Портреты

Вернувшись домой, я переоделся и сел на диван, с огромной кружкой травяного чая и ноутбуком перед глазами. Эмили захотела остаться ночевать с Хлоей и мальчиками, поэтому этой ночью я принадлежу сам себе, а значит и мои мысли некому заглушить. Я поговорил с родителями, отец уверил меня, что все, что Эван натворил можно исправить, разумеется, кроме его предательства.

Разбудил меня телефонный звонок среди ночи. Предчувствие было таким, как когда нужно отправляться на работу, должно быть случилось что-то серьёзное. Но я увидел на дисплее телефона имя Рик, чему был крайне удивилён. Мы не общались очень давно, последний раз я просил, его выяснить информацию о Стиве, мы встречались в стрелковом клубе, и сержант немного ввел меня в курс дела, как лучше обезопасить мою семью и Эм в частности. Я снял трубку:

– В три утра? Серьёзно?

– Ты дома? – спросил он. Голос какой-то странный. Такой, когда человек хочет сказать, что-то важное, но не знает с чего начать.

– Да. Что произошло? Что-то с Алексом? – на мой вопрос приятель не ответил.

– Давай опустим момент где я извиняюсь за то, что разбудил тебя. Свари кофе, я сейчас приеду. То, что мне нужно тебе рассказать, ты врядли захотел бы откладывать.

Я поднялся с постели, запрыгнул в штаны и сразу отправился на кухню, попутно, открывая дверь квартиры. Ночка что надо, просто так он не стал был являться ко мне в такое время, да и вообще ни в какое. Мы не друзья, скорее приятели, и обычно встречаемся где-то на нейтральной территории и в основном всегда вместе с Алексом, потому что Рик - его друг. Он предстал у меня на пороге уже через десять минут. Высокий, смуглый парень в полицейской форме сел за стол, обратив на меня взгляд тёмных, уставших глаз:

– Феликс, начну без предисловий, нам они ни к чему. Бывший Эмилии и твоя кузина сожгли дом семьи Элисон Морган и убили ее родителей.

Тело словно окатили кипятком. Я не могу поверить в услышанное. Не может же он меня так жестоко разыгрывать? Кто, блять, вообще с таким шутит?

– Должно быть ты шутишь? – все равно спрашиваю. Блять, да не может такого быть! Я бесшумно приземлился на стул напротив приятеля полицейского, придвинув к нему кружку с бодрящим напитком. Рик начал свой рассказ:

– Меньшего всего в начале четвёртого утра я хочу разыгрывать тебя. Я хочу чтобы ты понимал, что я не должен тебе этого рассказывать сейчас. Он сознался в преступлении. Сказал, что в ту ночь они вместе с Сэнди Финниган употребляли, стало мало, решили влезть в ближайший дом, чтобы поживиться чем-нибудь. Хозяева вернулись из магазина и они, услышав звук подезжающего автомобиля, испугались. Тогда Сэнди зажгла свечи в ванной, чтобы скрыть следы, поднесла одну из них к шторке и когда та загорелась, они вдвоем запрыгнули в машину к парковавшейся у дома паре и пригрозив ножом велели ехать на выезд из города. Не думаю, что ты захочешь узнать, как они расправились с родителями малышки. В доме нет наблюдения, на камеры они попали только в начале улицы, она в чёрном худи с капюшоном, он - в кепке, лиц не разглядеть. Уже потом он выяснил, что Финниган твоя родственница, и видимо ему настолько плевать, что его теперь точно закроют до конца дней, что решил сознаться, чтобы в очередной раз тебе отомстить. Расследование по делу семьи Морган еще идёт и не факт, что их вообще бы нашли в скором времени. Улики конечно были, но такие, что на поимку могли уйти годы, если бы не вскрылось что-то более значимое.

Оказывается, что отследить по камерам передвижение автомобиля семьи Морган было практически невозможно. Было отсмотрено огромное количество часов видеоматериалов с камер на дорогах и улицах Бруклина но след все время терялся где-то. А видеонаблюдение соседей было не исправно и куда в ту ночь отъезжала машина и кто в неё садился - неизвестно. В голове все смешалось. Из глаза выкатилась слеза, но я нервно стёр ее, чтобы не показывать Рику ненужные чувства. Моя кузина - убийца. От ее рук погибли трое человек, в том числе ребёнок. В груди выжгли дыру, огромную и чёрную. Но это не сожаление - это ненависть. Последние теплые чувства и переживания о Сэн одномоментно схлынули оставив за собой пустоту, как будто она мне вовсе никто. Она стояла здесь, в этой гостиной и размахивала ножом перед моим лицом будучи виновной в гибели ребенка. Комната перед глазами вдруг стала размытой, дыхание частым. Если от этого ублюдка я мог ожидать все, что угодно после того, что он сделал с Эм. Но Сэн, Боже, это уже то, что я даже в страшном сне не мог бы увидеть.

– Бро, ты в порядке? – спросил Рик, тронув меня за плечо.

– Да, в норме, – ответил, согнав с себя все лишние эмоции: – Сэн задержали?

– Да, она в участке, дает показания. Мне жаль, но утешить тебя не чем. Всю информацию которую Стив знал о тебе, твоей жизни, всё вплоть до распорядка дня передала ему она. Он знал даже то, что ты играл в бейсбол, ходил в школу искусств, занимался боями и стрельбой. Да, даже каким парфюмом ты пользуешься. Она влюбилась, если наркоманы вообще могут испытывать какие-то чувства и выложила всё про тебя и твою семью, потому что он просто хотел это знать. Сэнди не знала, что Стив хочет как-то навредить Эмили, она вообще не знала, что он ее бывший парень. Урод все это выведал только потому что девчонка сама хотела о тебе говорить, делиться тем какой у нее классный брат. Так совпало.

– Плевать, главное, что всё выяснилось. Кто бы это не был, зло должно быть наказано. Спасибо за информацию.

Рик сочувствующе кивнул головой, снова похлопав по плечу.

– Извини, не могу остаться, я должен быть на работе. Если что-то будет нужно - звони. Мне очень жаль, Феликс, вы все это не заслужили.

– Спасибо, – вымолвил я. Рик скрылся за дверью, негромко прикрыв ее за собой.

Около часа я просто просидел на том же месте, смотря в одну точку, небольшое отверстие на стене от самореза, на котором когда-то висела фотография. На улице еще темно, но ложиться в постель нет смысла, уснуть я всё равно не смогу. Что теперь будет я примерно понимаю. Скорее всего меня будут допрашивать, Эм - тоже, ввиду новых открывшихся обстоятельств дела. Конечно копы слушали запись звонка в 911 и она у них есть. Потом выяснится, что я кузен той, из-за которой случился пожар в котором погиб ребенок. Не могу поверить что меня с Эмили свело преступление, которое совершили вместе когда-то близкие нам люди. Нужно просто выдохнуть, набраться сил перед тяжелыми днями, которые следуют по пятам за нами прямо с момента нашей встречи. Кажется, когда просил Бога, оставить ее со мной, пусть даже случится конец света, я накликал череду бед.

В начале шестого утра снова зазвонил мой телефон, я поднял трубку и увидел на экране свою невесту. Но улыбки ее звонок у меня не вызвал. Большие, синие глаза, смотрели на меня совершенно растерянно и испуганно в полумраке синей подсветки, и когда упала первая слеза, я услышал звук разбитого стекла. Потом покатилась вторая, и я замер, замер не в силах даже моргнуть. Сердце замедлило своей ритм, город остановился. Встали часы. Где-то на Манхэттен авеню смолкли сирены. Застыла в воздухе пуля выпущенная кому-то в грудь где-то на окраине. Перестал плакать младенец в квартире ниже этажом. Я вдохнул и это последнее, что услышал и почувствовал: как воздух наполняет мои лёгкие. Потом весь кислород из комнаты украли. То, о чем я думал последний час перестало занимать в моей голове лидирующее значение. Ну не может же случиться что-то еще?

– Здесь Эван, – шепнула Эм: – Кажется, он ударил Хлою, я вызвала полицию, но не могу оставить мальчиков одних, – новая порция слёз устремилась по щекам моей невесты: – Она сказала мне, не оставлять мальчиков, что бы не случилось.

Матерь Божья, как все это вынести? Что у меня за семейка такая? Одни ублюдки и преступники.

– Я еду, – коротко бросил, попутно одеваясь во что попадется.

–  Эми, – я услышал дрожащий голос Хло, открывшей дверь в детскую: – Он ушёл, не бойся.

Взгляд Эмилии наполнил ужас, когда я взглянул в экран своего телефона, уже находясь в лифте. Ее губы задрожали, она прикрыла рот ладонью, а после сказала:

– Скоро здесь будет полиция, Феликс. Пожалуйста, поторопись. И пусть твой блядский брат провалится сквозь землю, прямиком к чертям.

Опять полиция. Кажется, у меня скоро поедет крыша.

Эмилия.

Большая детская с двумя одинаковыми кроватями, на одной из которых беспокойно спит малыш Майлз, постоянно ворочаясь, на второй: крепким сном путешествует в царстве Морфея старший сын Хлои и Эвана - Фрэнк, он уже подросток и крайне негодует. Высокий парнишка, так похожий на свою светловолосую, стройную маму, унаследовавший серо-голубой цвет глаз от своей бабушки и отца уже догадывается, что произошло между родителями. И очень нелестно высказывается сегодня об отце, не стесняясь в выражениях, называя его ублюдком и кретином. Что ж я с ним полностью солидарна. Теперь я сижу и оберегаю сон этих двух прекрасных мальчишек, разглядывая флуоресцентные звёздочки на потолке их комнаты, пока их отец пытается, вбить что-то в голову супруге, которую предал. Шторы плотно задёрнуты. Небольшой 3D ночник с изображением Железного человека, слабо освещает угол комнаты, в котором я сижу в тёмно-синем бархатном кресле, перебирая в руках незатейливую металлическую головоломку. А потом раздаётся страшный грохот, доносится звук разбитого стекла откуда-то из ванной. Хлоя начинает плакать, и просить своего мужа уйти. Я приоткрываю дверь из комнаты и зову ее, негромко. Благо мальчики не проснулись.

– Эмилия, не оставляй детей, – требует Хло: – Закройтесь в комнате.

Я закрыла дверь и осталась стоять возле нее, прислушиваясь. На мгновение все затихло, эхом донёсся разгневанный голос Эвана:

– Сука, какого хрена ты не сказала, что она здесь? Мой брат убьёт меня нахрен!

– Я же сказала тебе, что я с подругой! Что ты еще хочешь? Пожалуйста, приходи завтра, мы разбудим детей, не надо их пугать, прошу тебя! – взмолилась Хлоя.

Потом она снова вскрикнула, из-за двери стали доноситься звуки похожие на борьбу. Я достала из кармана телефон, и вызвала полицию после того, как услышала громкий крик своей подруги и уже потом набрала телефон Феликса, похлопывая пробудившегося Майлза, стараясь снова его укачать.

– Всё хорошо, малыш, – повторяла я снова и снова: – Просто что-то разбилось на улице, мама пошла посмотреть.

Снова послышался звон стекла и мгновение спустя хлопок входной двери. Я мысленно поблагодарила Бога, за то что мне удалось снова уложить Майлза спать. Хлоя заглянула в комнату и меня просто сковал ужас. На негнущихся ногах я вышла на свет из детской следом за подругой. Эван должен ответить за то, что сделал с ней. Светлые волосы справа, по линии роста, пропитались кровью, кровь шла из носа, из рассечёной губы. Я подхватила рыдающую подругу, прижимая ее к себе и уводя подальше от двери детской спальни, в гостиную.

– Я вызвала полицию, милая, и Феликса, – сказала я, усаживая Хло на диван в гостиной, направившись за полотенцами.

В ванной разбитое зеркало и кровь повсюду, на раковине, на полу. Слёзы покатились из глаз. Эта страшная картина всё, что осталось от некогда любящих друг друга людей. От семьи, которую выстраивали десятилетиями. Каждая капля крови Хлои, это каждый день прожитый с ним вместе. Каждый день, который он просто беспощадно выбивал из нее. Выбивал чувства, выбивал возможность понять его. В дверь позвонили, я открыла впустив офицера полиции. Девушка сержант прошла в гостиную, пока ещё один полицейский стал осматриваться в апартаментах. Я попросила его не входить в детскую, потому что там спят дети. Каким-то чудом, слава Богу, что так и есть. Мне стало очень холодно, в груди спутался клубок напряжения. Эгоистично захотелось не становиться свидетельницей произошедшего, но в тоже время я рада, что оказалась здесь. Не будь меня, не знаю, как бы Эван мог себя повести, как далеко смог бы зайти? Кажется, именно я его спугнула. Такое прощать нельзя, никто ему этого не простит. Похоже он немного остерегается своих отца и брата, сейчас именно от Фреда зависит его дальнейшая жизнь и благополучие, но как только их отец узнает о том, что случилось беспечной жизни на широкую ногу Эвану не видать, как собственных ушей. Пока полицейские допрашивали Хлою я просто сидела на высоком стуле за обеденным столом. Я слышала, как она пытается солгать, говорит, что она упала и разбила зеркало в ванной, поранилась. Что они с мужем просто сильно поссорились. Офицер полиции совсем ей не верит, задавая наводящие вопросы, которые я слышу, как со дна колодца. Единственным мои желанием стало стремление скорее помочь Хлое - смыть кровь с лица, обработать ее раны. Я застыла, изредка смахивая, сбегающие по щекам слезы. Бедная моя Хло, за что он так с ней? Разве мало той боли, что он уже причинил? Ведь она же так любила его. В конце концов она мать его детей. Не могла даже представить, что Эван окажется таким мерзавцем.

Когда открылась входная дверь и я услышала тяжёлые шаги, а потом заметила вошедшего в гостиную Феликса - оцепенела совсем. Никогда ещё не видела, чтобы он был настолько напряженным. Да что там, он в ярости! Обернувшийся на него полицейский, вскинул табельное и резко бросил:

– Подними руки вверх!

– Нет-нет! – запротестовала Хло: – Это не он, это не мой муж. Всё в порядке.

Феликс смерил полицейского строгим, непонимающим взглядом, требовательно произнёс:

– Я ее осмотрю.

– Ты врач? – с недоверием спросил офицер.

– Нет, не врач.

– А кто? Любовник?

–Ее - нет. Но, если хорошо попросишь, могу стать твоим. Долбить буду так, что ты пощады попросишь, – сквозь зубы процедил Феликс, сделав уверенный шаг в сторону полицейского.

– Прекрати, пожалуйста, дорогой, – наконец вымолвила я.

Это не юмор, и никому не смешно. Уокер младший максимально разозлён, каждый в комнате это чувствует. Хло напряглась, Феликс сверлит взглядом копа, уже вскипевшего и покрасневшего от злости. Сержант, представившаяся Зои Гибсон, почему-то ухмыльнулась, видимо хороших отношений с коллегой выстроить не удалось. Фел только бросил на меня оценивающий взгляд, видимо хотел понять в порядке ли я.

– Вы переходите все границы, – поднявшись со своего места, я поравнялась с Феликсом, встав справа от него.

– Я вообще не понимаю, что у вас тут происходит, – растерянно произнёс коп.

– Чтобы что-то понять, нужно спрашивать по существу, а не сыпать своими сексуальными фантазиями.

Полицейский просто отвернулся решив проигнорировать реплику, и правильно сделал, ещё конфликта здесь не хватало. Феликс еще раз внимательно оглядел комнату, взгляд задержался на Хлое. Он сочувствующе поджал губы, прикрыв рот ладонью, стал непроизвольно качать головой как бы отрицая происходящее. Уверена, что в его голове сейчас красной строкой бежит надпись: "Не может быть". Если ещё несколько дней назад я думала, что справилась с последствиями перенесенного насилия, то сейчас я возвращаюсь в свой дом, где я одна и не могу себя защитить. Почему я была напугана настолько, что не встала на защиту Хлои? А если бы я оставила мальчиков и они проснулись и увидели все это своими глазами? Совесть сжирает изнутри и я никак не могу себя оправдать. Я не защитила ее, потому что в мыслях у меня было только то, что сама пережила. Не смотря на то, что мне казалось, будто я не думаю об этом, где-то на периферии сознания снова почувствовала этот сковывающий ужас, обезоруживающий. Делающий тебя полностью беззащитной перед озверевшим мужчиной. Если после случившегося его вообще можно так назвать.

Хлоя попросила нас с Феликсом выйти из комнаты. Кажется, что она не хочет заявлять в полицию, но это так не работает, чёрт подери! Они должны составить заявление уже по факту обращения и нанесенных побоев. Но знаете, что я скажу? На самом деле это работает и так, и часто. Спустя десять минут, полицейские покинули квартиру.

– Моя дорогая, – Хло похлопала по дивану рядом с собой, приглашая меня присесть и сказала: – Я хочу, чтобы вы прямо сейчас разбудили детей и увезли их из этой квартиры в дом родителей или бабушки с дедом.

– Как ты себе это представляешь? – спросил Феликс, обрабатывая ранку на губе.

– Я хочу поговорить с тобой, но только после того, как ты увезешь своих племянников из этого места. Скажи, что мне пришлось срочно поехать к своей подруге, придумай что-нибудь, уведи их отсюда так, чтобы они не видели меня и того, что здесь произошло.

– Мы не можем оставить тебя здесь одну, – шепнула я, взяв ее за руку.

– Оставите, – твердо отрезала Хлоя: – Я запрусь. А сейчас идите и разбудите детей. Увози их отсюда, Феликс, быстро. И пойди обуйся, твоя эта привычка. Не нужно ходить здесь без обуви.

Он не стал перечить Хло, из уважения к ней. На самом деле кажется, что это сейчас правильное решение. Феликс поднялся на ноги и прошелся по квартире, подтерев капли крови своим носком и закрыв дверь в ванную.

– Иди, милая, иди с ним. Возьми его ключи на крючке у двери и запри меня в квартире, – Хло порывисто обняла меня и скрылась в своей спальне.

Я стёрла последние, подсыхающие слёзы с глаз и направилась в детскую в след за Уокером.