган и ублюдок бывший - Стив. Боль, которую нести через всю жизнь. И вот сейчас я смотрю на своего жениха, нося во чреве нашего ребенка, и не знаю, что делать со всем этим. Я не хочу лечить Феликса, как-то промывать мозг, не хочу быть его психологом, иначе в итоге так и останусь просто терапевтом и больше никем. Но еще давно я лично посоветовала Феликсу очень популярный психологический приём, как отключиться от нервирующей ситуации, немного затушить влияние внешнего раздражителя на психику. Я порекомендовала ему выбрать ритуал, с помощью которого мужчина сможет словно переключателем отключить неприятные чувства и начнёт относится к ним проще. Это может быть что угодно: дёрнуть молнию на одежде, провернуть кольцо на пальце. Как нажать на кнопку "Абстрагироваться". В основном это касалось общения с мамой, чтобы не  срываться по любому поводу. Совершил ритуал - прикрылся куполом, и пусть вокруг что-то происходит. Иногда ему до сих пор нужна эвакуация из семьи. Они так редко встречаются, а спорят и ссорятся при каждой встрече. Сейчас дело не только в маме. Эван, Сэнди, Хлоя. Все это и в одной семье. Нужно понимать, что это временный способ, только для начала, с этим всё равно надо разбираться глобально. Потому что рано или поздно все может вырваться наружу таким торнадо, что его будет не остановить и этот смерч сметёт все в радиусе сотен миль. Он все еще ходит к терапевту время от времени. Но здесь нужна семейная терапия и хоть какое-то постоянство, цикл. Теперь я почти уверена, что ошиблась и навредила ему своим советом. Только говорить со мной об этом Феликс не хочет. В этот момент он смотрит прямо мне в глаза, судорожно проворачивая украшение на пальце, все с большим и большим остервенением. Это не помогает, я вижу, но Уокер всё пытается добиться привычного эффекта. Я облажалась, но если вы безгрешны, то бросьте в меня камень первыми. Скорее всего в нашем доме заиграет "Реквием по мечте" в исполнении симфонического оркестра и все начнёт рушиться, а я ничего не испытаю, потому что осознала сейчас, что сама это сделала. Теперь он пользуется этим ритуалом при каждом случае и, видимо, это стало для него истиной в последней инстанции. Больше я не уверенна в том, что когда-то мой мужчина не навредит кому-то или сам себе, неосознанно. Единственное, чего я теперь боюсь - потерять Феликса, и ту человечность, что в нем есть. И сколько бы я не говорила настолько мне просто с этим мужчиной, насколько это безумная большая любовь, но она больная. Она намешана с огромным количеством проблем через которые приходится продираться. И вот он пришел... Тот момент, когда мне стало невыносимо тяжело с лейтенантом Уокером.  Ибо я не знаю чем ему сейчас помочь и как достучаться. Мне плевать на Стива, я ненавижу его. Пусть он сгниёт в тюрьме, а после того, что услышала я желаю этого с удвоенной силой. Но Феликсу на Сэнди всё еще не плевать. А я после этой новости перестала испытывать жалость к ней, которую испытывала раньше. Осталось только презрение. Мне нужно время чтобы разработать тактику, как помочь нам обоим справиться с обрушившимися на голову обстоятельствами. Я взяла ладонь парня в свои руки и прошептала:

– Справимся. Ты не шокировал меня этой новостью. Я пережила момент смерти этой девочки, из-за кого это произошло для меня уже имеет не такое большое значение. Главное, что виновные будут наказаны.

– А я шокирован, – честно признался Феликс.

– Я тебя понимаю. Столько всего и сразу, в одной семье. Но ты ничего не можешь с этим сделать, родной.

Он вздохнул, будто стало легче, но ведь не стало. Единственное, что удивляет меня, моя собственная реакция. Почему же на меня это открытие не произвело должного впечатления? Наверное, все потому что я, в первую очередь, думаю о здоровье плода у меня под сердцем.

– Меня успокоила твоя реакция. И Сэнди с этих пор никто для меня. Я испытывал к ней привязанность, когда она была ребёнком, но после всего, что она вытворяла на этом месте больше ничего не может вырасти. Мне даже немного стыдно за то, что я не чувствую ничего по поводу того, что это совершила именно она, как будто отпускаю ситуацию, которая терзала и не давала покоя и наконец стала разрешаться, – кажется, будто Фел говорит искренне, но с этим нужно работать, бесследно такое не пройдёт: – Просто я боюсь за бабушку и деда. И за маму, раз уж на то пошло. Отец Сэнди - Том, может тянуть с нее деньги, воздействовать на нее, через жалость. И она поддастся на эти провокации.

– Не хочу лезть в вашу семью. Но раз уж я, почти ее часть, то выскажу свое мнение. Бабушке и деду не стоит ничего говорить без надобности. Если полицейским не понадобятся их свидетельские показания достаточно будет и того, что Сэн наркоманка, поэтому ее и арестовали, настолько я помню это не впервые.

Феликс согласно кивнул головой, прикоснувшись губами к моим пальцам. Теперь я вижу, что ему на самом деле стало немного легче, видимо, он боялся именно моего ответа на услышанное. Раз уж мужчина просит меня, я постараюсь не слишком погружаться в семейные проблемы Уокеров. Разве что поддержу Хлою. Я уступлю в этом, если Феликсу от этого станет проще. Переживать еще и за меня ему ни к чему. У меня есть эта сила, этот ресурс, и я воспользуюсь им. Ради нашей зарождающейся семьи, ради будущего малыша, ради себя самой. Так будет спокойнее каждому. Он держит себя в стабильном состоянии - это главное.

Феликс.

Прошел один рабочий день. Мои родители забрали Хлою к себе домой, убедив меня в том, что помощь не нужна и я могу спокойно работать дальше. Эмили полностью абстрагировалась от услышанного, продолжая трудиться на благо. А сегодня мне пришло послание от Хлои:

"Не измеряй мою боль, пожалуйста. Не прикасайся к этому. Эван уже сделал плохо всем. Он наплевал и натоптал у меня в душе, у сыновей, он все время отравлял жизнь своим родителям. Я могу хотя бы попробовать уберечь тебя от этого, просто не прикасайся. Немного здорового эгоизма, Феликс это то, что тебе нужно. Просто перестать думать о всех вокруг.
Беспокойся сейчас только о своей семье. Пройди мимо и сделай вид, как будто мы просто расстались, ведь так бывает. Как это сделал бы любой другой брат на твоём месте"

Я несколько раз набирал на ее телефон, но она не взяла трубку. Хло не готова сейчас общаться и я могу ее понять. Многие жертвы какого бы то ни было насилия закрываются от общества. На самом деле мне нужны были ее слова, очень нужны. Они отрезвили. Я правда не могу повлиять на все вокруг, а значит к этому нужно относиться хладнокровнее, как бы странно и ужасно это не звучало. Могу и должен принять точку зрения Хлои и я спокоен, потому что сейчас она с моими родителями и они сделают для нее все необходимое. А мне пора заняться работой, собой в конце концов, уделить больше времени своей беременной невесте, которого и так остается слишком мало в распоряжении. Раз уж мы решили пожениться надо это обговорить. Сходить с ней на приём к доктору. Просто жить свою жизнь, а не чужую. Я получил за утро еще несколько сообщений, но никому не ответил.

"Позвони мне"

"Как ты? У тебя всё в порядке?"

"Мне нужно с тобой поговорить"

"Будь благоразумным" - мама как всегда выделилась.

Я просто собираюсь спокойно отработать этот день, к чёрту.
Мне еще предстоит беседа с капитаном тет-а-тет. Как только я явился на свое рабочее место, он распределил обязанности, а меня вызвал на разговор после того, как проверю личное оборудование. Баллон неисправен, нужно его заменить. Через пятнадцать минут я стукнул в дверь кабинета Фергюсона. Послышалось короткое:

– Входи.

Зайдя в помещение сразу уловил какое-то напряжение:

– В чём дело? – спросил.

– Присядь, – капитан указал на стул напротив себя. Излюбленное место.
Усевшись, просто жду своей участи. Видимо я снова что-то натворил и сам не знаю что.

– Что не так с Тришей Стивенсон? Ее отец не может поверить своим глазам глядя на твой отчёт. Ты вообще открывал ее личное дело, видел характеристику?

Блять! Ну точно, Триш... Вот про что я забыл, чуйка меня не подвела, вот и первые проблемы подъехали.

– Я тоже не поверил, когда она начала истерить, как ребенок и отказалась от работы. Пусть папаша покажет ее психиатру.

Капитан показательно закатил глаза, строго произнёс:

– Снова шашни крутишь? Я в курсе того, что она хотела именно тебя в наставники.

Да он похоже спятил! Какие шашни? Я больше чем уверен, что встречаясь с Афиной он в курсе всех главных новостей.

– Кэп, ты серьёзно?

– Как никогда, Феликс! Жениться он собрался, где там! Второй раз уже!

Я растерянно оглядел красные кирпичные стены кабинета, на мгновение задержавшись на висевшей слева каске, чтобы спрятать яростный блеск в глазах. Моргнув снова вернул свой взгляд капитану. Этот тон мне не нравится, а разговор уж тем более.

– Ну, нет! Я, блять, не верю своим ушам! – возмутился я: – Просто порекомендуй бывшему комиссару показать его дочь врачу, он настолько ее задрочил, что девчонка на грани нервного срыва.

– Ты, должно быть, серьезно настроен поставить крест на карьере дочери Стивенсона? – произнес он, в упор глядя мне в глаза.

– Я серьезно настроен помочь ей, потому что она не справляется с этой нагрузкой.

– Ты сам то справляешься? – неожиданно спросил Фергюсон, уже не так требовательно.

– Как видишь. Вспыхнет небоскрёб - один потушу, – я спешу завершить этот разговор: – Могу идти работать?

– Думай, что говоришь в этих стенах, лейтенант. Свободен, - бросил кэп, снова уставившись в свой монитор.

Я вышел, закрыв за собой дверь. Теперь дело за Триш, надеюсь она сможет доказать отцу, что она не может работать.

В наших рядах пополнение и прошел слух, что не самое удачное. Молодая девчонка, Кристи, всё утро мнётся и примкнула к Диане. Это её третья пожарная часть и я не могу понять, как долго она может задерживаться в профессии. Говорят, что работает хорошо, но потом что-то случается и девушка перестает контролировать свои эмоции. Что ж, такое бывает. Но в идеале, этого не должно случаться на рабочем месте. А судя по тому, что она сейчас так рассчитывает на Ди, то мужчинам не очень доверяет. Диана, в свою очередь, раздражается, окидывая Кристи неприветливыми колкими взглядами и все время нервно встряхивает густыми волнистыми волосами.

9:17 утра, вызов. Мужчина, на вид 40-45 лет, лежит на улице, без признаков жизни. Кто-то из очевидцев делает неумелую СЛР по указаниям оператора 911. Отравившаясь вчера, хрен пойми чем, парамедик, не может оказать помощь и все так же злобно блюет в стенах пожарной части, осыпая проклятиями меня и новенькую, потому что мы ее раздражаем. Что ж, я искреннее восхищаюсь этой женщиной. Даже, когда ей плохо она не упускает возможность сказать мне пару ласковых.

Мы на месте уже через две минуты, капитан требует зевак разойтись в стороны. Аккуратно растолкав всех я направлюсь к пострадавшему, встав на колени. Пульса нет, дыхание тоже отсутствует.

– Как давно он без сознания? – спрашиваю у парня, который пытался помочь.

– Думаю минут 5-6, сэр, - чётко отвечает он.

Чёрт! Это плохо. Шанс его "вернуть" стремиться к нулю с каждой секундой и уже равен примерно десяти процентам. Я бросаю мимолетный взгляд на своего капитана, он кивает, давая мне понять, чтобы я подключил Кристи. Скорой всё ещё нет.

– Рот в рот! Быстро, нет времени расчехляться! – выкрикиваю я. Девушка нервно машет головой из стороны в сторону. Пока я совершаю надавливания на грудную клетку мужчины с определённой частотой, а кэп прослушивает сердцебиение: – Подними подбородок, чтобы разогнуть голову, бегом!–  я не верю своим глазам, она как будто и не спасатель вовсе. Взгляд наполнился слезами, она все так же в отрицании качает головой:

– А вдруг я сделаю хуже?

– Он мёртв, блять! Что может быть еще хуже? Зажми ему нос, – требую, продолжая реанимацию. Кристи, с трудом, но подчиняется: – Обычный вдох, губы ко рту, плотно, выдох. Губы ко рту - выдох! Делай! Два вдоха на пять моих нажатий!

После трёх минут безуспешних реанимационных мероприятий, капитан заключает:

– Заканчивайте.

Я опускаю руки, даю себе минуту перевести дыхание. Где вообще эта скорая?

– Это я виновата, – вторит зарёванная Кристи.

– Поговорим потом, – отвечаю, направляясь к машине.

Капитан связывается с диспетчером по рации, сообщает, что спасаемый скончался. Через несколько минут его заберут.

Пока мы направляемся обратно в часть я нахожусь в растерянности и недоумении. У этого парня уже не было шанса и я это знаю, ровно так же как и Грег Фергюсон, но попытаться всегда стоит. Крис смотрит на меня с сожалением, будто это я только что умирал на обочине.

– Я не верю тому, что только что видел. Это была обычная штатная ситуация, Кристи.

Она начинает плакать, извергая из своего рта какие-то рандомные фразы:

– Я не должна была возвращаться на работу, всё это, не правильно, – постоянно утирая слёзы и шмыгая носом: – Я даже собственную маму не смогла спасти, куда уж мне там.

– Ты потеряла маму? – спрашиваю с сожалением.

– Три года назад на семейном барбекю моя мама умерла, – говорит девушка, постепенно начиная успокаиваться. Кристи свыклась, но не приняла эту потерю: – Она ушла на кухню, чтобы принести два чистых бокала и долго не возвращалась. Я пошла, чтобы проверить почему она задерживается, поторопить ее и нашла ее уже без признаков жизни. Я пыталась, но все попытки пошли прахом. Если бы я только почувствовала что-то раньше, у нее был бы шанс.

– Но ты не могла знать, – говорю я: – Не вини себя в этом.

– Я пытаюсь, но не могу, не могу. Если где-то человек без сознания меня начинает трясти.

У меня для такого случая даже нет совета. Доктора, терапия, препараты – это понятно, но боль от потери близкого и вину победить не так просто. Мы пообщались с Кристи еще пару минут, я даже не заострял внимания на том, что мужчину на улице мы не спасли. Она точно в этом не виновата. Просто высказал ей слова поддержки, хоть, капитан и уставился на меня строгим темным взглядом. Его убеждение в том, что все свои проблемы нужно оставлять за пределами пожарной станции иногда делает его чёрстым человеком. И я не могу осуждать Фергюсона за это. Половину жизни он отдал профессии, иногда кажется, что пошатнуть его равновесие не сможет ни что в этом мире. Мы вернулись в часть, я выпил кофе и просто стал ждать следующих звонков не заводя ни с кем разговоров, пока ко мне не подошел кэп и не передал свой телефон:

– Кое-кто хочет с тобой поговорить, Феликс, – сказал он, и просто сунув мне трубку поспешил ретироваться подальше.

Я приложил смартфон к уху и вопросительно произнёс:

–  Да?

– Феликс, где твой телефон? – это Эмилия и похоже она на меня злиться.

– Не знаю, где-то лежит. Что-то случилось?

– Случилось, мать твою! Держи при себе свой телефон, пожалуста, я не могу до тебя дозвониться и дописаться! – ругается она.

– Эм, а если я на пожаре? Смартфон не рассчитан на то, чтобы выдерживать такие температуры, знаешь об этом?

Я услышал, как она выдохнула на том конце:

– Ладно, извини. Извини, малыш. Я что-то нервная в последнее время.

– Не удивительно, я сам держусь чисто на морально-волевых.

На самом деле ничего важного, просто ей вдруг понадобилось узнать в порядке ли я. И я в порядке, что удивительно. Ничего не чувствую.

Потом еще пять звонков, рабочие обязанности по станции. А закончился наш рабочий дня автомобильной аварией с пострадавшими и тушением небольшого возгорания в доме, слава Богу без жертв.

Я, Алекс и Фергюсон решили пойти в бар, выпить, поговорить. Давно вместе никуда не выбирались в нерабочее время. Сегодня холодно, и дождливо, а еще ветер пробирает даже сквозь плотную, тёплую куртку. Раз уж мы с Эм не встретимся в ближайшие часы, значит я могу позволить себе выкурить сигарету. И пока друзья переодеваются в красных кирпичных стенах жду их у входа. Через несколько минут Грег и Алекс составляют мне компанию. Если свернуть сейчас с Гринпойнт-авеню и пройти немного по бульвару Мак Гиннесс, а потом несколько сотен метров по улице Нассау, то после двадцатиминутной прогулки мы обоснуемся в отличном баре. У них нереальное разнообразие крафтового пива, а многие сорта варят прямо на месте. Я люблю это заведение и если спросить меня про лучший спортивный бар в Гринпойнт, то я не сомневаясь назову именно его. И мы найдём там убежище в дождливый день в Нью-Йорке.

– Погода просто отвратительная, – негодует Алекс, прячась глубже в капюшон своей спортивной куртки.

– Поедем на машине? – предлагаю, решив для себя, что выпью что-то безалкогольное, чтобы не таскаться потом по улице и не вызвать такси.

– Оставь ее здесь, вернёшься домой на такси, – говорит капитан.

– Утром мне нужно кое-куда отвезти Эмили, – мне действительно не хочется терять время, завтра у нее приём у врача.

Уже через несколько минут мы с Алексом вошли в застеклённые двери бара, вслед за Грегом и заняли один из столов. Я в который раз стал рассматривать громадную стену из ярких пивных банок, как будто вижу ее впервые. Столько раз я здесь был и каждое посещение всё равно примечаю незнакомую баночку. Разношертные столы, из необработанных слэбов с рельефом и неровными краями, покрытые чем-то вроде эпоксидной смолы. Классика в виде обычных круглых столов из дерева. Интерьер в темно-серых тонах, серая барная стойка со столешницей под мрамор и пара таких же "мраморных" столиков у пивной стены. Я заказал безалкогольную пшеничку и самый простой бургер. Отправил смс Хлое:

"Ты в порядке? Тебе нужна моя помощь?

Девушка ответила почти сразу. Ну, хотя бы не игнорирует, уже что-то.

“ Все нормально, Феликс. Успокойся и займись своими делами"

Как-будто послали, но тактично. И я не буду на нее напирать, если понадоблюсь - сообщит. Конечно мысли все ещё крутятся в моей голове, но уже не на бешеной карусели, так, детская качель. Впервые за долгие годы я не обвиняю себя в том, что недостаточно делаю. Недостаточно страдаю, недостаточно помогаю и ещё сотни всяких "недосточно", я просто хочу жить свою жизнь, хочу работать так, чтобы ничто извне не мешало мне выполнять эту работу качественно и с удовольствием. Посвятить себя созданию своей семьи. Если я сейчас же не выкину из мыслей последние события и начну снова селить их в свой голове и душе, все снова пойдёт ко дну. Вся моя работа над собой не будет ничего стоить. Ее и так предстоит еще слишком много, потому что даже не смотря на то, что я все это осознал, маленький червь, который где-то в глубине грызет меня, считает это эгоизмом. Пусть я хотя бы внушу себе, что этот эгоизм здоровый.