Портреты

Мне шесть и моя бабушка Сиерра собирает в комнате вещи и складывает мои игрушки в небольшой рюкзачок с Черепашками-Ниндзя, скоро за мной приедет отец. Я слышу, как дед говорит:

– Не отдавай мальчиков сейчас, Сиерра, нашей дочери некогда ими заниматься.

– Это ее дети, Клаус, она должна найти время, чтобы провести его с сыновьями. Две недели они жили с нами, пусть побудут с родителями, – отвечает бабушка, продолжая аккуратно складывать мою школьную форму.

Я отхожу за дверной косяк, чтобы остаться незамеченным для взрослых. Дед выходит из комнаты, потрепав меня по волосам и бережно их пригладив:

– Готов, Феликс?

– Хочу домой, – отвечаю, прижимаясь к деду.

– Где твой брат?

– Не знаю, – лгу, зная, что Эван сбежал, чтобы гулять с соседским мальчишкой и не уезжать домой.

Когда приехал папа нам пришлось искать его по всей улице еще около часа, я не хотел получить нагоняй и поэтому сказал с кем ушёл мой брат. Эван, тем временем, спрятался на заднем дворе одного из соседних домов, который остался без хозяев не так давно и вышел только после того, как отец выкрикнул, что вызовет полицию, чтобы его искали. Они курили там втроем, с ещё одним парнем постарше и четырнадцатилетней девочкой из многодетной семьи, живущей в конце улицы. Когда отец стал его ругать, он снова хотел сбежать, но папа оказался быстрее и усадил Эвана в машину не смотря на все протесты.

Сейчас ему почти тридцать восемь и никто не собирается бежать за ним и требовать вернуться домой. А его всегда ждали, куда бы он не сматывался. Сегодня никто из присутствующих вообще не хочет чтобы он сюда возвращался.

– Я приготовлю завтрак, – мама выпускает из своих объятий заплаканную Хлою. Девушка усаживается на стул и говорит:

– Я найду квартиру в ближайшее время, заберу мальчиков и съеду.

Папа протестует:

– Ты останешься жить в той же квартире где и всегда жила, даже не обсуждается.

– Пап, не думаешь, что Хлое действительно лучше съехать, чтобы он не знал где она живет, хотя бы пока? – спрашиваю.

И я убежден в том, что ей нужно переехать, чтобы не встречаться с Эваном, хотя бы какое-то время, чтобы она могла пожить спокойно, прийти в себя, немного устроить жизнь без него. Мысли, что она его простит, я даже не допускаю. Во-первых, я хорошо знаю Хлою, а во-вторых об этом и речи быть не может.

– Думаю, Феликс прав. Фред, у меня есть работа, я смогу потянуть аренду жилья. И он сможет общаться с сыновьями, я обещаю, что позволю это, но просто не сейчас, – говорит девушка.

– Пока оставайся дома. Ты можешь рассчитывать на нашу помощь в том числе и материальную, пока не выстроишь свой быт. Подсчитай все самые большие статьи расходов: образование мальчиков, их няня, все что нужно, я это оплачу, – папа достает из кармана чековую книжку. Да, он до сих пор ими пользуется.

Хлоя отрицательно качает головой, поправляя салфетку на столе:

– У них есть отец, пусть ищет работу и платит. Его сексуальные приключения не должны коснуться сыновей.

– Может вы поживаете с нами? – спрашивает мама.

– Не могу пока ни о чём думать, Оливия. Его поступок ничего не изменил для нас, я по-прежнему вас люблю.

– Конечно, дорогая, и мы тебя тоже. Понимаю, тебе нужно многое обдумать.

– Не будем пока даже рассчитывать на его сознательность, Хлоя. Потом мы обязательно вынудим его платить, хочет он этого или нет. Пока ты можешь рассчитывать на нас, – говорит отец.

Киваю головой, поддерживая. Со своей стороны я тоже готов оказать ей любую помощь, и мальчикам конечно. У меня шум в голове и понадобится ещё много время, чтобы все встало на свои места и хотя бы немного, чтобы этот шум утих. Я не виноват в том, что мой брат оказался козлиной, но лучше бы мне посильнее абстрагироваться от этой ситуации и прекратить испытывать странное чувство, как будто я виноват в чем-то и кому-то обязан.

– Отвезешь меня к сыновьям, Феликс? – просит Хло, выдёргивая из раздумий.

– Конечно, отвезу, куда скажешь. Ты уверена?

– Да, я хочу к детям. Я справлюсь. Поехали, они дома, с няней.

Я вышел из дома первым, пока Хлоя прощалась с родителями. Сел в машину, запустил двигатель и стал ждать ее, я обещал вернуться к ним позже, чтобы поговорить с отцом, который так и не обсудил со мной сложившиеся дела в своем бизнесе, думаю мы вместе сможем придумать, что делать. Папа не наседает на меня, не просит встать у руля, видимо пока им придётся остаться здесь. Ехать примерно минут тридцать, и когда Хлоя садится в машину, я трогаюсь с места сразу, чтобы доставить ее к детям. Она молчит, только все время смотрит в окно и бесшумно плачет, вытирая слезы.

– Ты хочешь поговорить со мной, Хло? – спрашиваю.

– Хочу, – отвечает, тишина перерастает в рыдания: – Очень хочу, но я умерла внутри, понимаешь? Я уже не тот человек, которым ты меня знал все эти двадцать лет. И ты один из немногих людей с кем я хочу говорить, всегда, и всегда рада тебе, но мне нечего сейчас сказать, Феликс.

– Хлоя, я на твоей стороне и так останется.

– Но он же твой брат, ты не сможешь! – кричит она: – У меня есть только вы и дети, понимаешь? Я всю жизнь положила на него, пожертвовала собой, чтобы Эван состоялся, пока я воспитваю детей. Моя карьера только начала приносить мне удовольствие и деньги. Из-за его проступка я остаюсь в этом мире одна с двумя сыновьями! – девушка сжимает голову руками, силясь успокоить новый поток, рвущихся наружу, рыданий.

– Я никуда не денусь. Ты родила моих племянников, ты - часть нашей семьи и этого не изменить. И ты можешь плакать столько, сколько тебе захочется.

– Феликс, почему я возненавидела его в один момент? Разве такое возможно?

– Все чувства возможны, Хло. Любые, какие бы они не были и ты имеешь право на то, что чувствуешь, даже на ненависть.

Девушка немного успокоилась, вытерла слёзы и стала задумчивой. Должно быть в голове у Хлои сейчас происходит полная перестройка, всё рухнуло. А как строить заново, когда последние двадцать лет ты посвятила человеку, который так просто предал? Хло вдруг улыбнулась и спросила:

– Эми правда беременна?

Я тоже улыбнулся ей и кивнул подтверждая:

– Да, мы станем родителями скоро.

– Вы порадовали меня, я желаю тебе счастья примерно так же, как желаю его своим детям, ты его заслуживаешь.

– Спасибо тебе. Скажу еще раз, что я рядом, Эми рядом. У тебя есть подруги, есть мы все. Если хочешь отвлечься, звони, сходим куда-то с детьми или без них, равлечёмся. Хочешь побыть наедине с собой - будь. Главное не уходи в себя, пожалуйста, я на собственном опыте знаю к чему это может привести.

Хлоя положила руку мне на плечо и снова улыбнулась, но с грустью:

– Я буду стараться ради мальчиков.

Я высадил девушку возле дома, посмотрел, как она зашла в фойе, и поехал к себе, написав Эм смску, что она может ночевать у мамы, если захочет, пока я работаю. Родителям хочется побыть вдвоем, обдумать всё. Мне позвонил отец и отложил встречу до выходных. Я не завтракал и теперь хочу съесть острый буритто. Очень острый, такой чтобы до сердца достало. Не хочу думать о своем брате, и не буду, до того момента пока обстоятельства не вынудят меня встретиться с ним. Я купил буритто, как и хотел и уселся дома за столом, чтобы съесть его, а потом поспать перед работой. Эм позвонила мне, как только выдалась свободная минутка и сказала, что хотела бы сегодня после работы поехать к Хлое вместе с Верникой и провести время с ней, я охотно поддержал идею. Девочки помогут ей немного справиться с разочарованием, отвлекут и смогут по-женски утешить. Попросил Эмили беречься и всегда быть на связи. Сегодня я просто обязан пребывать в здравом уме и желательно в хорошем расположении духа. Капитан просил посмотреть одну девушку, которая сдает экзамены, она почти всё сдала, так небольшая тренировка и нужно будет написать отчёт о проделанной работе, чтобы её экзамен могли принять в департаменте и она наконец приступила к работе в одной из пожарных рот. А я наконец забыл об этих экзменованных и просто нормально работал на вызовах, не отвлекаясь ни на что. График кошмарный.

Вечером пройдя по прохладной улице буквально пару кварталов я захожу в здание своего подразделения, переодеваюсь и после всех обычных обязанностей по проверке, ребята уезжают на вызов, а я остаюсь заполнять кое-какие документы и жду девушку, которая должна прийти с минуты на минуту. И она достаточно пунктуальна, потому что уже через пару минут я выхожу встретить ее у двери и протягиваю ладонь, представляясь:

– Меня зовут, Феликс Уокер, я лейтенант этой пожарной станции. Буду проводить твою тренировку и писать отчёт по твоей работе.

Она неохотно пожимает мою руку в ответ. Сбрасывает с плеча сумку, и отвечает:

– Ага, я - Триш.

О субординации мы не знаем. Ладно.

– Если нужно переодеться, то тебе прямо и направо, а я буду ждать тебя вон там, – указываю прямо за свою спину: – В спортзале.

– Мне не нужно переодеваться.

Невысокая девчонка с короткой стрижкой и холодными серыми глазами, видимо работать со мной не хочет, но выбора у нее нет, из старшего состава здесь только я. Она как будто назло мне делает всё из рук вон плохо, вообще не стараясь и даже не пытается прикинуться заинтересованной в данном мероприятии.

– Не могу поверить в то, что мне о тебе говорили, о твоей старательности, о навыках. Ты же знаешь, что от моего отчета зависит твоя карьера. Хочешь состоять в рядах пожарных Нью-Йорка? Так удиви меня, – говорю я, чтобы хоть как-то ёё мотивировать.

Мне показалось, попроси я ее сейчас подпрыгнуть на месте десток раз, она бы и этого не сделала. Триша откидывает миллированную, косую челку на левый бок:

– Чем же? Мне сказали, что лейтенант из 238-ой поднатаскает меня по физподготовке. Не упасть же мне перед тобой на колени.

Я прекрасно вижу, что она филонит, только вот не понимаю с какой целью.

– Женщина, стоящая передо мной на коленях, меня не удивит, я не в том возрасте, к тому же женат, – решаю немного приврать, если вдруг она таким образом хочет привлечь моё внимание, как-то вывести на эмоции.

– Не скажу, что мне жаль, – отвечает Триш, усаживаясь на пол скрестив ноги в позе лотоса.

– Я тоже. Блять, научили же тебя чему-то прежде чем принять добровольческий отряд? Ты как вообще сюда попала?

Глаза девушки блеснули яростью, мои тоже. Я искренне не понимаю, что она здесь делает, это какой-то розыгрыш. Хочу просто на вызов, а не заниматься этой хернёй, которая оказалась бесполезной. Ну не хочет она быть спасателем, какой смысл во всем этом?

– Знаешь что? Я не буду с тобой работать! – выкрикивает она, с силой бросая на пол перчатки.

– Славно, я тоже очень хотел бы не работать с тобой, а заниматься более полезным делом. Но тебе придется или я просто напишу, что ты неуравновешенная и совсем неподготовленная.

– Пиши, мне плевать, – язвительно отвечает она, продолжая сидеть на полу.

Да, мы не поладим. Не очень то и хотелось, что-то я сегодня не в настроении заводить дружбу.

– И какой же ты тогда, к черту, пожарный, Триш? Возиться с тобой в мои обязанности не входит. Или ты работаешь и на высшем уровне показываешь то, что я просил, или иди, нахуй, домой.

Подумать только, просто общая физическая подготовка. Я был уверен, что она сделает сейчас все возможное, чтобы утереть мне нос, и показать на что способна. Отработает и спокойно пойдёт служить с идеальными результатами экзаменов. Понимаю, что не должен был так злиться и говорить этого тоже не стоило, не смотря на все мои проблемы, здесь я на работе и моя личная жизнь не должна никого касаться.

– Откровенно говоря, как там тебя? – тон явно пренебрежительный: – Лейтенант, какой-то там. Меня вообще не интересует твое мнение. Чтоб ты знал, на будущее, я умею все. Просто не хочу показывать тебе, мне нужен другой пожарный.

Блять! Да она просто издевается!

– Другого пожарного ты будешь попросить в стриптиз-клубе, блять, и он все стерпит ещё и спляшет тебе! А здесь других нет! – злюсь я. Пусть ее кто-нибудь заберет, пожалуйста, и тренирует сам: – Вставай с пола, – добавляю спокойно.

Девушка исподлобья поглядывает на меня, продолжая гнуть свою линию:

– Не хочу, мне не нравится твой тон и то как ты ведешь физподготовку.

– Что значит не хочу? Я что прошу тебя раздеться или отсосать мне? Перед тобой не парень с параллели, перед которым надо ломаться. Я делаю свою работу и терпение на исходе. Мне просто позвонить руководству и сказать, что ты отказываешься со мной работать?

– Позвони, будь так добр, – отвечает она абсолютно безразлично.

– Хорошо.

Я направляюсь в кабинет, чтобы сделать звонок капитану и попросить избавить меня от этой девчонки. Не знаю откуда возникла эта неприязнь, она мне непонятна, но мы не сработаемся, потому что она считает, что я должен упрашивать ее сделать элементарное, как маленького ребенка, а педагогического образования у меня, к сожалению, нет. Девушка окликает меня по имени:

– Феликс! Знаешь что?

Значит и имя вспомнила. Я оборачиваюсь:

– Что?

– Эти со́ски из добровольцев сказали, что мне стоит поработать с тобой хотя бы из-за того, что ты хорош собой, а еще, что ты не будешь орать и мизогинничать. Типа они никогда не получали нагоняй от тебя, а они много с кем работали, ваш капитан, например, любит глотку подрать.

Ну, даже разговаривает, как невоспитанный подросток. И кто мне ее подкинул?

– Какие со́ски? Что ты такое несёшь вообще?

– Анна и Флора Стивенсон.

– Так, все, Триш. Сплетничать с тобой я не буду. Скорее всего, они не получили от меня поджопника, потому что хорошо работали.

– Ты послушай! – выкрикивает Триша: – Они мечтают трахнуться с тобой уже пару лет.

Пф, тоже мне, новость. Каждый человек хочет с кем-либо трахнуться.

– А мне что? Я мечтаю трахнуть Кристен Стюарт в ее лучшие годы, но она мне не даст, да и годы ушли.

Девушка подходит ко мне:

– Присядь, пожалуйста, за стол. Поговорим.

– Давай не будем отнимать друг у друга время?

– Извини, я была не права, но если ты позволишь, я объяснюсь.

Ладно, это мне ничего не стоит. А услышать объяснения хотелось бы. Я усаживаюсь за металлический стол, попутно отодвигая еще один стул для девушки, она начинает свой рассказ:

– Мой отец - бывший пожарный комиссар. И он всегда хотел чтобы я была спасателем. А я никогда этого не хотела, Феликс, откровенно говоря, я вообще боюсь всего этого. Я подумала, что если доведу тебя, то ты меня пошлёшь и испортишь характеристику.

Вон оно что. Папаша из департамента, просто супер. Если я ей просто не понравился эта девчонка одним свои словом сделает моей карьере харакири.

– Провали экзамены и дело с концом. Зачем тебе посредник в виде меня?

Она вздыхает, продолжая:

– Раньше мне такой возможности не представлялось. Папаша тренировал меня с детства и когда, я вступала в добровольческий отряд и сдавала нормы, он присутствовал везде. Зная уровень моей подготовки, он ни за что бы не поверил, если бы я просто начала намеренно филонить.

Что-то мне это напоминает.

– Так что я могу сделать? Я же говорю тебе, что я могу только дать плохую характеристику, но судя по твоим словам и ей твой отец не поверит. Ты все равно будешь сдавать финальный экзамен через пару дней, а я могу отправиться работать кассиром в Таргет.

Триша наливает в стакан воды из графина и делает глоток:

– Сестрички Стивенсон, сказали, что ты требовательный, но мягкий. Поэтому я очень хотела поработать именно с тобой, раз меня приставили к этой части. Сделай так, чтобы меня не допустили до итогового экзамена. Никто не будет разбираться почему ты написал такой отчёт, если написал значит были веские причины.

– Хорошо, я напишу плохую характеристику, а дальше что? Думаешь твой отец после этого от тебя отстанет? Отправит тебя учится в пожарную академию.

– Нет, конечно, не отстанет  Но у меня не будет шанса сдать сейчас. Ты же знаешь, что провалиться можно на чем угодно. Если ты доложишь, что я не в себе, то путь в пожарные мне будет закрыт, не смотря на папочкины связи, в департаменте сидят не дураки. А дальше уже пусть он делает, что хочет.

Я понимаю ее, мне тоже нередко приходилось делать то, что не хочется. И я хочу помочь, но как я могу это сделать, если у девушки безупречная репутация? Это должна была быть просто физподготовка и немного теории по оборудованию.

– Триш, я не знаю, – сомневаюсь. Я правда могу испортить девчонке карьеру. А если она передумает?

– Пожалуйста, Феликс, я больше не хочу никого спасать. Для этого есть ты, и тысячи твоих коллег и еще эти две дырки Стивенсон и их чокнутый папаша, который орет по поводу и без.

На секунду показалось, что ее серые глаза наполнились слезами, но она мгновенно справилась со своими эмоциями, потерев аккуратный нос.

– Я постараюсь тебе помочь. Чем же тебе так династия Стивенсон не угодила?

– Оо, просто это мои сводные сестры и они сделают все, чтобы выслужиться перед новым папочкой. Знаешь, если бы он сказал им встать перед тобой на колени за отличный отчёт, они вдвоем отсасывали бы так, будто им за это медаль вручат.

– У тебя какой-то триггер на минет? – я ухмыляюсь.

– Что ты! Делаешь  Нет конечно, минет придумал гений. Кто-то же должен был додуматься брать член в рот чтобы воздействовать на мужиков таким способом? Это просто фантазии близняшек. Ты правда женат?

– Да, абсолютно счастливо и окончательно, – давать заднюю и отказываться от своих слов, я, конечно же, не собираюсь.

–Жаль. Иначе две мои сестрёнки сделали бы что-то невероятное с тобой и злая мачеха, если попросил бы, – она смеется, отпивая еще глоток воды. Вот теперь она мне нравится, потому что я ее понимаю. Жаль не поработаем.

– Помочь тебе я постараюсь, но не обещаю, что получится. Не уверен, что ко мне не возникнет вопросов, судя по твоей прошлой безукоризненной характеристике.

– Просто скажи, что у меня неустойчивая психика, что я разрыдалась здесь, закатила тебе истерику и бросила огнетушитель в голову и все: "Всем пока". Тебе поверят, потому что нервные срывы случаются, а тем более с такой работой. Скажи ещё, что ты никогда не хотел убить кого-то после тяжелого дня?

– Конечно, хотел. Например тебя, буквально несколько минут назад.

Триш снова рассмеялась и искренне улыбнулась мне:

– Извини еще раз. Ты уже придумал, что напишешь в отчёте?

– Я что-нибудь придумаю. Можешь быть свободна, только оставь мне свой номер, на всякий случай.

Как только Триша вышла за порог пожарной станции, я принялся заполнять отчёт. Указал в нем, на неустойчивую психику девушки. Дал рекомендации для посещения врача. Можно сказать, почти ничего не выдумал, судя по концерту, который она мне только что устроила. Я уже понял, что это была провокация на которую я повёлся, как сопляк, но даже ее можно использовать для того, чтобы Триш добилась своей цели. На следующий вызов поехал вместе с ребятами, вопросов по этому поводу капитан не задавал, такое бывает, он порекомендует психолога, а может пройти медицинскую комиссию. Но даже работа не дает мне выбросить из головы мысли о семейных проблемах.

Вечером поступил звонок, девушка с именем Лана просила оператора службы спасения спасти ее парня, она кричала, что он совершит глупость. Когда мы подъехали к указанному адресу на десятом этаже многоэтажного дома, едва держась, стоял молодой парень, лет двадцати, не больше. Я вошёл в здание, поднялся на этаж и открыл дверь в квартиру. На встречу выбежала заплаканная девчонка, совсем юная, едва ли не школьница. Следом за мной на лестничной клетке возник Джек, еще один пожарный с нашей подстанции.

– Помогите! – закричала девушка: – Он не слышит меня, совсем не слышит, я прошу его уйти оттуда, но он не реагирует!

– Успокойся, – негромко попросил я, – Я постараюсь помочь.

Не понимаю почему она просто не включила громкую связь и не дала своему бойфренду пообщаться с оператором 911. Я жестом указал Джеку заняться девушкой и щёлкнул кнопкой рации:

– Капитан Фергюсон, говорит пожарный Уокер, у вас всё готово?

Ответ поступил незамедлительно:

– Готово, действуй.

Внизу полно спасателей, конечно никто ему не даст разбиться. Над нами Алекс, и почувствуй он, что дело пахнет жареным, запихнёт парня обратно так быстро, тот даже изумлённый вдох не успеет издать. Да он этого и не хочет, если бы хотел, давно уже выпрыгнул бы. Нужно просто не дать ему сорваться. От диспетчера я узнал имя нашего "каскадёра" и то, что, юнец считает, что его девушка ему изменила. Я неспеша открыл дверь на балкон и проговорил:

– Николас, тебе не стоит этого делать.

– Тебе изменяли? - абсолютно безэмоционально спрашивает парень.

– Не могу быть уверен, может - да, а может и нет. А ты уверен?

Пока Николас не смотрит на меня, я тихо разматываю трос с карабином у него за спиной, чтобы застраховать себе и пристегнуть Николаса к себе. Он не решится прыгнуть, но может сорваться, заболтаю парня и зафиксирую.

– Мне это ее подружка сказала, – отвечает он: – Стала бы она врать?

– Может и стала бы, откуда тебе знать? Давай вернёмся в квартиру и поговорим с Ланой? Ты здорово ее пугаешь.

– А то конечно, – парень разражается истерическим хотом: – Она сказала, что я слабак и никогда этого не сделаю.

– Ты не слабак. Стоять там, где ты сейчас стоишь, уже не каждый сможет, высоковато знаешь ли. Мне, например, здесь не очень комфортно.

В одно мгновение, нога парня соскальзывает с тонкой перекладины на которой он стоит, я успеваю задержать его рукой за толстовку, и в это же мгновение обхватываю обеими руками пристегнув заготовленным тросом к себе. С этажа выше в ту же секунду на страховке спускается Алекс.

– В порядке, в порядке, – уверяю я: – Пристегнулся, – парнишка начинает плакать: – Сейчас я помогу тебе перелезть обратно, мы вместе вернёмся в квартиру, и больше ты так делать не будешь. Договорились?

Николас судорожно кивает головой в знак согласия. Джек уже увёл Лану из квартиры и когда мы остались с парнем один на один я решил, сказать ему то, что еще не говорил ни одному человеку, который пытался таким образом привлечь к себе всеобщее внимание:

– Послушай меня, парень, дам тебе один дельный совет, как старший. В следующий раз, когда соберёшься втягивать в свои игры посторонних людей, постарайся не попасть в мою смену, иначе я дам тебе закончить начатое.

– Извините, я не хотел, – запричитал Николас: – Я просто хотел напугать свою девушку, сделать ей так же больно, как она мне.

– А она этого не заслуживает, даже, если изменила тебе. На ее совести не должен быть твой стрёмный, размазанный по асфальту труп. Будь мужчиной и отпусти ее, как бы там ни было.

Я неспеша вышел из квартиры снова закопавшись в своих мыслях, оставив несостоявшегося самоубийцу на попечение медиков.