Портреты

Феликс.

Этот вечер полностью разгрузил мою голову, наконец-то решилась проблема с несуществующими изменами и все
выглядит, даже лучше чем прежде. Эм сидит на диване пролистывая короткие видео и самое главное, что она рядом со мной. Ее ступни покоятся на моих коленях. Мне хочется кое-что прояснить. Узнать ее еще ближе.

– Почему ты хочешь быть со мной? – спрашиваю, прикоснувшись к колену девушки: – Ты же меня изучила вдоль и поперек, ты знаешь все мои слабые стороны, все проблемы и загоны.

Эмилия почему-то смотрит на меня с непониманием убирая телефон в сторону:

– Потому что я люблю тебя, Феликс. Что за дурацкий вопрос? Все твои загоны и слабые стороны, все люблю и принимаю. Не бывает идеальных людей, ты знаешь?

– Меня так страшно было в начале, что ты мне откажешь. Я счастлив с тобой, – говорю максимально искренне.

– И я счастлива, дорогой, – отвечает девушка накрыв своей рукой мою ладонь, протянутую ей.

– Почему-то я думал, что ты не согласишься на то, что я вытворяю иногда.

Да не думал даже, я был уверен. У меня было множество моментов, перед тем как она завела меня на первый пусть и не настоящий секс, когда я мог сказать, что эта девочка только для темноты и миссионерской позы. Как же я был неправ, и впервые в жизни рад оказаться таковым.

– Почему ты так думал? – интересуется Эмилия.

– Первый месяц, когда мы с тобой общались, ты полностью абстрагировалась от каких-либо знаков внимания, которые я, невзначай, мог тебе оказать. Ты вела себя так скромно, как никто, наверное, еще себя не вел со мной.

– Если, ты и посылал какие-то сигналы - я их не заметила. Просто приятное времяпровождение, дружеское. Я и сама могла сделать первый шаг, мне просто нужно было немного тебя проанализировать, присмотреться. Знаешь, что дало мне знак, что с тобой можно не только дружить?

– Не имею понятия.

И я правда не подозреваю. Кажется, что я всегда был вполне вежлив с ней, общался нейтрально. Не затрагивая тем, которые могли бы показаться, интимными что ли. Но точно сказать не могу, потому что есть некоторые моменты, которые я не смог проконтролировать и она могла их считать.

– Первый поцелуй у моей входной двери. Ты был уверен в том чего хочешь и в том, что я тоже этого хочу.

Я не был уверен и признаюсь в своей трусости ей, в том, что на самом деле боялся всё испортить. Те отношения, дружеские, доверительные, которые мы смогли, почему-то выстроить за такой короткий промежуток времени. Потому что этот поцелуй мог или стать шагом к развитию или уничтожить, то что уже получилось создать. Я дрейфил, как мальчишка, совершенно точно. Я даже спросил ее могу ли это сделать. Все, что я сейчас говорю, наверное станет для Эм открытием. Она слушает меня внимательно, но, кажется у неё своё мнение на это счёт:

– Ты не спрашивал, – утверждает. Абсолютно уверенно.

– Разве? – начинаю лихорадочно перебирать в голове воспоминания. Если я не спросил, что же тогда сказал?

– Совершенно точно, не спрашивал. Ты уже знал, что это сделаешь. Ты сказал: "Я хочу поцеловать тебя".

Так это и было вопросом. Пусть и не в традиционной форме. Если бы она сказала "Нет", я развернулся бы и ушёл. Эм спрашивает поступил бы я точно так же, если бы был абсолютно уверен, что она откажет мне. И, о, Боже, она меня путает! Я уже ничего не понимаю. Захотел разобраться, называется, только еще больше запутался.

– Нет, я бы тогда даже не пробовал, – признаюсь.

Эмили щёлкает пальцами:

– Вот! Про это я тебе и говорю. За то время, что мы с тобой общались я поняла, что если ты в чем-то неуверен ты всегда оставляешь это до тех времён, пока не разберешься полностью, как в действительности всё обстоит, – да, в словах Эми есть правда, она продолжает: – У меня уже не было сомнений. Если уж ты пошел на этот шаг, значит точно разобрался. Точно понял, чего именно ты хочешь, и главное, что я тоже этого хотела.

Чувствую себя странно, как будто она читает мысли и знает каждый мой шаг наперед. Эми называет меня джентльменом, из-за того, что первые несколько раз ей приходилось брать всё в свои руки. Тогда она сделала вывод, что мне нравится иногда, когда женщина доминирует. И тогда она притащила наручники. А мне просто не позволяла совесть трахать травмированную женщину. Я смеюсь. Эмилия меня разбирает полностью, каждый мой поступок она анализирует и прогоняет через какую-то только ей известную схему и это, чёрт возьми, работает! И эта ее проницательность и анализ позволили ей дать мне шанс объясниться и выяснить, что произошло на самом деле и кто написал эту конченую смску.

– Ах, уж эта твоя совесть! – упрекает улыбнувшись: – Я готова была отдаться тебе, прямо там, на столе у входа.

– Я сделал все так, как ты просила. Поблагодари себя за это благоразумие, Эмилия. Не хотелось бы смущать твою, как оказлось, стоящую за домом маму.

– Не поверишь, правда, до сих пор благодарю. Ты уехал тогда от меня возбуждённым, я это видела и почувствовала. Но, когда я стала всячески подбивать тебя заняться со мной сексом хотя бы по телефону, ты вместо того чтобы согласиться сразу собирался уединиться.

– И что по твоему это значит? – искреннее интересуюсь.

Я знаю ответ на этот свой вопрос. Мне не нужно это объяснять. Я просто был в замешательстве, что все так складывается. Сначала ничего совсем, а потом сразу и почти всё. Но с ее точки зрения все могло выглядеть совсем по-другому.

– Ты просто не ожидал от меня этого. Наверное, думал, что после поцелуя всё пойдёт по накатанной, многими перед нами, дорожке. Что мы напишем друг другу "Спокойной ночи", потом сходим еще на пару свиданий, а потом займемся скромным таким сексом и так наши отношения начнут развиваться и пойдут в гору. А я резко выдала, чтоб ты подрочил для меня потому что я так хочу.

Я заливаюсь громким смехом. Она права, я действительно думал, что перед этим мы сходим на свидание, может парочку.

– Так я и подрочил.

– Чего я и добивалась. Ты уже знаешь, что это один из моих главных фетишей.

Да, знаю. И принимаю, допустим такое может нравится.

– Для меня это до сих пор странно, милая.

– Это красиво. Обожаю смотреть, как ты трогаешь свой член, в твоей руке он смотрится так же хорошо, как и в моей.

– Тут не соглашусь, но раз тебе такое нравится, то ладно, имеет место быть.

Ловлю себя на мысли, что мы впервые так откровенно обсуждаем предпочтения друг друга. Конечно, мы их уже неплохо изучили на практике, но никто из нас не обозначал этого так прямо, просто при разговоре.

– В тот день ты не показал мне ничего кроме своего лица, так что пришлось фантазировать 

– Не стоило фантазировать, чтобы потом не остаться разочарованной.

– Все оказалось даже лучше, чем я себе представляла.

– Сразу показать тебе член было бы не очень красиво. И я не скромный, ты же это знаешь, просто было неожиданно, я не сразу понял, как можно себя вести, а как нет. Те же не просто очередная девчонка, ты стала той, кто мне действительно очень понравилась.

Эмили улыбается, когда я заканчиваю свой монолог. Рассказывает мне о том, что когда я привёз ее из больницы, она поняла, что я очень нравлюсь ей, поэтому загрустила, когда я оставил ее одну. Я хотел остаться и она, как оказалось тоже этого хотела, но мы встретились с недопониманием. Эм вспоминала множество мелочей, который уже запомнила об мне:

– Как ты приоткрываешь рот, прикрывая его указательным пальцем. Твои руки с паутинкой из вен. Как ты всегда облокачиваешься на косяк, когда стоишь в двери, потираешь левую бровь мизинцем когда думаешь. Вспомнила, как горячо ты выдыхаешь, когда злишься или напряжён, даже страшно было представить, какие вздохи ты можешь выдавать занимаясь сексом. И глаза, которые никогда не пытались мне соврать, и не смотря на то, что ты сам был подавлен, взгляд твой всегда обволакивал меня заботой.

– Ты подметила такие глупости? Даже я сам за собой не замечал этого никогда, пока ты сейчас не начала перечислять.

Такие детали замечаешь, только если действительно, хочешь знать человека хорошо, близко. В действительности все что она сейчас сказала - так и есть.

– Я много твоих мелких действий запоминаю. Они обыденные, но в них сила. А я люблю силу, ты же знаешь. Но такую, которая дарит комфорт и используется во благо. Я обратила внимание и на то, как ты подзываешь. Обычно человек это делает одним указательным пальцем твой же дружит со средним. Обычно, когда люди делают это движение они подразумевают всякие горячие штучки.

– Когда я подразумеваю, как ты говоришь "горячие штучки" я делаю это вот так, – я складываю указательный и безымянный пальцы вместе показывая "волну": – Или так, – облизываю свои пальцы и повторяю тоже самое действие.

По-моему меня возбуждают даже разговоры о сексе. Эм смотрит на меня, прикусывая нижнюю губу.

– А если мы будем говорит не о жесте, а о действии, ты делаешь это именно так? – интересуется девушка.

– Иногда другими пальцами, но суть движений не меняется. Только амплитуда.

Любимая забирается ко мне на колени лицом к лицу.

– Ты что-то еще сейчас разгадала во мне?

– Нет, просто увидела, как движутся твои пальчики. Это не только приятно, но еще и красиво.

– Хочешь второй раунд? – спрашиваю ощущая, как мой член уже крепнет в штанах.

– Очень, – отвечает, девчонка смотрит на меня свои огромными синими глазами с чуть подкрашеными ресницами, от чего они кажутся ещё больше и добавляет: – Свяжи меня, – она прячет руки за спину, покрывая поцелуями мою грудь, шею.

– Я думал, мы просто займёмся сексом, – чувствую как мой член упирается между её ног, Эм трётся о него, продолжая целовать.

– Ладно, оставь это для следующего раза, – она раздевается прямо на моих коленях и спускает вниз край моих штанов высвобождая наружу узника пижамы. Получается можно было сегодня и не одеваться. Эм плавно опускается член. Вдох застревает где-то в горле:

– Что делаешь? – закрываю глаза, запрокинув голову, назад, слышу её протяжный стон. Она двигается медленно и размеренно. Что за перепад энергий?

– Нравится, да? – спрашивет Эм чуть надменно.

– Нравится, да, продолжай, – отвечаю язвительно. Если и хлестать друг друга колкостями, то только в постели.

– Как думаешь, если не будешь контролировать меня и себя, как скоро кончишь?

– Ммм, думаю быстро.

– Тогда возьми меня крепче в свои руки и давай по-быстрому, я уже давно хочу тебе кое-что рассказать.

Эмилия.

Если я скажу сейчас, что мне просто говорить Феликсу о беременности, то совру. Только в его руках я всегда ощущаю себя в безопасности, когда спасатель прижимает к себе мне тепло и я ничего не боюсь. Абсолютно ничего. Кажется, что если сейчас наступит конец света, в его крепких обьятиях я останусь невредимой. И если бы я могла, то водрузила бы на его голову корону и провозгласила королем мира. Сильные руки никогда меня не обижали. Взгляд карих глаз всегда успокаивал. А его голос и то, что говорил мужчина, давали мне ощущение того, что я особенная. Я смотрю на него и понимаю, что связь возникшая между нами - это по любви. Какой бы он не был: злой или ласковый, как мурлычащий кот. В форме или в одном полотенце на бедрах. В каске на голове или в этой дурацкой бежевой шляпе, которая меня выносит из состояния адекватности и серьезности. Это огнеупорные штаны на подтяжках или черные джоггеры с множеством карманов и каких-то непонятных ремешков, в которых он постоянно путается, когда снимает их. Это все он - один и тот же мужчина, которого я боготворю и обожаю. От кончиков тёмно-русых волос, которые либо в вечном беспорядке, либо странно зачесаны назад, до пят обутых в горчичные Тимберленды и Конверс. И если бы я могла подарить ему только одну вещь, то подарила бы ему возможность залезть ко мне в мысли и порыться там. Чтобы он мог понять, что я на самом деле испытываю, потому что никакие слова не смогут описать глубину этого. Если мне плохо, и я не понимаю своих чувств, просто хочется грустить и плакать, он не спрашивает: "Что с тобой?" он спрашивет: "Могу ли я как-то облегчить твое состояние или мне лучше уйти?". И если я говорю, что не знаю, как объяснить, что испытываю, он отвечает: "И не надо, я знаю". Страшно потерять все, что у нас так хорошо получилось в одночасье, еще страшнее узнать, что он не хочет становиться отцом, потому что тогда мне придётся от него оказаться. Я уже люблю эту мысль о материнстве, люблю ребёнка, которого пока еще нет и в любом случае выберу его, как бы сильно и безрассудно не сходила с ума по его отцу. И я понимаю, как это звучит, ведь

Феликс тоже меня любит и в таком случае я не даю никакого выбора ему. Но раз любит, может ли он не принять эту новость?

– Где кольцо? – спрашиваю.

У меня есть небольшой план и я надеюсь, что все получится так, как я задумала. Я достаточно долго ломала голову над тем, как расскзать Феликсу о том, что скоро он станет отцом. Но завтра у меня День рождения, мне исполнится двадцать восемь лет и я кое-что запланировала, но о самом главном нужно объявить сегодня же. Утром возвращаются Эван и Хлоя м мальчиками, мы соберемся у меня дома, только самые близкие и если сейчас он не примет нашего малыша, у меня хотя бы будет немного времени, чтобы все отменить.

– Оно у меня, – растерянно говорит он: – Ты хотела бы получить его прямо сейчас?

– Нет, я хотела дать тебе ответ.

– Я не знаю, Эм. Все так по-дурацки получилось, я как всегда, все испортил. Давай завтра я вручу его тебе по случаю Дня рождения? Раз уж оно тебе понравилось.

– Нет, тащи его сюда. Тебе придётся придумать другой подарок.

Он улыбается:

– Ты думала у меня нет другого подарка и я просто подарю тебе кольцо, которое ты уже видела и которое будет всю жизнь напоминать тебе о той идиотской ситуации?

Я хочу получить это кольцо, потому что оно будет напоминать мне о том, что мы пытались, что все что происходило, мы прошли вместе.

– Нет, ты меня не так понял. Просто принеси кольцо, пожалуйста.

Парень уходит в комнату и приносит до боли знакомый футляр и открывает его. Я соглашусь выйти за него замуж, но только после того, как скажу самое главное и увижу его реакцию.

– Ты не хочешь снова озвучить свое предложение? – спрашиваю я.

– Я не так себе это представлял, Эмилия. Я думал все будет по-другому.

– Тогда ты говорил серьёзно?

– Конечно, – убеждает он: – Абсолютно серьёзно, я правда хочу чтобы ты стала моей женой, просто совсем не так себе все это представлял.

– Я тоже. Но это будет наш с тобой день, отныне и навсегда, если ты сейчас сделаешь этот шаг снова, когда я больше не сомневаюсь в тебе.

Он встает на одно колено перед диваном, на котором я сижу и чудно улыбается. Конечно это странно, но так по-нашему, всегда не так как планировали, но получается идеально.

– Ты выйдешь за меня замуж? – спрашивает он.

Я вижу, что Феликс нервничает, хотя знает, что я соглашусь. Потому что иначе и быть не может, я сама попросила его повторить сказанное, когда мы оба уже в адекватном состоянии. Официальное предложение уже не имеют никакого смысла, я знаю обо всем и никаких неожиданных сюрпризов не будет. Мой ответ не будет "да", но и "нет" я тоже не скажу. Мне очень тревожно. Это точно не то, что спасатель ожидает услышать. В ушах шумит, но я просто проговариваю то, что должна:

– Я беременна, Феликс.