Портреты

Когда мы усадили мальчиков в машину, на часах было уже 6 утра. Я позвонила Гвен, чтобы предупредить ее о том, что задержусь сегодня. Сердце бешено стучится и вместе с этим бьет озноб. Нам предстоит отвезти Майлза и Френка в дом родителей Оливии.

– Феликс, к чему так торопиться? Можно было и доспать, – возмущается Френки, поднятый из постели чуть свет.

– Нет, парень, доспать не получится, я бы сидел с вами, пока вы спите, но мне скоро нужно на работу, так что я отвезу вас к бабушке Сиерре.

– А школа?

– Сегодня прогуляете.

Он старается разговаривать с детьми, как можно более мягко и делать вид, что находится в приподнятом настроении. Но напряжение сквозит отовсюду. В этой машине нечем дышать и меня начинает тошнить. Найдя в дверном кармашке бутылку с водой, я делаю небольшой глоток. Не при таких обстоятельствах я представляла себе знакомство с бабушкой и дедом Феликса. Я бы очень хотела остаться с Хлоей, мне страшно оставлять ее одну в таком состоянии. Пока мы едем я пишу ей сообщение:

"Как ты? Мальчики ни о чём не догадываются, заснули."

Думаю ей будет спокойнее, если она будет знать, что с детьми всё хорошо.

"Всё нормально. Спасибо. Я вас всех люблю."

Мне не нравится ее ответ. Он обычный, но нагоняет тревогу. Нужно гнать это чувство от себя.

– Тебе нужно на работу? – буднично спрашивает Феликс, смотря прямо перед собой на дорогу.

– Да, дорогой.

– Вы спали?

– Конечно, не долго, но спали.

– Прости меня, милая, – шепчет он, взяв мою ладонь в свою и прикоснувшись губами к пальцам: – Прости. Это полный пиздец.

– Ты в этом не виноват, – отвечаю, крепко сжав его руку, в ответ.

– Я на сутки. А ты после работы лучше останься у своей мамы.

Как же он себя терзает, и я ничем не могу ему помочь. Но так хочу. Откуда эта дурацкая привычка перекладывать ответственность за чужие поступки на свои плечи? Не будь он таким жизнь стала бы в разы проще.

– Как же Хлоя? – почти бесшумно прошептала я, чтобы дети не дай Бог не услышали, что мы говорим о маме.

– Отправлю к ней родителей, как только мы высадим детей из машины.

Я кивнула. Понимаю о чём он, Феликс должен будет объяснить Оливии и Фреду, что произошло. Просто смотря на просыпающийся город я хотела уложить все события в своей голове, но они никак не находили там нужного места. Как будто несколько сотен маленьких иголочек поочерёдно колят в определённые участки мозга и воздействуют на что-то. Здесь укололо – это осколки стекла. А в другом месте – ложь, которую Хлоя выдала за правду. Еще один укол – это то, как просто стражи порядка приняли это вранье. Потом несколько сигналов одновременно, как много мелких осколков разбитого зеркала, заплаканное лицо подруги и рассечённая губа. Белые носки, подошва которых в крови, и обутые на эти носки короткие не по погоде Конверсы, скрывшие отголоски боли от детей. И каждый этот прокол сопровождается убегающей слезой. Я просто смотрю в окно, не говоря ни слова своему жениху, потому что не знаю, что сказать, изредка поглядывая назад на спящих мальчиков. Всё это разобьёт им сердце.

Когда мы подъехали к дому родителей Оливии, я вышла из машины первой, чтобы вдохнуть свежего воздуха, кутаясь в куртку, не так уж и холодно, но меня все еще бьёт озноб. Феликс выходит следом, сгребая меня в охапку:

– Не плачь, душа моя, прошу тебя.

– Не могу, – отвечаю, уткнувшись в грудь парня: – Пока не буди детей, дай мне ещё пару минут.

И эти пара минут, были нужны мне, просто постоять обнявшись. Каждый думает о своем, но одновременно об одном и том же и здесь даже не нужны слова. Мы оба понимаем, что это пиздец. Когда я взяла себя в руки и пришла в чувства, то спросила:

– Мы ведь не должны говорить им что произошло?

– Так и есть, просто работа. Хлое нужно срочно выполнить заказ.

Хлоя работает дизайнером интерьеров, и сегодня у нее действительно должна была быть встреча с заказчиками, проект прибыльный и так ей нравится. Не смотря на предательство мужа, она была очень воодушевлена, прошлым вечером показывала мне эскизы и дизайн-проект дома, которым она занималась на протяжении долго времени, ремонт должен начаться уже на этой неделе. Должен был. Теперь я не знаю, как ей заниматься этим.

– Твои бабушка и дед знают обо мне? – спросила я утерев последние слёзы. Нужно взять себя в руки. Я должна была давно поинтересоваться рассказал ли Феликс им о том, что состоит в отношениях, но как-то не пришлось к слову.

– В общих чертах, я не скрывал, что у меня появилась женщина.

– Хотя бы так, тем проще.

Небольшой, одноэтажный,  сероватый дом встретил ухоженным участком. Внимание привлекло приоткрытое окно, должно быть это бабушка с дедом привили Феликсу любовь к проветриванию помещения. Я бы даже сказала, что дом приветливый, если бы пришла сюда на официальное знакомство, без того, что произошло. Но теперь все чувства притупились, даже волнение. Нужно просто переступить порог и представиться и ещё желательно не разрыдаться. Я просто буду рядом с Хло, если буду ей нужна. Не слишком пропуская всё это через себя. Как на работе. Феликс разбудил старшего племянника, взял на руки пробуждающегося Майлза и позвонил в звонок. Нам открыла невысокая женщина, в красном вафельном халате, с короткими, волнистыми волосами окрашенными в тёмный цвет с фиолетовым отливом. Бабушке Феликса почти 80 лет, она очень хорошо выглядит. У нее длинные ногти с аккуратным, красным маникюром и красивые винтажные кольца на пальцах. Оливия похожа на свою мать, я узнала эти светлые глаза, которые с возрастом чуть подёрнулись пеленой.

– Мои прелестные мальчики, – лучезарно улыбнулась миссис Финниган, поцеловав пригнувшегося внука в колючую щёку и чмокнув правнуков.

– Это моя девушка, ба, – он взглянул на меня, оказав поддержку.

Сиерра Финниган обняла меня одарив такой же доброжелательной улыбкой.

– Здравствуй, милая.

– Доброе утро, миссис Финнаган. Меня зовут Эмилия, – искренне улыбнувшись ей в ответ, я представилась: – Рада наконец-то с вами познакомиться.

– А я то как рада, милая. Скорее в дом, замёрзнете.

Миссис Финниган провела нас в небольшую гостиную. Шторы ещё задёрнуты, кроме одной, где открыто окно. Она щёлкнула выключателем и комната наполнилась тёплым светом. В центре стол из тёмного дерева с резным подстольем. Обои в мелкий цветочек на верхних половинах стен и деревянная отделка внизу, цвета приближенного к оттенку мебели в комнате. Комод с множеством фотографий в рамках на нём. Здесь дети и внуки, ты буквально ощущаешь, что они живут в этом доме, в сердце женщины. Уют и ощущение того, что здесь их всегда ждут и любят. Френк ничего не сказав тихо прошел в соседнюю комнату, досыпать, как и планировал. Майлз всё так же дремлет на коленях у своего дяди, уютно устроившись головой у него на руках.

– Отнеси его в вашу спальню, солнышко, – негромко говорит бабушка Феликса: – Пусть ещё поспит. А мы тут пока поболтаем.

Феликс, тихо ступая по немного поскрипывающему паркету, скрылся за дверью.

– У вас так уютно, – сказала я, желая выразить хозяйке дома искреннее уважение.

– Спасибо, Эмилия. Я стараюсь. Хочешь выпьем чаю, кофе?

– Спасибо, с удовольствием. Вам помочь?

– Пройдём на кухню, я поставлю чайник.

– А мистер Финниган? – поинтересовалась я.

– Он остался в постели, ему что-то нездоровится сегодня с утра. Наверное, это старость, милая, – улыбнувшись, заключила женщина.

Через несколько минут Феликс вошел в комнату, оперевшись бедром на деревянный кухонный шкаф. Бабушка достала из навесного шкафчика три чайных пары, поставив их на столик и присела на стул. Он мрачнее тучи и это замечаю не только я, от нее это тоже не могло ускользнуть, как бы внук не старался.

– Что же ты там долго скрывал от нас такую красавицу? – спросила она.

– Работа, бабушка, ты же знаешь. Эмилия тоже много работает, она оператор 911.

– Вот как, значит коллеги в каком-то смысле. Что-то случилось, мальчик мой? Детей привезли, ничего не рассказываешь, молчишь.

Феликс тяжело вздохнул, подойдя к своей бабушке, присел на корточки, взяв ее за руки.

– Просто устал немного, не выспался. Эвану и Хлое надо работать, родители заняты, мы тоже должны быть на своих рабочих местах сегодня. Вечером их заберут мама с папой. Ты не забываешь про инсулин, Си? – спросил парень. Я вижу с каким трудом даются ему эти слова.

– Конечно нет, Феликс. Я все делаю чётко так, как предписано.

– Значит будем жить, – горько улыбнулся он, поцеловав руки своей бабушки.

Феликс очень любит и с большим трепетом относиться к родителям Оливии. Это не удивительно, судя по словам моей мамы в детстве они практически растили его из-за большой занятости Оливии и Фреда. И сам Феликс не скрывал этого, он говорил, что проводил много времени у бабушки с дедом. Я вдруг почувствовала себя лишней на этой кухне. Ему нужно сейчас быть с бабулей, как тому маленькому мальчику, который чувствовал себя любимым рядом с ней и дедом, в безопасности. В этом доме и на Аляске, с родителями мистера Уокера. Я не могу вспомнить моментов, когда бы Феликс говорил мне, что дома у родителей ощущал нечно подобное.

– Твои слова да Богу в уши, мой ангел, – ответила Сиерра, пригладив волосы внука. В ее глазах он всё ещё ребёнок.

Мы втроем сели за стол в гостиной, чтобы выпить чаю и отправиться на работу. И на самом деле, мне нужно это время, минут сорок-час, который нам обоим потребуется на дорогу, чтобы просто поговорить. Небольшие чайные пары с золотистой каймой, в мелкий розовый цветочек, такие же утонченные, как и хозяйка дома. Кружевные салфетки и шоколадное печенье. Я понимаю мироощущение своего жениха еще больше, он рос в заботе, но каждый раз этого ему было недостаточно, приходилось возвращаться к родителям, которые так много работали.

– У родителей все в порядке? – между делом спросила миссис Финниган.

– Есть определенные трудности на работе у отца, но это все поправимо, бабуль, он уже нашел решение.

– А ты, Эмилия? Расскажи о себе.

Я слегка растерялась снова погрузившись в мысли о Хлое, уставившись в чашку с чаем, но быстро взяла себя в руки:

– Я живу с мамой, и я ее единственный ребенок. Работаю оператором в 911. Моя мама медсестра. Отец ушел лет 15 назад, с тех пор я его больше никогда не видела, – я не знаю зачем вывалила информацию о своем папаше на бабушку Феликса, просто в моменте мне показалось, что будет правильнее обозначить сразу, что отца у меня нет, она бы все равно спросила об этом когда-нибудь. О помолвке и беременности было решено пока не сообщать, пока все проблемы более-менее не устаканятся.

– Нынешние мужчины уже не те, что раньше, – с грустью изрекла  миссис Финиган: – Они разучились брать на себя ответственность, разучились быть защитой и опорой, любить и уважать женщин, оберегать и обеспечивать своих детей. Это так грустно слышать, повсеместно.

Я отхлебнула немного чая из чашки и ответила:

– На самом деле нам с мамой стало проще, когда он ушел.

Миссис Финниган понимающе кивнула, видимо поняв, что мой отец был не самым хорошим человеком. А он и правда был ублюдком и я не люблю о нем вспоминать, не люблю говорить. Все это время Феликс просто отключен от реальности. Убеждена, спроси его сейчас, о чём мы разговаривали, он не ответит. Он не здесь в эти минуты, не слушает. В одно мгновение мужчина включается, как будто кто-то щёлкнул тумблером. Моргает и выходит из состояния своеобразного оцепенения, смотрит на часы у себя за запястье.

– Нам уже пора, бабушка. Время поджимает. Нужно ещё отвезти Эми на работу и самому явиться без опозданий.

Феликс встает из-за стола, одним глотком выпивая остывший чай из практически нетронутой кружки. Я тоже делаю последний глоток, вставая вслед за ним.

– Понимаю, Феликс. Поезжайте.

Женщина идет проводить нас до двери, а на крыльце целует в лоб пригнувшегося Феликса и сложив пальцы крестит его. Он отвечает сдержанным поцелуем в щёчку и объятиями.

– Храни тебя Бог, Феликс. До свидания, милая, – обращается уже ко мне: – Надеюсь, скоро увидимся ещё, познакомимся поближе, уже с Клаусом, поболтаем.

Я улыбаюсь, приобняв бабушку Феликса и отвечаю:

– Обязательно. До скорого.

Это тепло, которого мне так не хватает. Родители моего отца не интересовались даже его жизнью, поставив на нем крест, а уж моей тем более никогда. А бабушка и дед по материнской линии умерли, когда я еще училась в школе и мы жили во Флориде. Маме было очень тяжело без поддержки родителей. Когда она боролась с отцом и когда она осталась одна со мной. Но это только закалило её.

Первые минут десять в машине я не знала, как завести разговор с Феликсом, да и он молчал. Пока наконец не выдал:

– Боже, душа моя. Я так не смогу, – быстро протерев глаза.

– Феликс, давай дадим Хлое совсем немного времени. Пообщаться с вашими родителями, прийти к какому-то взвешенному решению. Сможешь, поспособствовать тому, чтобы полицейские выдали запретительный ордер? Просто чтобы он к ней не приближался.

Уокер как-будто пропустил весь мой монолог.

– Я не хотел после случившегося заговаривать об этом, – сказал он бросив на меня взгляд, который тут же вернул в лобовое стекло: – Но и молчать я тоже не могу. Это, пиздец, как неправильно. Эгоистично, мерзко, – Феликс ударил ладонью по рулю, взревев, в нём борятся разные чувства, которые разрывают душу.

– О чём ты?

– Я не хотел бы чтобы ты узнала об этом от кого-то кроме меня, но, блять, – он снова резко потёр глаза: – Разве буду я мужчиной если скрою от тебя такое? Но ты беременна, душа моя! Я, блять, не знаю, что делать, потому что все катится к чёрту, а я даже не могу тебя уберечь от этого. Так отключись от проблем моей семьи, хотя бы от них, прошу тебя!

Я увидела, что он злиться, что негодует и слёзы, которые он так старательно сдерживал нет-нет, но всё равно сбегают по щекам. Произошло что-то еще и это что-то, касается нас двоих.

– Просто скажи и всё. Что бы это ни было, оно уже случилось и ты не можешь вернуть время вспять и оказать влияние на события. Хотя я и считаю твою силу практически безграничной, но ты не всемогущий.

– Я сейчас скажу тебе это, а потом мы разойдёмся, ты пойдёшь на работу, я тоже. Эмили, ты останешься с этими мыслями одна. Господи, это не семья, а чёрт знает что...

Как же это напрягает. Когда он уже научится говорить все прямо?

– Скажи уже, Феликс! Ты сводишь меня с ума! – выкрикнула я, чтобы он наконец сознался.

Парень припарковался возле какого-то магазина, повернулся ко мне и негромко произнёс:

– Элисон Морган в ее доме сожгли Стив и Сэнди. Они же и убили ее родителей.