Портреты

Вернувшись утром из "улья" я вырубилась, как только голова коснулась подушки и наконец-то впервые за долгое время выспалась. Если бы вы знали, как я не люблю осень, то наверное, поняли бы моё состояние. Такое же серое и сонное, постоянно, просто двадцать четыре на семь. Исключения бывают, но редко. Обычно я прихожу в себя к декабрю, когда организм привыкает к смене сезонов. Я сходила в ближайшую кофейню и купила перекусить, по дороге встретилась взглядом с любимым, приехавшим на небольшое ДТП и получила сообщение с признанием в любви, которое окончательно подняло мне настроение. В аварии, Слава Богу никто не пострадал, спасателей вызвали, чтобы открыть, заблокировавшуюся от удара, водительскую дверь. У меня еще есть время, чтобы подготовиться. Сегодня двадцать первое ноября, а значит у моей Ви День рождения, ей исполнилось тридцать лет. Вероника пригласила нас вместе с Феликсом к ней домой, немного отпраздновать, она сказала, что не хочет шумного праздника, после смерти бабули. Только ее родители и мы вдвоем. Моя мама не сможет пойти из-за работы. Я не хотела смущать Веронику, сказала, что могу прийти одна. Фел все поймет, это же не вечеринка, в конце концов они не так давно знакомы. Но подруга уверила меня, что будет рада нам обоим, что еще один мужчина разбавит нашу компанию. Я должна успеть до шести вечера собраться и купить ей что-то в подарок. Феликс обещал подъехать после работы. Я потратила много времени на выбор подарка для лучшей подруги, непозволительно много, но потом вспомнила, как она говорила мне, что очень хотела одну маленькую твидовую сумочку от "Гесс". На мое счастье я смогла заказать ее с доставкой до двери на сегодняшний вечер. Я предложила Феликсу, подарить ее вместе, но он отказался, потому что я не согласилась взять у него деньги за сумку. Мы договорились, что он купит сертификат в какой-нибудь СПА и букет цветов на свой вкус. Я уточнила, что Вероника не любит розы, потому что считает их избитым клише и просто терпеть не может орхидеи. На сборы мне осталось всего около часа, я отпарила изумрудное платье в белый горошек, достала из коробки любимые замшевые туфли на шпильке, с ремешком на лодыжке и уселась на полу в своей комнате перед зеркалом, чтобы сделать макияж. Пока я металась по комнате, в поисках утерянной подводки для глаз, в дверь кто-то постучал. Я пошла открывать, а когда распахнула ее, застыла на входе не в силах выдавить из себя ни слова. На пороге моего дома стоял Стив.

Как же я его ненавижу, Господи Боже. Я просто не могу поверить, что была такой идиоткой, особенно после того, как встретила действительно достойного мужчину.  Но я когда-то любила этого человека, а он превратил мою жизнь в ад, я даю себе право презирать его хоть до конца жизни. Как только все стало налаживаться, он вновь явился. И вот стоит передо мной в моей гостиной, а я совершенно одна, бегаю глаза по поверхностям, ища что-нибудь, чем смогу защититься. Почему я просто резко не захлопнула дверь? Какая же я дура! Но внешне пытаюсь не подать вида, что напугана. Кажется, он под кайфом.

– Что тебе нужно? – спрашиваю спокойно, не провоцируя на конфликт.

– Даже не поздороваешь? – он мерзко скалиться, осматривая комнату. Видимо, пытается понять, одна я в доме или нет.

– Привет. Так что ты хотел?

– А ты не догадываешься?

Стараюсь не подавать вида, что ищу пути отхода или средства защиты, обыденно отступая чуть влево.

– Не имею ни малейшего понятия.

– Мне нужна ты! – он смотрит на меня как на добычу. Совершенно точно не любит, и не говорить пришел, он хочет чтобы я страдала, и скорее всего, пришел навредить. 

– Ты ведь знаешь, что это невозможно.

– Конечно! – Стив резко всплеснул руками, я дёрнулась, но он этого не заметил: – Конечно возможно, дорогая Эм! Ты думала, что если найдёшь себе сильного телохранителя то я отпущу тебя?

– Я думала, что ты сделаешь это просто так, без каких-либо причин, ведь я ни в чем перед тобой не виновата, – я стою посреди комнаты, напротив меня мужчина, он неадекватен, возможно даже вооружён, я совершенно одна в доме. И мне действительно страшно, крошечными шагами, потихоньку чтобы не привлекать слишком много внимания отступаю вглубь комнаты. Осознаю, что своими словами провоцирую его. Он то убежден, что я сама виновата во всем, что между нами произошло.

– Не трогай меня и все будет хорошо. Давай просто разойдемся на этом моменте, каждый своей дорогой, – пытаюсь говорить как можно спокойнее и уверенней, не выдавать волнения: – И ты простишь меня, – выдавливаю я, чтобы смягчить его, меня мутит от того, что приходится это говорить. Я как бы не прошу прошения, но намекаю на это.

– Когда я снова трахну тебя, знаешь, – Стив облизывает губы, делая один большой шаг ко мне: – Пожалуй, тогда действительно, всё станет просто великолепно и я тебя прощу, а ты вспомнишь, как нам было хорошо вместе, – заканчивает свою омерзительную речь.

От его слов к горлу подкатывает комок, толи отвращения, толи страха, толи всего сразу. Не могу поверить, что была такой глупой дурой. Теперь я знаю, как в действительности может быть. Как должны выглядеть нормальные отношения, где двое - любят друг друга, где мужчина относится ко мне, как к чему-то ценному. Отношения, которые я заслужила. Я выставлю руки вперёд:

– Нет, лучше не приближайся ко мне!

Отступать он не намерен:

– А то что? Придет твой спасатель и снова сломает мне нос? – указывает на переносицу, на которой красуется тонкий, едва заметный шрам: – Он не придёт, Эмилия! Он сейчас работает, спасает жизни своих друзей, возможно и свою тоже. Как тебе такое?

У меня в голове все смешалось. Мысли крутятся с бешеной скоростью, и я не могу ухватиться ни за одну из них. Он что-то знает о нынешнем местонахождении Феликса или просто пугает меня?

– Откуда ты знаешь? – пячусь к двери маминой спальни, может успею заскочить и вызвать полицию?

– Я много про него знаю, Эмилия. Его сессии с мозгоправом. Где он бывает, где работает, где живёт, кто его родители. Что у него есть два племянника и престарелые бабка с дедом. Я даже знаю с кем он когда-либо встречался, начиная со школы. Я знаю маршрут, по которому он бегает по утрам, знаю, что ходит в тир стрелять. В какой спортзал ходит. Знаю, что утром он часто покупает кофе в кофейне рядом со своим домом. Как думаешь, человек у которого беды с башкой может быть спасателем? 

Он следил. А может быть не только за Феликсом. Я не покажу ему свой страх, ну уж нет! Такого удовольствия я ему не доставлю.

– Откуда ты знаешь, что он сейчас на работе? Следил? – возможно получится заговорить ему зубы. Вериться с трудом, но я должна попробовать все возможные для меня варианты.

– Так я немого подпалил пожарную часть! У него, должно быть, теперь много работы. Приедут копы и даже если он поймет, что это сделал я - улизнуть не получится. Я сначала хотел пристрелить его. Но это было бы слишком просто!

О Боже. Только не это! Этого просто не может быть. Я уверяю себя, что он не пострадает, убедила себя в этом почти на сто процентов. Но тревога за то, что Феликс может натворить после такого, выбивает меня из колеи. Мерзавец, просто зверь! Брызжет слюной, а его ухмылка, как из ночных кошмаров. Глаза начинает жечь от подступающих слёз, но я не сдамся. Могу ли прорваться вперёд к входной двери и попытаться убежать? Слишком рискованно, вдруг у него оружие.

– И чего ты этим добился? Там кругом камеры, на каждом столбе, на каждом здании. Думаешь это сойдет тебе с рук? – спрашиваю надменно. Ступая через гостиную, обыденно, как будто это просто беседа. Стив возникает прямо передо мной, хватает за запястье и встряхивает:

– Любишь его?! – несколько предательских слезинок выкатываются из глаз, сразу сбитые его дерзостью на пол. Как-будто пытается вытряхнуть из меня все чувства: – Любишь? Отвечай, сука паршивая! Любишь или нет?!

Ублюдок наотмашь бьёт меня по лицу и я оступаюсь, у самой двери в мамину спальню, падаю и ударяюсь головой. Кровь идёт изо рта, снова подкатывает чувство тошноты, утираю губы тыльной стороной ладони. Ответ на его вопрос звучит в моей голове: люблю, без ума люблю, прости меня за то, что я скажу сейчас, Уокер, прости, пожалуйста.

– Нет, – тихо говорю я, сидя у двери, возможно, единственного моего шанса спастись. Пущу ему пыль в глаза и постараюсь спрятаться в комнату, если я успею захлопнуть дверь, она поможет его сдержать ненадолго. Мне нужны эти несколько секунд: – Я не люблю его, – слезы катятся по щекам, расчерчивая дорожки, которые отстануться там навечно: – Я люблю только тебя. А он просто подвернулся, когда мне было плохо.

Меня тошнит, и кружится голова, рот наполнился вкусом металла. Почему-то думаю о том, как Феликс убеждает меня установить видеонаблюдение. Как же страшно, я даже не знаю, что он еще может предпринять, на что у него хватит духа. Подонок молчит, попивая воду из кружки мужчины, чьего и ногтя он не стоит. Я немного сдвигаюсь на полу и вижу щель. Спальня не заперта! У меня есть шанс.

– Стив, – произношу тихо: – Пожалуйста, я же ничего не сделала.  Хочешь помиримся?

Он ставит кружку на стол и бросает на нее взгляд. Аббревиатура FDNY красной строкой бежит перед моими глазами.

– Его? – спрашивает, бросая на меня взгляд полный ярости и презрения.

– Нет, я купила ее в сувенирной лавке.

– Врешь, сука! И про то, что не любишь- врешь! Ты, блять, молишься на него! – орет Стив и бросает в меня кружку, я зажмурилась, посудина разбилась слева от моей головы. Делаю рывок и залетаю в комнату, закрыть дверь не успеваю, он толкает ее, мне кое-как удается устоять на ногах. Удар ноги приходится прямо в живот, я падаю на пол.

– Как тебе новое представление!? – орёт и обрушивает на меня удар ногой, потом еще один и еще.

Живот скрутило. Я съежилась, прикрывая руками лицо и голову. Животный страх парализует, не могу сдвинуться с этого места ни на сантиметр. Слезы застилают глаза, практически ничего не вижу.

– Прекрати! – выкрикиваю: – Тебя посадят!

– Мне это нравиться больше, чем прошлое! А тебе? В этот раз никто не даст мне в морду!

Отвечать на его вопросы я не намерена. Боль пронзает все тело, решение приходит спонтанно, слова сами вылетают из моего рта. Если это конец, то я не дам ему уйти с чувством собственного превосходства, никогда в жизни.

– Ёбаный ублюдок! Знаешь, как я его люблю?! Так, как тебе и не снилось, так как тебя я никогда не любила! Чтоб ты знал, он еще и трахается, как Бог!

Я знаю какую ошибку совершаю, провоцируя нападателя. Но и шанса на спасение у меня нет. А значит эта тварь не выйдет из моего дома просто так, отсалютовав моему трупу. Он будет всю жизнь вспоминать мои последние слова. Как бы больно и страшно мне сейчас не было я сделаю все, чтобы он никогда не забыл насколько он ничтожен и омерзителен мне. Мерзавец склоняется надо мной и достаёт складной нож из кармана, я успела заметить только как блеснуло лезвие и услышала характерный щелчок. Попыталась отползти подальше, но попытка моя была остановлена его ногой на моем животе. Мамочка, прости. Я умру в твоей спальне и ты останешься с этим жить.

– Какая же ты тварь, Ривьера! – цедит он сквозь зубы: – Можешь считать, что история вашей любви закончена! Даже если он сейчас жив, я тебя так изуродую, что больше он на тебя даже не взглянет, никто не взглянет и никогда.

Чувство отвращения заполняет до краев, кажется, меня сейчас вырвет. И чертовски страшно, так страшно, что я потеряла способность мыслить рационально:

– Ты реально думаешь, что если ты разжег костер это сможет ему как-то навредить? Сходи дров подкинь! – я сплёвываю кровь на пол и продолжаю: – Убей меня сейчас и посмотри, что с тобой будет. Сколько тебе дадут, за убийство, за наркоту, за поджёг. Ебаный ты кретин, ты никогда не выйдешь из тюрьмы. Так что гори в аду, сукин сын!

Он ничего не отвечает, склоняется надо мной еще ниже, ударяет головой об пол и разрезает мой топ, больно хватает за грудь. Голова больше не моя, все кружится. Мерзкие пальцы заползают в мои шорты, прямиков в трусики. У меня не осталось сил бороться, он причиняет боль, унижает. Не могу больше это терпеть. Слезы душат, вкус крови во рту вызывает тошноту. Страшно и больно, очень страшно и так мерзко. Чувства собираются в один тугой комок, застрявший где-то глубоко, хочется закричать, но голос как будто украли. Боль в голове не дает оказать даже малейшего сопротивления. Просто хочу отключиться от всего этого, пусть лучше он убьет меня сейчас, сразу.

– Отпусти меня, – всё что я могу выдавить из себя, перед глазами мутная пелена.

– Я же только начал.

Свист тормозов у дома, звуки серен где-то вдалеке. В голове проносится: неужели спасение? Приступ острой боли в районе живота, нестерпимой боли. Это все? Где-то на периферии сознания я слышу громкий крик, знакомый голос зовёт меня:

– Эмилия!?

Только не он! Господи, уведи его отсюда, умоляю - последнее, что я успела подумать. Удар и снова в голову, я не успела даже вдохнуть напоследок. И всё потухло.