Портреты

Изумрудное платье в белый горох, которое я не так давно хотела надеть, но не случилось. Угольно-чёрные стрелки, тонкие шпильки и абсолютно гладкий высокий хвост. Я думаю, что сегодня последняя вечеринка, когда я могу так выглядеть, уже очень скоро животик станет заметным и мне придется немного пересмотреть свой гардероб. Мы с мамой уже накрыли на стол и я жду гостей, осталось только немного поправить причёску, снова пригладить выбившиеся волоски. Сказать честно, я не люблю праздновать в ресторанах, не смотря на то, что после посиделок приходится делать уборку, это еще один повод провести время с близкими людьми в уютной атмосфере своего дома. Ни для кого ни секрет, что парни американцы практически никогда не дарят букеты своим возлюбленным да и вообще женщинам, разве что своей маме в День Матери, но эта история не про мужчин из семейства Уокер. Все трое ввалились в входную дверь с двумя букетами каждый, для меня и моей мамы.

Эван одет в обычные джинсы и футболку. Даже Фред Уокер, сегодня в свитере и брюках, а Феликс в костюме. Только представьте? Не могла даже подумать, что он может надеть что-то подобное. Ошеломительно! Жилет и брюки сидят идеально, только вот рубашка, кажется, слишком облегающая.

– Я уже получала букет от тебя сегодня. Ты очень красивый, – говорю, прикасаясь губами к щеке Феликса.

– Я могу принести еще один, а потом, если ты захочешь и еще один, – улыбается парень: – Ты выглядишь великолепно, детка, с Днём Рождения, – он протягивает мне пакет Луи Витон.

– Что ты купил?

Я думаю о том, что это дорогой подарок и, кажется, догадываюсь что именно, еще днем я даже подумать об этом не могла, мне казалось, что подарок будет скорее в его стиле, может что-то памятное, романтичное. Я украла его предложение руки и сердца, а придумать что-то за полдня и реализовать просто невозможно. Если это то о чем я думаю, то это очень дорого. Мне неловко принимать от него такой подарок.

– Это сумка.

– Та самая? Она очень дорогая, милый, тебе не стоило так тратиться, еще пару месяцев и я смогла бы на нее накопить, – обнимают его, крепко поцеловав: – Спасибо! И кажется, твоя рубашка немного тебе мала.

Феликс посмеивается:

– Я захотел чтобы эта сумочка была у тебя, и меня уже ничего не могло остановить. А рубашка, другой просто не нашлось. Я был слегка меньше в объемах, когда надевал последний раз нечто подобное, но по-моему даже так не плохо, – он шутливо демонстрирует мне бицепс.

Боже, эти руки когда-нибудь сведут меня с ума. Уже не раз сводили.

– Очень красиво, не делай больше так. И вообще не напрягайся сильно, она треснет. А где твоя мама? – спрашиваю.

– Скоро будет, заехала к бабушке завезти детей, Си по ним соскучилась.

Понимаю, что даже если бы у меня получилось скопить достаточно денег, то я все равно не решилась бы купить эту сумочку, она стоит почти две с половиной тысячи долларов – это расточительство. Скорее я о ней просто тихо мечтала. Я очень рада подарку, правда, просто мне неловко. Промолчу, чтобы не смущать Феликса, ему неприятно, когда я отказываюсь от его ухаживаний и помощи. Так уж пожарный воспитан.

Тяжелый, удушающий аромат парфюма заполнил пространство, стало подташнивать, когда мистер Уокер обнял меня. Будто запах библиотеки, старой деревянной мебели и немного табака в перемешку с ладаном. Табак точно есть. Я строго настрого запретила курить его сыну, чтобы не заблевать его. Это определенно дорого, но меня размазывает.

– Рада вас видеть, Фред, – искренне улыбнувшись произнесла я.

– Плохо себя чувствуешь? – спрашивает отец Феликса, глядя на меня с беспокойством. Должно быть я позеленела.

– Немного тошнит, сейчас вернусь, прошу меня простить.

Я поспешила ретироваться в ванную комнату, услышав, как Феликс обращается к своему папе:

– Минуту, – звук шагов устремился прямиком за мной.

Я открыла холодную воду, вспомнив, что моему макияжу придет конец.

– Что с тобой, детка?

– Все в порядке, просто у твоего папы очень резкий парфюм.

– Знаю, пахнет старым священником, – Феликс стянул с крючка полотенце и принялся обмахивать меня им.

– Твой отец подумает, что меня тошнит от него, – раздосадованно отметила я.

– Брось, ничего он не подумает. Спросит раньше времени, скажу, что переутомилась.

Через пару минут мне стало легче и я даже смогла спокойно находиться рядом с папой Феликса. Дождавшись Оливию и Ви мы все вместе стали рассаживаться за стол. Было бы здорово, если бы и родители Вероники тоже смогли прийти, но они уехали в горы.

– Эмилия, мне понравилось твое красное платье, в котором ты была на дне Рождения Феликса, – улыбается Хлоя: – Не скажешь где купила его? Хочу такое же на годовщину свадьбы.

– Я бы и рада поделиться с тобой, но я заказывала его где-то в интернет-магазине и бирки срезаны, – отвечаю я: – Если хочешь можешь померить моё, – предлагаю, наполняя свой бокал из бутылки с безалкогольным вином.

Я предложила свое платье Хло и очень хочу чтобы оно подошло. Она выглядела бы в нем сногсшибательно, но боюсь, что оно не сядет как надо. Девушка выше меня ростом и оно может быть недостаточно длинным, а еще у нее больше грудь.

После ужина все решили разделиться: мама и родители Феликса собирались выйти прогуляться. Феликс, я, Вероника и Хлоя с Эваном  остались в доме играть в "Я никогда не...", а потом возможно присоединиться к остальным. Сначала моя мама отлучилась к миссис Симпсон через дорогу, сделать ей какую-то инъекцию, последнее время нашей соседке нездоровиться. Вероника захотела пойти к себе и переодеться, сославшись на то, что раз мы все равно уже сделали фото, то она хочет надеть что-то более удобное. Мы начали игру без нее. Как только вернутся мама и Ви, пока все еще будут в доме, мы с Феликсом объявим о беременности. Раздается первая фраза от Хло:

–  Эмилия, я никогда не, – но ее прерывает Оливия за моей спиной:

– Не была беременной, – говорит она.

Взгляд, сидящего напротив меня Феликса становится практически агрессивным:

– Вот, сука, – цедит сквозь зубы, поднимаясь на ноги.

– Не делай этого, – шепчу одними губами, но он уже на меня не смотрит. Я оборачиваюсь лицом миссис Уокер, она мрачнее тучи.

Зачем это было нужно? Она же намерено его спровоцировала! Шоу начинается...

Феликс.

Я не хотел портить столь замечательный день и сегодняшний вечер, в котором я абсолютно счастлив. Без доли сомнений. День, в который двадцать восемь лет назад Афина Ривьера подарила этому миру мою женщину, мою прекрасную Эмилию. И день, в котором она уже моя невеста. Когда я понимаю, что я сделал всё абсолютно правильно. Но моя мать! Оо, она может нагадить где угодно, даже себя под нос, если от этого начнет мутить меня. Чего она хотела этим добиться, я не знаю, но в чем точно уверен, видеть ее сейчас и в ближайшее время я не хочу. Этот порочный круг давно пора было прервать. Недоуменные лица всех окружающих я запомню надолго. Я услышал, как Хло шепнула:

– Ты беременна?

Эмилия просто кивнула головой, и она обняла ее, поцеловав в
висок, в знак поддержки.

– Зачем ты это сделала? – обращаюсь я к матери.

– А вы думали получится скрыть, как и помолвку?

– Никто не хотел ничего от тебя скрывать, даже в мыслях не было. Если бы ты смогла сдержать свой мерзкий порыв, то узнала бы об этом уже через пару десятков минут. А пожениться вообще только вчера решили.

Я злюсь и даю себе на это право, как бы то ни было, делиться этим или нет решаем только мы с Эм.

– Вы думаете, что сейчас самое время? – спрашивет мать.

– Ты можешь держать язык за зубами, пожалуйста? Пусть хоть Афина узнает об этом в нормальной обстановке.

Для меня не существует сейчас ничего вокруг, пустые стены и родная мать, как оппонент напротив, и я намерен победить в этой схватке.

– Ты думаешь, что ты уже готов стать мужем? Ответственным и любящим отцом? – на полном серьёзе спрашивает она: – Хотя бы нормальным отцом?

Как же меня все раздражает! Просто охуеть как! А больше всего меня выносит из состояния спокойствия и равновесия то, что я не могу относиться к этому холодно, пока не научился. Но обязательно этим займусь. Опускаю глаза, чтобы сморгнуть гнев и выдыхаю:

– Узнаем, когда стану.

Вполоборота бросаю взгляд на Эм, чтобы поддержать ее, хочу чтобы она знала, что я всегда рядом, всегда на ее стороне. Я знаю, что она доверяет мне и знаю каких трудов ей это стоило, подвести ее было бы просто непозволительно.

– К такому надо готовиться заранее, Феликс. Это тебе не рыбку аквариумную завести.

– Я думаю, тебе пора, мама. Высказалась и достаточно.

В глазах моего отца читается поддержка, он берет маму за руку, собираясь вывести ее из дома, но она отмахивается от него.

– Эмилия, ты что думаешь? Твой выбор верный? Ваш выбор, – уточняет она, обращая взгляд на мою невесту.

Только не Эмилия, не дам больше вообще к ней приблизиться. Она снова начинает ее разубеждать, но в этот раз переходит все мыслимые и немыслимые границы. Блять, да пошло оно все к черту! Пусть все горит синим пламенем. Надеюсь Эм меня простит:

– У всего есть передел. Абсолютно у всего, блять! – выкрикиваю, делая еще один шаг в сторону родительницы, практически приблизившись к ней: – И у моего терпения тоже! Я сказал, что тебе пора и тебе действительно пора!

Снова бросаю мимолетный взгляд на Эмили. Она выглядит абсолютно спокойной, во взгляде читается поддержка, касается своей груди левой рукой, где-то в области сердца, прижавшись к Хлое. Папа резко, берет свою жену за запястье и говорит:

– Прекрати, Феликс, достаточно! – он тянет мать за руку: – И ты тоже завязывай, уходим!

Но мама выдёргивает свою ладонь, из крепкой, но бережной хватки Фреда Уокера.

– Ты будешь снова кормить внуков, свою невестку и великовозрастного сына, когда и этот решит, что он не нашел себя!?

Как хорошо, что в этот момент здесь нет Афины, иначе мне захотелось бы провалиться сквозь землю прямо на этом месте. Эван, со словами обращенными к нашей матери:

– Ты уже испортила всё, что могла, – берет под руку свою жену. Хлоя последний раз целует Эмили и вместе с мужем выходит за дверь.

– Пока я жив, Лив, я буду кормить своих детей, если потребуется, прекращай этот балаган и поехали! – всегда уравновешенный папа начинает злиться.

– Я же просто тебя люблю! Всегда говорила тебе никогда не совершай поступков, если не обдумал всё! – кричит мама, тыча в меня пальцем, на глазах проступают слезы.

Я не знал ее настоящей любви, всю жизнь видел ее только такой, она могла приласкать меня и тут же указать на какие-то недостатки над которыми нужно работать. Я же просил! Ну я же просил! Хотя бы ни сегодня, ни в этот день. Не смотря на то, что я скажу. Но видимо мои слова ничего для нее не стоят.

– Знаю, и я тоже люблю. Но это ничего не меняет, я просто хочу жить и если для этого понадобиться отодвинуть тебя, я это сделаю.

Мама смахивает слезы, утирая руку о чёрное блестящее платье.

– Как скажешь, – холодно отвечает и уходит к двери. Отец похлопывает меня по плечу с сочувствием и тоже направляется вслед за мамой:

– Прости, сынок. Позвони мне позже, – оборачивается в сторону Эмилии и произносит: – И ты прости, дорогая. С Днем Рождения. И поздравляю вас. Скоро на одного Уокера станет больше, – он улыбается, но с грустью и выходит вслед за женой.

Мои глаза наполняются слезами, готов сдавить свою голову сейчас так сильно, чтобы она треснула. Чтобы больше не слышать в своих мыслях этого всего, ни о чем не думать. Просто забыться и сделать вид, что ничего этого не было. Но я не могу, здесь моя женщина и она все видела. Эм подходит ко мне сбоку и обнимает.

– Все хорошо, дорогой. Тебе сейчас кажется, что - нет, но даже если так, то обязательно будет.

На самом деле ничего хорошего, но самоконтролю Эмилии можно позавидовать.

– Ох, душа моя, прости. Матерь божья, как же стыдно.

– Я не удивлена и даже не расстороена. Я могла ожидать от твоей мамы чего угодно. Оставь этот инцидент в прошлом. Она смирится, у нее нет выбора. Сейчас вернется твоя подруга Афина, в лице моей мамы, – Эми подшучивает над нашими близкими отношениями: – Придет Ви и мы все вместе отметим мой День рождения.

– Да, ты правда. Не будем окончательно портить этот день, – отвечаю я, крепко обнимая девушку в ответ.

– Знаешь, что? Положительные эмоции сегодня точно будут. Даже если моя мама точно так же, как и твоя, отреагирует неадекватно, то Вероника, уверена, она сметёт нас обоих с ног своей нежностью, она так любит детей, – Эм улыбается, положив свою ладонь мне на грудь.

Мне стыдно перед Эми, это ее праздник, и я понимаю, что ей обидно, просто она не хочет огорчать меня. Лучше бы отметили без моих родителей, я должен был догадаться что может произойти какая-то хрень. Но Эмилия так хотела, чтобы наши семьи собрались вместе. Не понимаю, как моя мать узнала о беременности. Она так внезапно стала нападать, что я вообще ничего не понял, честно говоря. Этот ее вопрос не был просто "пальцем в небо", мама намеренно выдала то, что было пока только нашим с Эм личным делом.

– Откуда она узнала? – спрашиваю.

– Не знаю, дорогой, может догадалась, утром меня тоже тошнило, я пила из отдельной бутылки, – Эм отмахивается от обсуждения этой темы: – Не важно, к черту.

В дом входит Афина, недоуменно оглядывая пространство, спрашивает:

– А где все?

– Присядь, мамочка, нам нужно кое-что тебе сказать, – Эмилия берет свою маму за руку, я отодвигаю стул.

–Что случилось? – Афина не на шутку встревожена, нужно быстрее ее успокоить. Женщина присаживается, а мы устраиваемся по обе стороны от нее.

– Я беременна, мам, – озвучивает Эм.

Сначала кажется, что Афина не верит в услышанное или вовсе не хотела бы этого слышать, но она вдруг говорит:

– Так, беременна - это хорошо. А куда делись все остальные?

Да, она на самом деле в замешательстве. Ждать ли мне затрещину сейчас?

– Мамочка, ты поняла, что я сказала? У нас с Феликсом будет ребенок, – повторяет Эми, беря ее за руку.

– Я поняла, дочка, поняла. Я очень рада, – Афина берет одну мою ладонь в свою руку, а во второй сжимает ладошку Эми и подносит ее к губам, одинокая слезинка выкатывается из глаза женщины: – Правда, очень рада. Я знала, что это случится скоро. Я даже догадывалась, разве могла я не заметить, что что-то в моей девочке изменилось.

Я вот не заметил, все та же моя Эм. Но она мама, а материнское сердце не обманешь. Мы подвигаемся ближе, чтобы обнять Афину с обеих сторон:

– Спасибо тебе, – говорю искренне.

– За что? – она целует свою дочку в висок, смотря на нее взглядом полным обожания и светлой грусти. Должно быть, сейчас Афина осознает, что Эм скоро покинет этот дом.

– За твою реакцию. Как ты понимаешь, моя мать, как обычно, поскандалила со мной и убралась восвояси.

– Ну и чёрт с ней, твоя мама бывает невыносимой дурой. Если она не может просто порадоваться за собственного ребёнка то ей бы полечиться, – не смотря на то, что это моя мама с Афиной я согласен полностью. Я улыбаюсь ей:

– А я думал вы подружки.

– Подружки, но это не значит, что я буду не замечать ее невменяемое поведение и при случае обязательно ей об этом скажу.

Эм рассказала маме о своем самочувствии, о сроке. Уверила ее, что все будет в порядке.

– Я вас поздравляю и люблю, – Афина снова обняла меня и свою дочь: – Наливай вина, будем отмечать Столько событий! Я буду бабушкой, подумать только! – воскликнула она, наконец развеселившись.

Эм смеется, утирая слезинки ладонью. Возвратившаяся Верника застывает на пороге опустевшего дома:

– А где остальные? – тоже спрашивает.

– Присаживайся к нам, милая, у нас есть новость.

Эм рассказала новость и своей подруге, а я в свою очередь о реакции моей матери. Скрывать это бессмысленно, рано или поздно - всплывёт. Неизвестно, когда отношения между нами станут менее напряжёнными, а так мне не придется оправдываться за какие-то ее возможные действия или высказывания. Вероника обрадовалась за нас, долго обнимала, и целовала Эм прижимая свою ладонь к ее животу:

– Представляю какой красивый ребенок у них родится, – обратилась она к матери Эм.

– Ох, вот бы был весь в бабушку, – Афина улыбнулась.

– В какую?! – произнесли мы с Эми в один голос. Гостиная наполнилась смехом. Теперь, действительно, все не так плохо.

Я выпил совсем не столько сколько рассчитывал выпить. И немного устал после эмоциональной встряски, поэтому пока девушки общались о беременностях, свадьбах, родах и детях, отлучился чтобы позвонить своему отцу. Он почти сразу поднял свой телефон, как будто ждал звонка не выпуская трубку из рук, мне показалось, что даже гудка не было:

– Сын, как вы?

– В порядке, папа, спасибо. Это было ожидаемо.

– Даже не знаю, что тебе сказать, мама испортила вам такой важный день.

Отец искренне переживает за то, что она сделала.

– Все нормально, я и не ждал, что она рассыплется в нежностях.

– Но я очень рад, Феликс, правда. Пусть у вас все получится, как вы того хотите, а я всегда помогу, если потребуется.

– Спасибо, папа, я очень это ценю.

Для меня действительно сейчас очень важна его поддержка. Я люблю отца и мы с ним понимаем друг друга.

– Пока твоей мамы нет рядом, я скажу, что она уже пожалела о сказанном. Когда ты остынешь и будешь готов поговорить с ней, сделай это. Не забивай и не делай вид, что ничего не произошло, сынок. Думаю, она хотела бы попросить прощения у вас обоих.

– Я постараюсь, пап, – обещаю: –  Как только буду готов, мы приедем, нужно будет собраться с бабушкой и дедом и сообщить им.

– Ты прав, они будут очень рады. Вы еще не знаете, кого ждете?

– Пока нет, срок восемь недель.

– Что ж, сынок, отдыхайте. Не буду забивать тебе голову. Поздравь еще раз Эмилию от меня и поцелуй ее ручку, обязательно скажи, что я счастлив за вас.

Так тепло и так приятно от этого разговора. Почему и мама не может быть такой? В какой момент что-то пошло не так?

– Спасибо, папа, это очень важно для меня. Люблю тебя.

– И я тебя, сынок. Пока.

Отец повесил трубку, а я с обновлёнными мыслями и теплыми эмоциями направился обратно в гостиную, чтобы передать сказанное моим отцом своей невесте.

Вечер плавно перетек в ночь, я расклеился на стуле не совсем вникая в женские беседы. Взгляд задержался на одной из горошин на платье Эм, потом я сместил ее на маленькую родинку у нее на шее, наблюдая, как она пьёт вишневый сок, и рассказывает что-то о сексуальных темпераментах Веронике. Афина будто тоже с интересом слушает, допивая вместе с Ви уже третью бутылку вина. Хоть здесь и нет мужчин кроме меня лишним я себя не чувствую. Уметь общаться и дружить с женщинами это хорошая ачивка для мужчины, спасибо за это драгоценной мамочке, научила. И как бы я не хотел думать о произошедшем это все равно действует на нервы, да и что скрывать - обидно.

– Леди, я пойду переоденусь и вернусь к вам, – озвучиваю, вставая из-за стола.

– Иди, конечно, – говорит Эм, касаясь моей руки.

Очень хочется избавиться от этой тесной рубашки, кажется, она уже не дает мне нормально дышать. Немного отодвигаю стул и направляюсь в комнату Эмилии, чтобы найти там что-то из своей одежды и снять обувь, на телефон приходит сообщение от папы:

"Я хотел сначала дождаться утра, Феликс, но решил написать сейчас. Нам нужно поговорить с тобой наедине в ближайшее время, если ты еще не спишь, ответь."

Да что опять произошло?

"Что-то очень важное? Подъехать утром или сейчас?"

"Сейчас не надо, если сможешь с утра, то было бы идеально. Не бери с собой Эми"

"Я тебя понял. Обязательно. Спокойной ночи"

"Спокойной ночи, сынок"

Надеюсь ничего серьезного не случилось, но я должен узнать, что произошло, как можно скорее. Почему он попросил оставить Эмилию дома и связан ли как-то предстоящий разговор с ней? Вопросов много, ответов - нет.