Портреты

Эти несколько секунд, что он молчит, кажутся мне вечностью. Пусть наши отношения и развились до такого уровня, слишком стремительно, но сейчас я смотрю на Феликса Уокера и мне кажется, будто я знаю его всю жизнь. "Пожалуйста, только не говори, что ты против, не надо, Феликс" – как матру повторяю у себя в голове. Мгновение спустя взгляд мужчины приобретает ясность и он роняет свою голову мне на колени. Не сбежал уже хорошо. Я слегка поглаживаю его по волосам.

– Ты слышал, что я сказала? – спрашиваю, чтобы удостовериться, что он меня правильно понял.

– Да, слышал, – отвечает Фел, шмыгнув носом.

– Ты плачешь? Скажи хоть что-то Феликс, я сейчас с ума сойду.

Знаете, как наполняет чувство какой-то непонятной тревоги? Когда ни с того, ни с сего становиться резко нечем думать, и тебе кажется, что вот-вот должно что-то произойти. И ты не можешь больше думать ни о чем, кроме того, что сейчас что-то должно случиться. Иногда оно усиливается у меня в доме, иногда на работе. Резко крадут весь воздух и становится невозможным вдохнуть в ту же секунду, мозг забывает как дышать, слезы наполняют глаза, но что-то держит их, не давая выплеснуться наружу. Вот это чувство сковало меня и сейчас, как будто на мгновение. Парень поднимает на меня взгляд, на нижних ресницах застыли несколько крупных слез. Он поудобнее усаживается на полу у моих ног и целует колени. Я не понимаю его реакции. И не понимаю реакции своего организма. Это не паническая атака, точно. Это моя защита, которая разбивается, но если он сейчас скажет, что это кошмар. Я сохраню свое лицо и спокойно уберусь из этой квартиры, со своим эмбрионом в утробе. И чёрт с ним, с его отцом, приоритеты расставлены.

– Ты не шутишь? – спрашивает Феликс.

– Какие уж тут шутки, дорогой. Беременна и совершенно точно. Уже восемь недель.

Он поднимается на ноги и начинает целовать мое лицо, осыпая поцелуями каждый сантиметр, лоб, нос, щеки губы. Броня падает, слезы задержавшись, устремляются по щекам, оставляя на его губах соленый привкус. Я не могу поверить своему счастью. В груди резко щёлкает, как будто перестаёт болеть, становится невероятно легко. Болело фоном, так что я почти не замечала, но сейчас, когда отпустило, я поняла насколько это было тяжело. Неужели даже не спросит, как так получилось? Должно быть это не входило в его планы. Спасатель снова протягивает мне кольцо.

– Так ты выйдешь за меня? – спрашивает снова, зажмуриваясь на секунду.

Конечно выйду. Еще спрашиваешь? Лучше просто и быть не могло. На улице громко сигналят машины, обычно он подходит к окну, чтобы взглянуть что случилось, но сейчас даже не обращает на посторонние звуки никакого внимания. Феликс ждет, вопросительно смотря прямо мне в глаза:

– Да, конечно. Я выйду за тебя. Выйду! – выкрикиваю, протягивая ему руку.

Он надевает кольцо на мой палец, мы целуемся. И этот поцелуй другой, совсем не тот, что раньше. Я отбросила все страхи и опасения по поводу наших отношений и позволила себе просто быть счастливой в этот момент. Здесь и сейчас. Теперь я невеста, невеста Феликса Уокера. Мужчины, которого люблю до беспамятства. Когда эмоции немного сошли парень спрашивает:

– Давно узнала?

– Нет, настолько дней назад.

– Почему сразу мне не сказала?

– Я боялась твоей реакции. Вдруг в твои планы не входило становиться отцом.

– Детка, ты же не думаешь, что я насколько глуп? Я знаю, что если спать с женщиной, то с большой долей вероятности, можно получить младенца в итоге, – он улыбается, ладонь мужчины ложится на мой, пока еще, плоский живот.

– Так случилось, что я не сообщила тебе, что не использую никаких методов контрацепции после больницы и не сказала сразу, что ты должен этим озаботиться. Тем более тот вечер, сказать честно, Феликс, мне так нужно было побыть с тобой, что я забыла о всех мерах предосторожности.

– Я переживаю о том, что после ранения прошло не так много времени, – Фел становится немного напряжённым и задумчивым, нужно его успокоить.

– Все нормально, дорогой. Я уже была у доктора, она сказала, что ничего страшного в том, что беременность наступила так скоро - нет. Нужно просто наблюдать.

– Маме сказала? – спрашивает он.

– Нет, я хотела чтобы мы вместе с тобой объявили об этом на праздновании моего Дня рождения. Поэтому ты узнал сегодня.

– Значит ты не верила в мою порядочность? – улыбаясь спрашивает он.

– О чем ты? Дело не твоей порядочности, а в том, что дети кардинально меняют жизнь, даже если ты сильно этого хочешь, нужно быть готовым к тому, что все изменится. А настолько я помню, мы с тобой никогда не осуждали это.

– Все получится, любимая, обязательно. Я буду очень и очень стараться сделать все, что в моих силах, чтобы ты и наш будущий ребенок были счастливы и ни в чем не нуждались.

И я верю. Как же я ему верю. Я привыкла опасаться и всегда хранить в сердце немножко недоверия к мужчинам, потому что мне, мягко скажем, не везло. Как-то он сорвался и стал кричать:

– Я просто устал быть для всех хорошим! – амплитуда голоса росла вверх с каждым словом: – только и всего, блять! Только и всего!

Тогда я уселась рядом с ним, но на расстоянии вытянутой руки и сказала:

– Я принимаю тебя любым, Феликс.

– А ты знаешь меня "любым"? Как же ты ошибаешься во мне, Эмилия, как же ошибаешься!

На слух бросались фразы, которые мужчина дублировал, как бы пытаясь еще больше убедить меня в том что говорит. Но меня ли? Может он хотел доказать себе то, чего на самом деле нет? А я правда принимаю. Принимаю и люблю, потому что то, что ему внушали всю жизнь - неправильно. Все это неправда. Ты хороший человек, Феликс Уокер. Очень хороший. И теперь я точно могу сказать эту фразу: Полное и безоговорочное доверие. Я знаю тебя любым и меня ничего не пугает. Только оставайся таким всегда. У меня было время присмотреться, понаблюдать, многое случилось за последние месяцы, чтобы я смогла понять кто он на самом деле, какой он. И ни разу Феликс меня не разочаровал, не обидел, даже не сделал попытки как-то огорчить меня. Пусть так будет всегда и я буду любить и отдам последний вдох ему, если будет нужно.

Рано утром я проснулась от того, что Феликс целовал меня в лоб.

– С Днем Рождения, любимая, – негромко поздравил он и вручил мне огромный букет розовых кустовых роз.

Как же я обожаю эти маленькие бутончики, вы бы знали! Мелкие ярко-зелёныые листочки и розовые бутоны с вкраплениями белых прожилок. Феликс уже дарил мне похожий букет, на наше первое свидание, только он был меньше. Вдохнув аромат полной грудью, я стала пробуждаться намного быстрее. Уокер сказал, что основой подарок я получу вечером на празднике. Признался, что это должно было быть предложение, которое я из него просто вытянула. Даже не знаю, что он мог придумать, но вероятнее всего этот парень удивил бы всех. Феликсу не хотелось обидеть меня и он поддался на эту провокацию, пожертвовав своим сюрпризом.

– Мне уже пора, милая. Ты поедешь со мной в аэропорт?

Точно! Встречать семью Эвана. Я хотела бы поехать, если он сможет немного подождать меня.

– Если это терпит еще десять минут, то я умоюсь, оденусь и поеду с тобой.

– Да, конечно, я могу еще подождать.

Я умылась, почистила зубы и впрыгнула в спортивный костюм, пришлось собрать волосы в странный пучок, чтобы не опоздать. Феликс закрыл окно в гостиной, которое, как и всегда, распахнул на проветривание.

– Едем?

– Да, едем.

Ехать до аэропорта Ла-Гуардиа в который ребята прилетают нам примерно минут тридцать пять, сорок при хорошем раскладе. Меня начинает подташнивать и я решаю еще немного поспать в дороге. Скрывать долго свое положение от родных, я не смогла бы, почти каждое утро я чувствую себя отвратительно, а иногда это состояние затягивается надолго. Вчера мы условились на том, что Феликс перестает курить сигареты, пусть даже это несколько штук в день. Я мгновенно уловила изменения в его запахе вчера, когда он вернулся с работы, значит он выкурил сигарету по дороге домой. Казалось бы, я только прикрыла глаза и тут же ощутила лёгкое прикосновение к своей ноге.

– Приехали, милая.

Мы стоим в заде ожидания. Я переминаюсь с ноги на ногу,  поглядывая в большие окна аэропорта. Пасмурно. С минуты на минуту ребята должны выйти к нам. Волнительно, потому что кое-что изменилось с тех пор, когда мы виделись в последний раз.

– Мне больно, – вдруг произносит Феликс.

В каком смысле больно? Выражается он фигурально или на самом деле испытывает физические неудобства. Что бы это не было, мне это не нравится. Давно ли он испытывает эти чувства? Почему сказал это именно сейчас?

– Что у тебя болит? – спрашиваю ловя его взгляд.

– Видимо у меня защемило шею, я не могу нормально повернуть голову.

– Давно болит?

– С самого утра, думаю скоро пройдёт.

– Уверен?

– Да, я уже пил обезболивающее стало лучше. Позже выпью еще одну.

Он совсем себя не бережёт. Мне не нравится, когда он так относится к своему здоровью, но наседать я не буду. И сама не лучше. Надеюсь, Феликс знает, что делает.

Такого сюрприза не ожидал никто, но вместе в Эваном, Хло и мальчиками в Нью-Йорк прилетели и родители. И вот я стою в аэропорту, в таком виде, как будто Фел только что нашел меня на мусорке и улыбаюсь прибывшему семейству Уокер. Феликс опускается на корточки и подхватывает бегущего на него с криками малыша Майлза и принимается зацеловывать его, второй рукой обнимая старшего племянника. Я невольно улыбаюсь самой широкой улыбкой, наблюдая, как он осыпает объятиями и поцелуями мальчиков, приговаривая:

– Что это тут за парни такие? Дядя по вам скучал! С ума сойти, Майлз, ты так вырос!

Он точно будет прекрасным отцом. Не может человек, который так любит своих племянников не полюбить собственных детей. Когда в последний раз мы наведывались в гости к Эвану и Хлое мальчик правда был меньше, дети так быстро растут. Через три недели малышу уже исполнится три года. Ко мне подходит Хло и крепко обнимает меня, я отвечаю на ее объятия к которым подключается Эван. Все поздравляют меня с Днем рождения. И в этот момент я тоже счастлива, мне повезло, меня могли бы не принять и это бы все осложнило. Мы вместе выходим из здания аэропорта и в какой-то момент старший брат Феликса замечает на моей руке кольцо. Чёрт! Я хотела снять его, но впопыхах забыла это сделать. О помолвке тоже было решено сообщить вечером, но я уже спалилась. Эван громко выкрикивает идущим впереди родителям и Феликсу несущему на руках племянника:

– Подождите! Вы только гляньте что тут! Вы охренеете!

– Эван, пожалуйста, – взмолилась я: – Мы хотели объявить об этом вечером.

– Вы серьезно? – спрашивет Хлоя, пока идущие впереди останавливаются и в недоумении оборачиваются на нас.

– Мы не планировали так! – отвечаю: – Я все испортила. Но раз уж вы догадались.

Она набрасывается на меня с объятиями и громко кричит:

– Не может быть! Поздравляю, Эми. Это прекрасная новость!

– Что происходит? – спрашивет Оливия, подошедшая так, что я даже не заметила ее.

Я поднимаю руку, демонстрируя кольцо, подаренное ее сыном. Фрэд Уокер начинает улыбаться. Феликс передаёт ребенка на руки своему брату и подходит ко мне:

– Мы собираемся пожениться, – говорит он, обнимая меня за плечо, в знак поддержки.

Реакция Оливии может быть совершенно любой. Но в это раз губы женщины трогает улыбка, она обнимает меня и своего сына, Феликс склоняет голову и миссис Уокер целует его в лоб:

– Тогда я поздравляю вас, мои дорогие. Это хорошая новость! Вы согрели мою душу.

Если честно, я не могу верить ей до конца, потому что настроение миссис Уокер может измениться в любой момент и она станет холодной и требовательной матерью, третирующей своего сына, требующей чего бы то ни было. На парковке мы договорилось о том, что я беру машину Феликса и везу по домам Хлою, мальчиков и Оливию. А мужчины едут на такси по каким-то своим делам, в которые Феликс не захотел меня посвещать. Он достает из багажника детское автокресло и тихо, чтобы никто не услышал говорит, склоняясь над моим ухом:

– Не говори им, что беременна. Пока не говори, решим к вечеру.

– Да, конечно, я и не собиралась.

Он устанавливает сиденье на задний ряд, сажает туда Майлза, попрощается, оставляя у меня на лбу невесомый поцелуй и следует за отцом и братом. А я сажусь за руль, настраиваю сиденья под себя и завожу машину, впереди мама Феликса у которой, видимо, много вопросов ко мне, она выжидательно смотрит, но как будто не решается заговорить. Что ж, нам придется подружиться миссис Уокер, поэтому я начну первая:

– Я понимаю, что вы, возможно, обескуражены нашей помолвкой...

Оливия не дает мне договорить:

– Почему же? Это было ожидаемо, вы все равно поженились бы, рано или поздно.

– Скорее всего. Но все произошло быстро, я понимаю, как это выглядит со стороны, но я действительно люблю Феликса, а он любит меня. Нет смысла откладывать неизбежное, вряд ли что-то измениться в ближайшие полгода-год настолько, что мы возненавидим друг друга.

Миссис Уокер, просто кивнула погруженная в свои какие-то мысли. Неужели что-то случилось? Почему-то же они так стремительно вернулись в Нью-Йорк. Я вклинилась в поток машин и взяла курса на их дом. Родители Феликса не сдали его в аренду, хотя это было у них в планах. Мы обсуждали это и пожарный тоже не знает в чем точно причина, но высказал свое предположение, что это просто перестраховка на случай, если нужно будет срочно вернуться. Возможно, так и произошло, но спрашивать я не буду. Кажется Оливия не в духе. Сегодня ночью были заморозки и ранним утром мне зябко, еще и снова начинает подташнивать, совершенно не вовремя. Хлоя на заднем сидении поглаживает по голове уснувшего Френки, малыш Майлз сопит в кресле. Я сглатываю слюну, но от этого становится только хуже. Обратившись к маме Феликса, прошу ее поискать в бардачке мятный леденец или жвачку, спустя минуту женщина протягивает мне конфету из металлической коробочки, которую я сразу отправляю в рот, начинает немного попускать.

– Тебе нездоровиться? – спрашивает она.

И на самом деле я не знаю, что ответить, последние пару месяцев, после отъезда семьи Феликса на север, мы общались с Оливией довольно часто по телефону и по фэйстайму и она не редко замечала изменения в моем состоянии, но при своем сыне никогда не озвучивала своих предположений о моем здоровье. Я и сама далеко не сразу поняла с чем они могут быть связаны, списывала всё на стресс. Она бросала фразы по типу: "Ты что-то бледная, дорогая", "Ты похудела". А я, действительно, немного похудела за последнее время. Вот и сейчас мама Феликса не остается в стороне. Я не позавтракала поэтому меня тошнит сильнее обычного. О чем-то Оливия все равно догадывается, просто не говорит этого. Но признаваться в беременности я, конечно, не собираюсь.

– Я просто голодна, поэтому чувствую себя не очень хорошо, это сейчас пройдёт.

– Не жуйте, пожалуйста, жвачки на пустой желудок, девочки, – обращается она сразу и ко мне, и к Хлое: – Это вредно для пищеварения.

– Меня тошнит, если я жую их с утра, не позавтракав, – после слов Хлои снова подкатывает. Но я отбрасываю мысли о тошноте и смотря прямо перед собой, продолжаю вести машину.

Высадив Оливию и Хло с сыновьями, которая изъявила желание остаться здесь, возле дома Фреда и Оливии я не спеша направлюсь к себе. Вечером я пригласила в свой дом всех Уокеров и свою подругу Ви. Я приглашала к себе Гвен, но она сегодня очень занята на работе, и у нее нет возможности приехать. Мама должно быть ждет меня, хотя, еще не звонила, наверное, думает, что я еще сплю. Останавливаю машину у своего двора и поглубже спрятавшись в капюшон, спешу в дом. Уже теплее, но мне все ещё холодно, надеюсь, что я не разболеюсь, только этого не хватало. Войдя в гостиную я не громко зову свою маму. И она выходит ко мне навстречу с охапкой прозрачных и золотых воздушных шариков и небольшим пакетиком из Тиффани и Ко. Мама отпускает шары и они быстро прилипают к потолку, заполняя добрую часть нашей небольшой гостиной. Обращаю внимание, что на каждой ленточке, прикреплены по одной моей фотографии.

– С Днем Рождения, моя малышка, – мама крепко обнимает меня и целует.

– И тебя, мамочка, – говорю я. Это наша своеобразная традиция, я поздравляю маму с моим Днем рождения, потому что в этот день она стала мамой. Это всегда так трогательно, я не могу сдержать слёз счастья и доброй грусти от того, как быстро летят года, и от того, что она есть у меня. Неспеша рассматриваю фотки, здесь самые разные, от фотографий из моего глубокого детства, до фотографий где мы вместе с Ви и нашими мамами греемся на пляже, и даже с Феликсом есть. Мама все учла, все периоды моей жизни, все самые теплые воспоминания и важные этапы, она протягивает мне свой подарок.

– Мамочка, зачем ты тратилась? Не нужно было!

– Открывай, дочка и не начинай. Мне не жалко для тебя ничего, а тем более денег, это не так дорого.

Я в нетерпении открываю коробочку и вижу там красивый серебрянный браслет с сердечком, я так давно его хотела! Набрасываюсь на мамочку с объятиями:

– Спасибо, он очень красивый.

– Носи с удовольствием, ты уже взрослая, а так частичка меня всегда будет рядом с тобой.

Эта добрая грусть. Она чувствует, что скоро я покину этот дом, чтобы создать свою семью. Я разболталась с мамой и раз уж добрая половина, приглашённых на мой праздник, уже знает о нашей помолвке с Феликсом, то и скрывать это от нее до вчера уже не имеет никакого смысла. Поэтому я просто показываю ей кольцо и признаюсь в содеянном.

– Я знала, что он скоро сделает тебе предложение, – говорит она.

– В каком смысле?

– Феликс показывал мне это кольцо и просил моего одобрения, сказал, что готовит какой-то сюрприз.

– Он, что серьёзно просил у тебя моей руки?

– Ну, не то что бы просил. Разве будет он спрашивать? Просто хотел узнать моё мнение, по поводу того готова ты к такому или нет.

– Так вы сговорились против меня? – шутливо спрашиваю: – Сюрприза не получилось, мы с ним вместе его испортили, но от этого я не стала менее счастливой.

Поболтав еще не долго я взглянула на часы. У меня еще есть возможность заглянуть к Ви и выпить с ней кофе, пока не пришло время готовиться к празднованию и я, нацепив на входе свою старую куртку, направилась в дом подруги. Она открыла не сразу, но уже не спала, в это время у подруги хоумфитнесс, так мы его называем. Иногда Вероника занимается дома с тренером по видеосвязи. Она поздравляет меня и крепко обняв, приглашает в дом.

– Я принесу твой подарок вечером.

– Обезьянка, ты думаешь я жду от тебя какой-то подарок? Просто пришла выпить с тобой кофе.

– Знаю, что не ждешь, но это ничего не меняет. Я не могу ничего не подарить моей пчёлке, она заслуживает всего самого лучшего.

Я улыбаюсь, Вероника ставит на стол чашку кофе для меня и чай - для себя.

– Ты приехала одна? – спрашивет подруга.

– Феликс уехал куда-то со своими отцом и братом.

На самом деле у меня есть предположения зачем он мог отлучиться. Но я не в догадках. Если бы это не касалось меня, скорее всего, он бы сказал, куда едет.

– Как думаешь, он в порядке? – спрашивает подруга.

– Выглядит так, будто да, думаю он в норме. Тебя что-то настораживает?

Я знаю, что Ви и Феликс не общаются так часто, чтобы она могла отследить его состояние. Чуть ранее они общались намного активнее, вдруг он что-то говорил ей или чем-то делился. Вероника искренне интересуется, думаю, ей действительно важно знать, что за человек со мной рядом.

– Нет, я просто спросила, надеюсь, у него все хорошо.

– Ты интересуешься потому что думаешь, что он не оправился после случившегося со мной?

Взгляд подруги вдруг приобретает немного жгучей горечи. Она боится обсуждать произошедшее, не хочет:

– Милая, сегодня твой день. Давай не будем вспоминать плохое? Я знаю, что ты в норме, крошка, потому что часто общаюсь с тобой, но не с твоим парнем. Не хотелось бы чтобы он огорчал тебя.

– Нет, Ви, конечно нет, он не огорчает меня, даже не думай об этом. Я действительно счастлива.

За разговорами пара часов пролетели незаметно, я рассказала Веронике он помолвке, получила огромную порцию объятий и поздравлений, оказывается Фел просил ее помочь в организации предложения для меня. Ви даже немного огорчилась, что не поучаствовала в этом важном событии.

Я вышла за порог дома подруги через два с небольшим часа, чтобы отправится к себе. Распогодилось, стало ощутимо теплее, уже почти по-весеннему. Серые ленты асфальта и подъездных дорожек соседей напомнили мне карту моих мыслей, расползшихся по всей голове. Надо же, мне двадцать восемь. Что сегодня надеть, какой макияж сделать? Как сообщать родным о беременности? И как мы будем дальше жить? Очень теплое чувство предвкушения счастья от того, что ждет меня и Феликса. Не врозь, а вместе. Откровенно говоря, я даже сейчас не могу полностью отказаться от дурацких мыслей, что не нужна мне его помощь в каких-то делах, которые я могу делать сама и делала до него. Я вешала недавно полку для книг без него. И когда спасатель захотел узнать почему я не просила помощи, я не нашла вразумительно ответа, лишь: Зачем? Я и сама могу это сделать. Отца в нашей с мамой жизни нет уже пятнадцать лет. И я привыкла быть без мужчины, потому что отношения, которые у меня были мало чем походили на адекватные. Теперь, когда он говорит: "Я сделаю" - не спорю. Зачем кривить душой, это действительно приятно, находиться под защитой сильного мужчины, не бояться никаких трудностей, ведь в случае чего он решит их и я даже не успею заметить. Делаю шаг к здоровым и взрослым отношениям, и уже сделала прыжок в доверие безо всяких "но". Быть с Феликсом чертовски приятно, когда не нужно думать, что делать и как. Я все могу сама, но теперь я научилась принимать любую его помощь и просить о ней. А он готов прийти, даже если я ещё не успела его об этом попросить. Я рассматриваю свое помолвочное кольцо в лучах солнца, и верю в то, что сделала правильный выбор. Он - именно тот.